Глава 27: Деймон

Его дедушка играл с Деймоном в какую-то игру, и он не мог разобраться в чем суть этой игры. Он не мог понять, что это за игра, почему в нее играют, какова его роль в ней, а тем более, что нужно делать, для того чтобы победить. Он даже не знал, как будет выглядеть победа, но был уверен, что она принесет ему удовлетворение. Король не считал его достаточно важным, чтобы быть с ним откровенным, и, несмотря на то, как все это раздражало, было приятно узнать, что теперь он это сделал.

Деймон должен был быть хорош в этом. Всегда был. Он взглянул на Отто Хайтауэра и понял, что из-за него у Деймона явно начнутся не самые лучшие дни. Когда его дочь внезапно начала проявлять интерес к Деймону, он сразу понял, в чем заключалась их игра. Тем не менее, если бы он был умнее, он бы не только уберег себя от их сетей, но и Визериса. Как-то.

Ему хотелось прижать подушку к лицу и закричать. Да, его дедушка был королем, но Деймон большую часть своей жизни противостоял королю, и это никогда не расстраивало его так сильно. Возможно, Визерис был просто менее упрям. Он остановился на этой мысли. Неа. Визерис никогда особо не заботился о победе над Деймоном в игре, ему было проще изгнать его и покончить с этим.

— Так?

Вопрос Гейль застигнул его врасплох, и он в замешательстве моргнул.

— Хм?

Она закатила глаза и вскинула руки.

— Почему ты не взял Темную Сестру на свадьбу?

Она задала этот вопрос уже в третий раз. И это была их третья свадьба. Уголки его губ дернулись. В третий раз, во всем этом, было некое очарование, не так ли?

— Я не взял его, потому что у меня его не было. Я отказался забрать его обратно, но твой отец, похоже, не понимает этой концепции.

Ему хотелось взять меч и ударить им старика по голове. Неоднократно. Так много раз. Но Деймон пытался построить для себя и Гейль лучшую загробную жизнь, чем была их жизнь, и это, вероятно, потребовало бы, чтобы он был гораздо менее импульсивен. И жесток. Гораздо менее жесток. Поэтому он пытался контролировать те агрессивные импульсы, которым в противном случае он позволил бы руководить своими действиями, к лучшему это было или к худшему.

— Ой. Почему?

— Потому что они хотят, чтобы я был их оружием, и они дали мне угощение, чтобы держать меня в узде. Я не собака, которая будет у них на побегушках, и я не позволю им ослепить меня своими отравленными дарами. Не в этот раз.

— Это… имеет ли это какое-то отношение к твоему сну?

Он посмотрел на нее, нахмурившись, и увидел, как она покусывает губу, сдвинув брови.

— Какому сну?

Она посмотрела на него широко открытыми глазами, понизив голос.

— Тому, который у тебя был, о нашей жизни. Тот самый, где я утопилась, а ты женился на Рее Ройс. Тот, где великая трагедия постигла наш Дом.

Его губы плотно сжались.

— Это был не сон. Это была наша жизнь.

— Конечно. Это был сон о всей нашей жизни. Как я и сказала.

Деймон сел, не в силах больше лежать, не в силах оставаться на месте и у него была большая потребность объяснить Гейль в чем она ошибается.