46.2

Глава министерства наказаний очень сильно напрягся.

Этот главнокомандующий Май начал с самых низов и за шесть лет, почти ни разу не проиграв, отвоевал императору половину страны. Лет ему было не много, но он считался в армии чуть ли не божеством. И вот теперь он вдруг остался «погостить» в подведомственной министру наказаний тюрьме. А что, если во время этого «дружественного визита» что-то пойдёт не так? Армейским это не понравится! Кто-нибудь из них может посметь отыграться за это на нём! И это если думать только о тех, кто занимает положение ниже, чем у него, главы министерства. А ведь есть и тот, кто повыше… Этот главнокомандующий Май когда-то был его личным охранником. Они были очень близки, и, по слухам, отношения между ними были весьма двусмысленными. Да, сейчас император в гневе, но, кто знает, может на следующий день всё переменится?

Глава министерства наказаний был так сильно обеспокоен, что с него начали осыпаться волосы. Юная наложница, которая каждый день расчесывала его, дрожала от страха, ведь если так будет продолжаться и дальше, не пройдет и месяца, как её господин всё бросит и сбежит в монастырь.

Глава министерства наказаний весь вечер говорил со своим доверенным советником и пришел к следующему заключению: с «богом войны» главнокомандующим Маем следует обращаться хорошо. Даже если станет известно о том, что на следующий день ему должны отрубить голову, до тех пор, пока это и в самом деле не произошло, о нём следует заботиться как о дорогом госте.

Жилось Амай в тюрьме весьма неплохо. У неё появилось очень много свободного времени – прекрасная возможность подумать о всём том, о чем раньше задумываться было некогда.

В какой-то из дней ей вдруг подумалось о том, что Тан Шаои был не так добр к ней, как ей казалось ранее. Вот чего ради, умирая, он велел передать ей те серьги? Всё равно что солью на раны насыпал.

Каждый день в тюрьму приходил императорский евнух. Каждый раз он спрашивал одно и тоже:

– Надо ли что-нибудь передать Его Величеству?

Обычно Амай качала головой, а иногда высказывалась о тюремной еде. Например:

– В Шэнду готовят слишком пресно. Пусть повар кладет чуть больше соли.

Или:

– Передайте, чтоб рыбу завтра сделали не на пару, а пожарили с корочкой.

От этих слов у евнуха начинало подергиваться лицо. Евнух оборачивался к тюремному смотрителю и отдавал соответствующие распоряжения относительно еды.

Через некоторое время терпение Ци Хуаня, наконец, закончилось. По его приказу в тюрьму принесли два платья – боевое облачение, доспехи из превосходной стали и парчовый женский наряд.

Амай положила высочайшие дары на стол и сказала евнуху:

– Теплеет. Пора заменить одеяло на более тонкое.

Евнуха чуть не вырвало кровью. Пошатываясь и держась за стену, он поплелся обратно.

На следующий день, когда стемнело, в тюрьму пришла сама императрица Линь Цзэжоу. Она отослала горничных и охрану, села на колени напротив Амай и принялась убеждать:

– Если главнокомандующий Май желает войти во внутренние покои дворца, Цзэжоу готова подвинуться и уступить своё место.

Амай посмотрела на Линь Цзэжоу, приподняла брови и ответила:

– Хорошо. Передай Ци Хуаню, что я хочу его видеть.

Линь Цзэжоу лично вывела Амай из тюрьмы и привела на женскую половину дворца. Амай искупали, одели в роскошное платье, а затем повели к Ци Хуаню.

В огромнейшем зале не было никого из прислуги.

Ци Хуань уже сменил парадное платье на обычное и сидел перед доской для игры в вэйци. Он поднял взгляд и посмотрел на Амай.

Амай шла шаг за шагом и остановилась в чжане от игральной доски. Молча смотря на Ци Хуаня, она начала спокойно развязывать пояс. Слой за слоем одежда падала на пол. Когда почти ничего не осталось, Ци Хуань вдруг резким окриком остановил её:

– Хватит!

Амай стояла выпрямив спину. Она неторопливо повернулась кругом так, чтобы Ци Хуань смог увидеть её со всех сторон, и совершенно спокойно сказала:

– Пусть Его Величество посмотрит на это тело. Подходит ли оно для того, чтобы служить для него в гареме? 

На плечах, пояснице, спине, ногах… повсюду были рубцы и шрамы. То были оставшиеся следы от мечей, стрел и плетей.

Ци Хуань закрыл глаза, приподнял голову и тихо спросил:

– Так ты не хочешь остаться со мной?

– Попав в армию, я прошла путь от незначительного солдата с биркой «Цин, семь, четыре, восемь» до главнокомандующего армией Цзянбэя. Каждый шаг стоил мне очень больших усилий, я не раз могла умереть, но я не выпрашивала ничего, используя это тело как плату. Служа людям, я порвала отношения. Служа стране, я отодвинула свои чувства. У меня осталось только это вот испорченное шрамами тело. И теперь ты хочешь, чтобы я расплачивалась им за свою дальнейшую жизнь?

Ци Хуань ничего не ответил. 

Спустя долгое время он неторопливо поднялся, собрал с пола упавшую одежду и, поджав губы, начал надевать её на Амай обратно. На его лице чуть заметно поблескивал пот. Аккуратно завязав последний пояс, он отступил на шаг, внимательно оглядел Амай и тихо сказал:

– Составь компанию, сыграй со мной партию.

Амай взглянула на него, подошла к игральной доске и села. Ци Хуань опустился напротив.

– Посмотрим, стала ли ты спустя столько лет играть лучше, – с улыбкой сказал он.

Последние годы Амай провела в походах, времени на игры у неё не было, и потому играть лучше она не стала. Не доведя партию даже до половины, Ци Хуань тихо обронил:

– Отвратительно…

Рука Амай дрогнула, камушек упал не туда.

Ци Хуань какое-то время молча смотрел на игральную доску, а потом тихо спросил: