Глава 639. Рисование

Представители клана Костяных Теней вели себя по отношению к грамоте о неприкосновенности Чёрного Императора куда сдержаннее, чем Ши Я. Те лишь осыпали Ван Цзе ругательствами, в то время как Ши Я осмеливался на открытые провокации.

Впрочем, для Ван Цзе результат был один и тот же.

Клан Костяных Теней трепетал перед этой грамотой и попросту не смел по-настоящему поднять на него руку. Тот самый командующий, которого Ван Цзе отшвырнул пинком, едва придя в себя, взревел и приготовился нанести ответный удар.

В этот миг всё вокруг переменилось.

Весь город Чжуй накрыло мощным потоком энергии, заставив сердца присутствующих содрогнуться от небывалого давления.

Ван Цзе тоже ощутил это бремя. Это была подавляющая мощь мастера сферы Великого Совершенства Циклов — того самого уровня, который в Столпах Моста называли сферой Мира.

Перед лицом такого противника Ван Цзе всё ещё чувствовал себя крайне слабым.

Явился сам Глава города Чжуй.

Ван Цзе внимательно следил за медленно приближающимся Главой, в его взгляде читалась настороженность.

Когда-то этот парень вел себя перед принцем Минем тише воды ниже травы, напоминая безобидного коротышку. Лишь теперь в его облике проступила истинная властная мощь великого мастера.

— Глава, этот человек ищет неприятностей, — командующий, прижимая ладонь к животу, подошёл с жалобой.

Глава города Чжуй уставился на Ван Цзе:

— Человек, грамота о неприкосновенности Чёрного Императора может лишь избавить тебя от последствий твоих поступков, но она не поможет тебе в достижении целей. Если я просто запру тебя здесь, ты ничего не сможешь сделать.

Ван Цзе согласно кивнул:

— Глава города Чжуй, вы совершенно правы.

— Можешь уходить, — ответил Глава, не выказывая намерения продолжать спор.

Ван Цзе усмехнулся:

— А что, если я изначально и не собирался ничего «достигать»?

Глава города Чжуй посмотрел на него с недоумением.

— Я, человек, владеющий грамотой о неприкосновенности Чёрного Императора, волен путешествовать по всем тридцати шести городам его владений. Разве это запрещено?

— И если я по неосторожности что-нибудь здесь разрушу… вряд ли это сочтут за тяжкий грех.

— Пока я не перехожу границ, никто не посмеет поднять на меня руку первым, верно? Что скажете, Глава?

Хозяин города мрачно сверлил его взглядом:

— Человек, чего именно ты добиваешься?

Ван Цзе обвёл присутствующих взглядом:

— Должен сказать, для главы города вы на редкость недогадливы.

Эти слова вновь привели воинов клана Костяных Теней в ярость, отовсюду посыпались проклятия. Взгляд Главы города Чжуй стал ледяным.

Грамота о неприкосновенности давала Ван Цзе право на первый ход. Что бы он ни совершил, отвечать за последствия ему не придётся, а вот то, как именно на него попытаются воздействовать в процессе — это уже другой вопрос, который грамота не регулировала.

Поэтому Ван Цзе решил просто… ничего не делать. Он неспешно направился к поместью главы и вошёл внутрь. Дверь заперта? Выбить. Засов мешает? Сломать. Ничто в этом городе не могло преградить ему путь.

Поместье главы стало для него словно задний двор собственного дома.

Глава города Чжуй, помрачнев, следовал за ним, пытаясь нащупать границы дозволенного. Эти инородцы не были глупцами, но им не хватало хитрости. Будь такая грамота в руках мастера из Столпов Моста, он бы нашёл сотню способов обойти ограничения, но Главе города Чжуй оставалось лишь бессильно наблюдать.

И дело было не только в самой грамоте, но и в том, что она давала Ван Цзе право на личную встречу с Чёрным Императором. Именно этого Глава опасался больше всего, ведь у клана Костяных Теней хватало врагов среди приближённых Владыки.

— Глава города Чжуй, разве вас не должны были отправить на штурм Парящего города на Пути Времени? — Ван Цзе решил задеть хозяина за живое.

Тот предпочёл проигнорировать вопрос.

— Как погиб Глава Фань? — спросил Ван Цзе.

Глава города Чжуй холодно усмехнулся:

— Люди слабы. Их смерть — вещь вполне естественная.

— Тогда почему Глава города Чиву остался жив? — продолжал допрос Ван Цзе. На самом деле, в округе ходило немало слухов о чудесном спасении Главы города Чиву. Тот вел себя крайне странно.

Вернувшись с дурными вестями, он больше не проронил ни слова. О том, как именно погибли Глава Фань и остальные, и от чьих рук — ни намёка. Вместо этого он заперся в своём городе, уйдя в глубокий затвор и прервав все связи с миром.