Глава 558: «Страсть»

То, что Дун Цзюньцин решилась на близость с Су Сином, во многом объяснялось ударом по её гордости после сокрушительного поражения. Взглянув на Линь Инмэй, она ощутила некое перерождение через гибель: потеряв невинность, она лишилась и своего звёздного эмбриона. Тем самым Дун Цзюньцин загнала себя в тупик, где больше не имело смысла отступать, и создала ситуацию, в которой проигрыш был абсолютно недопустим. Для одной из Пяти Тигровых Генералов это, возможно, не было лучшим решением, однако из-за Чжао Ханьмянь она всегда питала враждебность к Су Сину. Но видя, что на этот раз он, не колеблясь, пожертвовал уровнем своей культивации ради спасения её молодого господина, она признала в этом мужчине некие достоинства. Отдав ему своё тело, она словно возвращала долг от имени Чжао Ханьмянь. И, конечно же, Дун Цзюньцин не оставляла мысли о том, что, сблизившись с Су Сином, она сможет в будущем приласкать и его блистательных супруг, каждая из которых была по-своему прекрасна.

В конечном счёте именно поэтому Дун Цзюньцин взяла Су Сина силой, пока тот был в беспамятстве, а после, во время купания, решила соблазнить его окончательно, дабы этот мужчина познал всё её мастерство в делах плотских. Хе-хе, пусть посмотрит потом, как он сможет предаваться ласкам с принцессой и остальными сёстрами… Вот только…

— Ты, мужчина, как ты смеешь использовать такую позу с верным генералом… Мерзавец… — лицо Дун Цзюньцин пылало румянцем, ярким, как закатное облако на снегу. В этот момент Небесная Звезда Установления, Генерал Парных Копий, и помыслить не могла, что Су Син, войдя в раж, станет подобен ненасытному зверю. После нескольких раундов яростной битвы в её теле почти не осталось сил даже на то, чтобы пошевелиться.

Дун Цзюньцин безвольно прижалась к стене, выставив округлые бёдра вверх. Её руки больше не могли удерживать вес тела. Для гордой воительницы из Пяти Тигровых Генералов подобная поза была невыносимо постыдной.

Су Сину было наплевать на её жалобные вдохи. Он прекрасно разгадал замыслы Дун Цзюньцин и, зная, что эта любительница женских ласк затеяла недоброе, решил преподать ей урок, дабы неповадно было заглядываться на его жён.

После того как вначале доминировала Дун Цзюньцин, сменяя позы сверху и стоя, наступил черёд Су Сина. И он, разумеется, выбрал свою любимую позицию со спины, глубоко и мощно вторгаясь в неё.

Дун Цзюньцин не могла сдержать стонов. Каждое соударение бёдер отзывалось в самой глубине её естества нежностью и сладостью. Это чувство разительно отличалось от того, что она испытывала в ласках с Чжао Ханьмянь. Ощущение полной принадлежности мужчине заставляло Дун Цзюньцин то умирать, то воскресать от восторга.

«Неужели таковы чувства с мужчиной?»

Прижавшись щекой к полу, Дун Цзюньцин была близка к полному изнеможению. Её взгляд утратил былую ясность и твердость, наполнившись негой и отрешённостью. Влажное тело ритмично содрогалось в такт движениям Су Сина. Её язык, помимо редких попыток продолжать словесную перепалку, всё чаще выдавал лишь бесстыдные и сладкие стоны.

Пышная белоснежная грудь в руках Су Сина, подобно волнам, вздымалась в бешеном ритме. В месте слияния их тел густая и сладкая влага бурным потоком стекала по её стройным ногам прямо на пол.

Ситуация зашла так далеко лишь потому, что ни один из них не желал признавать поражение.

— Дорогая Цзюньцин, скорее проси пощады… — Су Син, не переставая, использовал искусство двойной культивации, позволяя им обоим не только наслаждаться близостью, но и получать духовную выгоду. — А не то… фух… если грохнешься в обморок, будет выглядеть некрасиво!

— Пустые… слова! Говори что хочешь! У тебя ещё остались силы? — Дун Цзюньцин содрогнулась от удара Су Сина по её ягодицам. — Если правда… сможешь… то пусть этот генерал станет твоим рабом… мне всё равно… а-ах! Но если проиграешь, твои супруги… ха-а… достанутся мне… этот генерал о них… а-ах… позаботится!

Тело Дун Цзюньцин задрожало, она была на грани исступления.

Внезапно Су Син перехватил её руки. Из-за этого верхняя часть её туловища, до того лежавшая на полу, невольно приподнялась. Тело выгнулось в соблазнительную дугу, отчего груди взметнулись к самым небесам. Су Син крепко обхватил её бедра, а её руки в его хватке стали подобны поводьям. Поза напоминала наездника на скакуне.

— Подлец… — бессильно и стыдливо выругалась Дун Цзюньцин.

Услышав издевательский смешок мужчины за спиной, она внезапно почувствовала, как он упёрся в самое сокровенное. Всё её тело напряглось, она хотела вырваться, но в мышцах была такая истома, что сопротивляться не было никакой возможности. Руки были намертво заломлены назад и сжаты Су Сином – оставалось лишь покориться его воле.

Су Син начал яростную атаку, которую не грех было сравнить с неистовым ураганом. Дун Цзюньцин против своей воли была вознесена на вершину блаженства. По всему её телу прошли судороги, она до крови прокусила губу, чтобы не закричать во весь голос. Су Син тоже был на пределе; сжимая её груди, он совершил финальный рывок. Достигнув предела, он излил на тысячу ли всё своё естество и бессильно повалился на спину Дун Цзюньцин.

В ванной комнате слышалось лишь тяжёлое прерывистое дыхание.

Как же хорошо!

Проклятье, в тот миг ей безумно захотелось, чтобы это длилось вечно.

Дун Цзюньцин не могла пошевелить даже пальцем.

— Что, придел? — Она обернулась, не в силах даже изобразить соблазнительную гримасу. Её лицо сияло от удовлетворения, а тело было истощено до крайности, но она всё равно не желала сдаваться.

Су Син, восхищённый её стойкостью, впился в её алые губы, заставляя Дун Цзюньцин проглотить все слова.

— Этот… генерал… всё равно… победил… хм… хм…