Глава 900. Предел

Ван Цзе посмотрел на статую рядом: Шэнь Сюань погиб там, и к этой статуе определенно нельзя прикасаться.

А как насчёт оставшейся?

Подождите, он вспомнил. Сы Янь передала слова старшего брата.

«Войдя на Столп Моста, лицом к лицу, справа налево».

Ван Цзе сейчас стоял перед тремя статуями, значит, справа налево — это и есть верный путь? Сначала начать с самой правой?

Верно, должно быть так.

Поскольку Шэнь Сюань погиб у самой левой статуи, он точно не мог начать с неё.

Это место определённо является одним из самых важных узлов в руинах Великого города. Здесь стояли только эти три статуи. Ему нужно было попытаться, иначе этот визит не имел смысла.

Разумеется, по привычке, сначала он решил попробовать с помощью клона.

Клон вышел вперёд, толкнул дверь самой правой статуи, сделал глубокий вдох энергии и вошёл внутрь.

Как только дверь статуи закрылась…

Тьма перед глазами начала искажаться, и могучая сила пришла в движение, взбудоражив Пустоту. Пустота заполняла каждый уголок внутри статуи, проникая даже в тело Ван Цзе. Воздействие на Пустоту означало воздействие на него самого. И что самое неприятное — на внутренние органы это почти не влияло, а вот плоть страдала нещадно.

Внешний метод.

В сознании Ван Цзе всплыли эти два слова.

Эта статуя предназначалась для тренировки внешнего метода. Неудивительно, что состояние плоти Шэнь Сюаня было таким жутким. Его плоть была разорвана на куски силой Пустоты, что в итоге отразилось на всём организме.

Сила воздействия Пустоты становилась всё мощнее. Она словно невидимые гигантские ладони разрывала его, искажала, проникала вглубь мышц, разбивая каждый клеточный уровень и заново собирая его, постоянно уплотняя.

Это ощущение было схоже с тем, как уплотнялся сам Великий город.

Ван Цзе медленно сжал кулаки.

Больно, но терпимо. Проблема была лишь в том, что силы этого воздействия не хватало, чтобы он смог продвинуться дальше. Его плоть, закалённая практикой Неразрушимого Тела и постоянной зарядкой, стала невероятно прочной, способной сравниться с телами обычных практиков сферы Великого Мира. А эта статуя, судя по всему, предназначалась для перехода с уровня сферы Мира на уровень сферы квази-Великого Мира.

Иными словами, обычный практик сферы Мира или сферы Закалки Звёзд, если бы смог выжить под воздействием внешнего метода в этой статуе, поднял бы прочность своего тела до уровня сферы квази-Великого Мира.

Это был колоссальный скачок. Совсем нелегко достичь такого.

Однако для Ван Цзе это было бесполезно.

Он толкнул дверь статуи и вышел. Его взгляд переместился на вторую.

Испытав воздействие внешнего метода первой статуи, он понимал, что вторая, несомненно, создана по тому же принципу. Оставалось лишь гадать, на какой уровень развития она рассчитана.

Он взглянул на изображение рыболовного крючка у основания статуи, отозвал клона и, объединив его с телом, вошёл внутрь уже самостоятельно.

Клон всё же уступал оригиналу, у него не было некоторых навыков. Раз старший брат велел ему прийти сюда для тренировки, значит, он должен был это выдержать.

Дверь статуи медленно закрылась.

Пустота начала искажаться.

В следующее мгновение лицо Ван Цзе резко изменилось. Неописуемая мощь в одно мгновение исказила его плоть, он не сдержался и выплюнул полный рот крови. Плохо, он не может этого выдержать. Эта сила точно предназначена для экспертов сферы Великого Мира, она не по его зубам.

Он хотел пошевелиться, но тело совершенно его не слушалось. Эта крутящаяся сила терзала его, словно тысяча лезвий; он пытался бороться, но чувствовал, что даже если кости захотят вырваться, плоть останется прикованной к месту.

Кровь пропитала одежду. Клетки организма начали взрываться.

Конец.

Старший брат решил его погубить.

Искажения плоти привели к нестабильности меридианов, и он даже не мог запустить Канон Величайшего Домена. Энергия Костяного дракона хаотично вибрировала, кости внутри трещали, всё тело рушилось, плоть лопалась сантиметр за сантиметром, а перед глазами всё окрасилось в багровый цвет, совсем как у того Шэнь Сюаня.

Он хотел призвать силу, но не мог пошевелить даже пальцем, не говоря уже о том, чтобы нанести удар.

Сознание меркло, стук сердца становился всё отчётливее. Он слышал только его, зрение постепенно погружалось во тьму.

Лишь один нефритовый камень излучал в темноте тусклое свечение. Это была техника наставника? Но у него не было сил, чтобы дотянуться. Она была так близко, но в то же время — бесконечно далеко.

Неужели он умрёт здесь?

Бам!

Раздался тихий звук.