Глава 782. Тай ~ Хун

Нельзя оглядываться.

Неизвестно почему, но Ван Цзе кожей чувствовал: оборачиваться нельзя ни в коем случае.

Это было подобно той двери в Каноне Великого Домена, которую запрещалось открывать.

Кхм!

Его вырвало кровью. Кости сместились, плоть разрывалась, а меридианы содрогались от чудовищного напряжения.

Ван Цзе стиснул зубы. Если кто-то думал, что таким способом сможет помешать его прорыву, то он глубоко заблуждался. Тело Ван Цзе было невероятно крепким, к тому же у него была Сила Замка.

Сконцентрировавшись, он начал имитировать Закон Плетения Защитной Энергии с помощью Силы Замка, покрывая ею всё тело.

Внезапно мир перед глазами качнулся, изображения начали двоиться.

Тот он, его тёмная сущность, тоже начал расслаиваться, превращаясь в призрачное марево.

Ван Цзе рухнул на землю.

Это чувство невозможно было описать словами — казалось, будто нечто из самых глубин его существа пытаются вырвать с корнем.

Сверху, из самой пустоты, вонзились цепи.

Пять цепей с силой впились в его плоть, одновременно зацепив меридианы зазубренными крюками.

Взгляд Ван Цзе затуманился. Он не понимал, что с ним происходит, знал лишь одно: поток энергии нельзя останавливать. В его нынешнем состоянии малейшая заминка будет означать полный провал.

Он вспомнил Старца Бэй и остальных, вспомнил надменную рожу Лихуана из клана Борющихся Бедствий, вспомнил Тин Цяня, который ради него отказался от шанса обрести Звездный Ранг… Он вспомнил всё.

Он не имеет права на поражение.

С яростным ревом наружу вырвалась еще одна сила — энергия Костяного дракона.

Взметнувшийся к небесам костяной дракон с грохотом ударил по цепям, а затем нырнул обратно в тело, превращаясь в десятки невидимых замков, намертво удерживающих меридианы.

Трудно было представить, во что сейчас превратилось его тело изнутри.

Ван Цзе сделал самого себя полем битвы, противостоя этой призрачной, неведомой силе.

Цепи пытались вырвать меридианы, а он сковывал их энергией Костяного дракона.

— Призыв камня для подавления врага!

Одна за другой начали падать призрачные стелы, помогая тому ему сражаться с остальными цепями. Однако зазубренные крючья прошивали тени стел насквозь, не встречая сопротивления.

И в этот миг высоко в пустоте проступила исполинская тень. Величественная и грозная, она словно восседала над бездной девяти пустот. От её присутствия мерк свет звезд, а само пространство вокруг Ван Цзе начало проседать.

Гуань Тан, увидев это, замер с остекленевшим взглядом, а затем… упал на колени.

В пустоте возник силуэт сидящего великана.

Мастер формаций не понимал, зачем он это делает, но чувствовал: перед лицом этой тени пасть ниц — единственно верное решение. Он обязан был склониться у подножия этой фигуры, не смея поднять головы или взглянуть в ответ. Оставалось только покориться судьбе.

Ван Цзе же, напротив, вперил взгляд в эту тень.

Это был человек, сидящий на троне столь огромном, что даже пустота не могла выдержать его веса.

И этот человек смотрел на него.

Ван Цзе смотрел ему прямо в глаза.

Все цепи тянулись из-под ног этого существа. Тот ледяной ветер, та сила, что едва не погубила его душу — всё исходило от него.

Он взирал свысока.

Он заставлял Ван Цзе встать на колени.

У каждого живого существа есть инстинкты, и сейчас инстинкты Ван Цзе буквально вопили: «Склонись! Падай ниц! Быстрее!» Не преклонить колено перед этим существом считалось величайшим кощунством. Тот, кто не подчинится, заслуживал смерти, а тот, кто склонится…

Ван Цзе резко распахнул глаза, энергия Костяного дракона взорвалась внутри него с неистовым криком.

Он мертвой хваткой запер свои меридианы.

Руки Ван Цзе вцепились в пять цепей, удерживающих его плоть:

— Кем бы ты ни был, пошел прочь!

Раздался оглушительный треск — цепи разлетелись вдребезги.

Его меридианы едва не лопнули от отдачи.

Из-под исполинского трона вырвалось еще больше цепей, устремляясь к Ван Цзе, словно щупальца гигантского чудовища, скрытого во тьме.

Чувствуя, что силы на исходе, Ван Цзе активировал Канон Великого Домена.

Под ногами разлилась жёлтая жидкость, стремительно распространяясь во все стороны.

Раздался стук в дверь.

Было видно, как гигантская фигура в пустоте дрогнула. И от этого движения вся её подавляющая мощь в мгновение ока развеялась, словно дым.

Гуань Тан пришел в себя.

Ван Цзе же, собрав последние крохи воли, нанес по этой фигуре сокрушительный удар кулаком.

Он был истощен, но даже в таком состоянии он обязан был ответить этому существу за его высокомерие.

Кулак рассек пустоту.

Фигура исчезла.

Но одна из цепей всё же успела пронзить его живот справа, вновь зацепив меридианы.