Очищение

Внутри неё словно рухнула огромная плотина. Лили начала говорить, и не могла остановиться, пока не рассказала Джеймсу абсолютно всё.

Она рассказала ему о дне, когда она провалилась сквозь арку, и о том, как она оказалась в совершенно другом времени. Рассказала, что узнала как закончилась первая война, сколько жизней было разрушено, и как некое пророчество сделало из них двоих великих мучеников в борьбе против Волдеморта.

Она рассказала ему об их браке и об осиротевшем сыне Гарри, которого стали называть Мальчиком-Который-Выжил после того, как он пережил первую встречу с Тёмным Лордом. Рассказала, как их ребенок рос, ничего не зная о мире магии, и как его снова втянули в этот мир, когда он поступил в Хогвартс. Она объяснила ему, что Гарри снова победил Волдеморта, но до этого он потерял Сириуса, Ремуса и многих других, кто помогал ему расти без родителей.

Она рассказала о своих первых днях в том странном новом мире — о том, как она встретила постаревшего Северуса Снейпа и как они вместе искали способ вернуть её в обратно. Она рассказала печальную историю Северуса — как он обратился против Темного Лорда ещё до окончания первой войны, как стал правой рукой Дамблдора и как защищал Гарри все годы его обучения в Хогвартсе, и всё это ради неё.

Она рассказала ему, как Северус умер.

Рассказала о Дамблдоре, о том, как он управлял людьми, как он умер и как предал её. Она рассказала, что Дамблдор лгал ей, и пытался помешать ей изменить прошлое по причинам, которые она до сих пор не совсем понимает.

Она рассказала, как в конце концов вернулась к той жизни, которую оставила позади. Что пыталась сделать то, что, как ей казалось, она была должна, но прошлое не удалось повторить. Она рассказала ему о своих чувствах после трагедии в министерстве, унесшей жизнь Сириуса, и она осознала, что может — и должна — что-то изменить, что её долг — сделать всё в своих силах, чтобы изменить историю к лучшему.

Она рассказала ему о всей своей лжи и секретах, об одиночестве, которое охватило её.

И наконец, она объяснила, почему приняла невероятно трудное решение тайно отдать Гарри на усыновление. К тому времени на её глазах стояли слезы. Когда она начала рассказ, её голос был твердым и холодным, но вскоре боль и горе хлынули из неё, как кровь из открытой раны, и она плакала так, как не плакала уже много лет.

Под конец она испытала невороятное облегчение от этой исповеди, как будто она только что выплеснула яд, который годами убивал её изнутри. Она чувствовала себя измученной, но в то же время такой легкой, словно в любой момент могла взлететь к потолку. Ей очень хотелось рассказать кому-нибудь обо всем, через что она прошла.

Чего она не ожидала, так того, что этим человеком окажется Джеймс Поттер.

Реакция Джеймса была спутанной. Он обозвал её лгуньей и сумасшедшей. Он качал головой и отказывался верить, что всё, что она сказала, было правдой. Он расхаживал по комнате, как разъяренный бык, и она опасалась, что он снова начнёт разбивать вещи. Он сказал, что скрывать всё это было зло и эгоистично, и требовал объяснить, почему она не рассказала ему сразу. Он корчился от боли, и казалось, что тоже вот-вот заплачет.

Когда она завершила рассказ, он умолк, и выражение его лица напоминало поле, над которым только что прошёл снежный буран. Он сидел на полу напротив неё и выглядел таким обессиленным, что казалось, будто он парализован от шеи и ниже. Она чувствовала себя также.

Они долго молчали, медленно приспосабливались к вселенной, которая словно изменилось после её признаний. Джеймс смотрел в пол, а Лили — в потолок, и на мгновение они оба, казалось, забыли о прошлых разногласиях, и воздух между ними снова стал легким, как будто правда очистила их от чёрных мыслей, которые так долго стояли между ними.

— Я думал, ты сошла с ума, — сказал Джеймс в конце концов. Его голос был тусклым и усталым. — Когда… когда всё произошло. Ты внезапно превратилась в совершенно незнакомого человека, и я не понимал, что происходит. Жаль, что ты не рассказала мне правду тогда.

Она посмотрела на него.

— Ты бы смог отпустить Гарри, если бы я это сделала?

Джеймс пожал плечами.

— Может быть. Не знаю. Я знаю только, что не чувствовал бы себя так погано все эти годы, знай я о сыне. И я до сих пор не понимаю, почему тебе пришлось отдать его. Мы могли бы защитить его.

— Нет, не могли. Другие мы умерли, пытаясь, помнишь?

Джеймс снова уставился в пол.

— Может быть, мне и следовало умереть.

— Не говори так, — быстро ответила Лили.

— Я не понимаю, почему мы не можем просто пойти и вернуть его сейчас, — настаивал Джеймс. — Мы старше и мудрее. Я достаточно силен, чтобы обеспечить безопасность вам обоим. Мы его родители, и он должен быть с нами.

Лили покачала головой.

— Мы больше не его родители, — сказала она. — У него уже есть мать и отец, и это не мы. Мы просто два человека, которые создали его.

Джеймс вздрогнул, и она понимала его. На его лице читались отголоски боли, гнева и потери, которые она испытала, когда впервые поняла, что должна отдать Гарри, и одно воспоминание об этих страданиях заставило её содрогнуться.

— Но это неправильно, — сказал Джеймс. — Гарри волшебник. Он не должен жить с маглами. Его должны воспитывать маги, его настоящая семья.

Она печально вздохнула.

— Джеймс. Я понимаю, как сильно ты по нему скучаешь. Я тоже по нему скучаю. Иногда мне хочется просто прийти и забрать его, но это было бы ошибкой. Сейчас он счастлив и в безопасности, а всё остальное не имеет значения. Нам следует ставить его потребности на первое место, как бы больно нам ни было.

На глазах Джеймса блестели слезы, которые он старательно сдерживал.

— Я был бы лучшим отцом, какой только мог у него быть. Да, у меня не всё в порядке, и я разрушаю всё, к чему прикасаюсь, но для него я бы всё исправил. Он был бы для меня важнее всего на свете, и я любил бы его, как никто другой.

— Я знаю, что любил бы, — искренне сказала она. — Но если ты действительно любишь его, оставь его в покое. Если кто-нибудь узнает о нём, он будет в опасности. Обещай мне, что никому о нём не расскажешь. Обещай, что будешь держаться от него подальше.

Джеймс прикрыл глаза рукой.

— Не уверен, что смогу. Я просто не могу продолжать жить, зная, что у меня есть ребенок, которого я даже никогда не видел.

Лили лихорадочно пыталась понять, что с ним делать. Можно было попробовать стереть ему память, но одна мысль об этом разбивала ей сердце. Ей всегда было очень стыдно за то, что она лишила Джеймса возможности стать отцом, даже если это было ради Гарри. Позволить ему любить своего сына издалека было меньшим, что она могла сделать, чтобы загладить свою вину.

— Давай так, — предложила она. — Я отведу тебя к нему, но только один раз. Можно тайно навестить его под твоим плащом-невидимкой. Но только пообещай мне, что больше не приблизишься к нему, по крайней мере, пока мы не избавимся от Волдеморта.

Джеймс устало кивнул, хотя вид у него по-прежнему был жалкий, но потом он покачал головой.

— Не сегодня, — сказал он. — Я слишком устал. Я не смыкал глаз всю ночь. Мне нужно отдохнуть и все обдумать…

Он встал и, пошатываясь, вышел из комнаты, поднялся по лестнице и вошел в спальню, как будто внезапно забыл о существовании Лили. Лили последовала за ним и наблюдала, как он, не снимая ни очков, ни одежды, бросился на незаправленную постель, словно в могилу.

Она колебалась; казалось, что пора уходить, но она не хотела идти домой, пока не удостоверится, что Джеймс не собирается отправиться на поиски Гарри. Поэтому она села на кровать, взяла одну из ног Джеймса и стянула с него ботинок. Он не оказал никакого сопротивления, когда она сняла с него второй ботинок и очки и подоткнула одеяло.