Глава 62: Деймон

Его жена, лишившая его дара речи, была слишком довольна собой и Деймон позволил ей спокойно насладиться своим достижением, потому что ему нужно было подумать, успокоить свои бушующие мысли. Ему нужно было… Ему нужно было навестить Эймму и Дейллу. Он должен был увидеть их — дракона и ребенка, увидеть их и понять, что он ошибся доверившись сну.

Это была не загробная жизнь — как он думал сначала. Не драконий сон — как он пришел к убеждению позже. Никакого предчувствия или видения будущего — всего лишь сон, созданный его собственным разумом, его собственными страхами, надеждами и извращенным воображением. Не имело значения, то что у него вообще не было желания увидеться с братом, уж точно не после ужасного осознания того, что он все испортил своими собственными заблуждениями.

Не всё, напомнил он себе, когда его взгляд упал на Гейль, которая с широко распахнутыми глазами возбужденно болтала о драконе Эйммы, его вылуплении и ребенке, с сияющей широкой улыбкой на лице. Не всё, потому что Гейль и Деймон, безусловно, были в лучшем положении из-за тех действий, которые он предпринял после сна, который явно не был драконьим сном.

Ничего хорошего не вышло бы из его женитьбы на Рее Ройс — он был уверен в этом еще до сна. Сон просто сделал его абсолютно уверенным и отчаянным в желании сбежать любой ценой. Без сна он бы не поговорил с Гейль. Без сна он бы не сказал ей, что она умрет если не поможет ему и не выйдет за него замуж.

Возможно, именно поэтому его разум создал этот сон, а не для того, чтобы показать ему ужасное, ужасное будущее. Он еще до этого знал, что брак с Реей Ройс плохо закончится и это имело бы для него последствия. После сна он уверился, что их всех ждет что-то худшее, и стал более отчаянно пытаться сбежать и не тратить зря годы, проведенные в мучительном союзе с Реей Ройс. Он искренне верил в то что сможет управлять Гейль. Не то что Реей Ройс.

Если месяцы, на протяжении которых они были женаты, что-то и доказали, так это то, что он был дураком, и до сих пор остаётся дураком. Не было никакой возможности управлять Гейль, уж точно не у него, не с ней такой… неопытной и восторженной во всем, временами неправильно понимающей ситуацию. Но до сих пор они достаточно хорошо справлялись вместе, также был Гаэлитокс, и в недалеком будущем у них появится ребенок, и их отношения станут ещё лучше — в этом он был уверен.

И Городская стража. Сон мог разрушить отношения с его семьей за пределами Гейль, но так же была Городская стража. Он знал, что может изменить ситуацию внутри нее — он уже ее менял.

Итак, у него будет Гейль, их ребенок и их драконы, которые составят ему компанию, и Городская стража, для того чтобы занять его, и только благодаря этому он будет намного, намного счастливее, чем во сне. И судьба Гейль будет намного лучше по сравнению с тем какие планы стоила ее мать на ее будущее. Также, вероятно, многим стражам стало бы гораздо лучше, если бы их жалование было повышено. И горожане. Горожане также будут в большей безопасности и, вероятно, счастливее.

По правде говоря, хуже будет только семье Деймона, в основном его брату. Даже жизнь Эйммы станет лучше когда у нее появился собственный дракон. Он не мог заставить себя сочувствовать своему брату — не после того яда, который тот на него выплеснул. Нет, Визерис более чем приветствовал хождение с надутыми губами, угрюмость и страдания на показ. Если же у Визериса не было ничего значимого чем он мог наполнить свою жизнь, если обида на Деймона была всем, чего он хотел — это было его прерогативой.

Да он уже устал скручиваться в узлы, только ради того чтобы брат заметил его и полюбил. Гейль заботилась о нем таком, какой он есть — так же как и должен был заботиться его брат.

Его жена прервала свою болтовню, задумавшись, ее брови сошлись вместе и нахмурились.

— Как ты думаешь — отец пошлет тебя на Драконий Камень за другим яйцом?

Деймон пожал плечами, притворяясь, что ему все равно.

— Полагаю, да. Он послал меня за яйцом для ребенка, а теперь она все равно осталась без яйца.

По правде говоря, у него были некоторые сомнения, был ли он подходящим человеком для этого. Он считал, что желтое яйцо, которое он выбрал для Рейниры — это Сиракс, но если вместо этого оно вылупилось для Эйммы, невозможно было сказать, как назовут этого дракона, и неизвестно, была ли это вообще самка. Неизвестно, сможет ли он подобрать второе яйцо, которое вылупится вовремя.

Гейль с улыбкой поднялась со своего места и села к нему на колени, обхватив руками его шею и лениво поглаживая его затылок.

— Нам следует навестить их. Повидать Эймму и Дейллу, а затем вместе отправиться на Драконий Камень, чтобы найти подходящее яйцо для Дейллы. Разве это не было бы здорово? Только мы вдвоем с нашими драконами в нашей бухте на Драконьем Камне.

Легкая улыбка тронула его губы.

— Напомнить тебе, что драконьи яйца там не хранятся, жена? Они находятся в инкубатории, который нам предстоит посетить. — Не то чтобы он был против, но символический протест нужно было подать, чтобы она не подумала, что он слишком нетерпелив.

И хотя ему действительно следовало бы сходить к своей невестке и ее новой дочери, — это действительно было нужно, все же он был далек от желания это сделать.

— Или мы могли бы остаться здесь, в нашей постели или в нашей бухте, и развлекаться самостоятельно, не беспокоясь ни о чем и ни о ком за пределами наших покоев.

Она была искушена. Он видел по ее глазам, что она была искушена, и поэтому он просунул руку под ткань ее халата и провел ею вверх по ее бедру, а затем вверх по ее боку, кончики его пальцев дразнили ее ребра и грудь легкими, как перышко, прикосновениями.

— Деймон, — выдохнула она ему в ухо, и на его лице появилась ухмылка, когда он повернул голову, чтобы поцеловать ее, и она растаяла в его объятиях.

Когда их губы разъединились, для того чтобы сделать вдох, она тихо вздохнула.

— Я не должна позволять тебе делать это со мной.

Он отстранился, обидевшись. Что… она чувствовала себя вынужденной?

— Позволять мне? Нужно ли напоминать тебе, о том что это ты сама сегодня утром оседлала дракона? И что это ты сама сейчас пришла посидеть у меня на коленях? Так что же ты не должна мне позволять делать?

Гейль снова вздохнула и нежно погладила его по щеке, глядя на него мечтательными глазами.

— Это. Позволять тебе свести меня с ума несколькими прикосновениями.

Его брови сошлись на переносице в хмуром выражении, потому что, по его образовавшемуся мнению, не было ни одной веской причины, по которой она не могла бы позволить ему сделать с ней именно это, и он напомнил ей об этом довольно сухим тоном.

— Мы женаты. Ты, безусловно, должна позволять мне делать это. И если бы я не смог этого сделать — я был бы для тебя плохим мужем.

Она закатила глаза и провела по его лбу большим пальцем.

— Вчера я достаточно ясно убедилась в том, что принес мне ты, будучи таким хорошим мужем, и мне приходит в голову, что мне не следовало быть столь податливой к твоим ухаживаниям.

Его нахмуренное выражение лица стало еще глубже, несмотря на ее попытки сгладить его.

— Ребенок? Ты хотела ребенка.

Она хотела ребенка больше, чем он, раньше, чем он.

— Родильное ложе. И боль. Невыносимое количество боли.

Что ж, это была необходимая часть для получения ребенка, каким бы ужасающим это ни было, но это вряд ли оправдывало ее сомнения по поводу его внимания сейчас.