Глава 3220. Эта эпоха

Мгновенное сияние не может стать вечным. Ди Цюн вспыхнул в тот миг ослепительным блеском, на который невозможно было смотреть, но он всё равно исчез.

На чёрном Мать-древе Истинный Бог оставался спокойным. Узнав что Лу Инь культивирует божественную силу, он понял, что Ди Цюн больше не представляет для него угрозы. Один за другим воины Вечных погибали — всё это было делом рук Лу Иня.

— Семь Божеств оказали на Изначальное Пространство огромное давление, но это далеко не то отчаяние, которое я испытал, впервые увидев шесть Проклятых Краёв. И что с того? Мы всё равно прошли через это.

— Люди умеют творить. У нас много недостатков, но когда нашей расе угрожает опасность, мы объединяемся.

— Вечные, вы обязательно проиграете. Даже если к вам присоединятся Стражи Квадранта, вы всё равно проиграете. Ничто не может сломить решимость человечества выжить, — глядя на чёрное Мать-древо, медленно произнёс Лу Инь.

— Собрать Трёх Столпов и Шесть Небес мне стоило очень много времени и сил, — с восхищением произнёс Истинный Бог, находясь на чёрном Матери-древе, — но ты убил их одного за другим, Лу Инь. Три Столпа и Шесть Небес не сравнятся с тобой одним.

— Однако то, что быстро растёт, легко ломается. Ты в конце концов увидишь истинную сущность этой вселенной, и тогда отчаяние поглотит тебя. Человечество может выжить, Вечные не смогут истребить людей, но ты, включая твою секту Небесной Горы и всех, кто тебя поддерживает, будете уничтожены.

— В этом и заключается истина вселенной. Ты, как и Ди Цюн, будешь сиять лишь мгновение. Эта эпоха запомнит тебя, а следующая забудет.

— Я так легко не умру, — усмехнулся Лу Инь, — по крайней мере, пока не будут уничтожены все Вечные. Моя задача — проложить путь для человечества. Неважно, куда ведёт этот путь и запомнит ли меня эта эпоха. Важно, что есть люди, которым я небезразличен, пока я жив.

— Послушайте голоса этих бесчисленных людей. Им не всё равно, что со мной, и этого достаточно.

С этими словами над его головой появилась Книга Бога, и золотой свет озарил землю Проклятого Края. Под недоумёнными взглядами толпы золотой свет упал на Хунянь Мобиус, и за её спиной возникла тень.

— Хунянь Мобиус, желаешь ли ты пройти обожествление? — раздался голос Лу Иня.

Да, в этот момент Лу Инь решил провести обожествление. Он думал об обожествлении мастеров секты Небесной Горы, но в этом не было смысла. Обычные Предки не принесли бы большой пользы на этом поле боя. К тому же Книга Бога, как и Башня Завоевателя, наверняка имеет предел. Поэтому лучше оставить место для действительно сильных мастеров.

Раньше он не был уверен, что сможет провести обожествление такого мастера Трёх Сфер и Шести Кругов, как Хунянь. Победа над Тремя Столпами и Шестью Небесами не означала, что он сможет победить мастера Трёх Сфер и Шести Кругов. Между ними большая разница. Да и возможности не было.

Теперь он был уверен. На этом поле боя всё ещё оставалось много мастеров Вечных, а с добавлением Стражей Квадранта, несмотря на кажущееся численное превосходство людей, преимущество было не на их стороне. Даже после смерти Ди Цюна.

Оставался только один выход — обожествление.

Лу Тяньи, проведя обожествление предка Чэня, предка Ку и других из Девяти Гор, в одиночку сдерживал Вечных, защищая Звёздное Древо.

Теперь Лу Инь хотел провести обожествление мастера Трёх Сфер и Шести Кругов, чтобы окончательно сокрушить Вечных.

Увидев это, предок Си немедленно нанесла удар. Она не могла позволить Лу Иню провести обожествление.

Му Шэнь блокировал удар.

Воспользовавшись моментом, кто-то убил Лань Лань, и Му Шэнь освободился. Хотя он и не мог победить предка Си, но вместе с Му Кэ и Верховным императором удержать её не должно было составить труда, если только она не применит силу сферы Истока и духовную энергию. В противном случае, если Кун Тяньчжао мог сдерживать предка Си, то и они должны справиться.

— Не думала, что меня когда-нибудь подвергнет обожествлению кто-то из семьи Лу, — Хунянь Мобиус посмотрела на Лу Иня, — Сяо Ци, запомни, даже Родная земля не подвергал меня обожествлению. Ты первый. Я согласна.

Тень потянулась сквозь пустоту к Книге Бога.