Запоздалое

Поцелуем они не ограничились, и вскоре Лили лежала на спине на полу, а Северус нависал над ней сверху. Она наслаждалась своим положением, и поэтому, когда зазвонил телефон, её первым побуждением было не обращать на него внимания. Однако, со вздохом и огромной неохотой, она отодвинула Северуса и поднялась на ноги.

— Пусть звонит, — сказал Северус. Он осторожно взял её за лодыжку и маняще потянул на себя.

— Это Петуния, — сказала Лили и выскользнула из его ладони. Даже не взяв трубку, она знала, кто это: Петуния была единственной, кто звонил ей по телефону. Именно ради неё она его и купила. Дурсли плохо реагировали на совиную почту.

— Тем более не стоит отвечать, — сказал Северус. Лили выразительно посмотрела на него: ей не нравилось, когда Северус плохо отзывался о Петунии, хотя она могла понять, почему он не разделяет её привязанности к сестре. Петуния и Северус довольно жестоко обращались друг с другом в детстве, и им так и не выпал случай зарыть топор войны. Северус не видел Петунию более десяти лет, а Петуния даже не знала, что Лили в него влюблена.

Лили подняла трубку и тут же услышала, как Петуния беспомощно рыдает на другом конце провода.

— Туни?

— Алло? Лили? Наконец-то! Где ты была? Я звонила тебе тебе тысячу раз вечером и ночью!

— Извини, я работала допоздна. У меня была…

— Забудь! Слушай, мне нужно, чтобы ты приехала ко мне прямо сейчас! Случилось что-то ужасное!

— Что именно?

Петуния понизила голос.

— Я не буду обсуждать это по телефону. Нас могут подслушать! Просто приезжай как можно быстрее!

Лили прикрыла трубку рукой и снова вздохнула. Она гадала, действительно ли случилась беда, или просто заказанные Петунией чайные полотенца пришли не того цвета. Её порой было сложно понять, потому что для неё любая мелкая неудача казалась пожаром.

Тем не менее, Лили никогда не отказывала сестре в помощи.

— Хорошо. Выдвигаюсь, — сказала она, к досаде Северуса, и положила трубку.

— Я думал, мы проведём весь день вдвоём, — сказал Северус, когда Лили начала одеваться.

Он всё ещё лежал на полу, явно надеясь, что она передумает и вернётся.

— Она звучала очень расстроенной, — извинилась Лили и натянула джемпер. — Может быть, это пустяк, а может и нет. Я должна убедиться, что с ней всё в порядке.

Северус нахмурился.

—Я знал, что должен был отключить эту штуку, пока ты спала.

— Не грусти, —сказала Лили и наклонилась, чтобы поцеловать его в губы. — Я скоро вернусь, обещаю.

Через несколько секунд Лили стояла в пустом поле в паре километров от Прайвет Драйв. Она могла бы аппарировать ближе, но ради Петунии решила этого не делать; Лили знала, что её сестра приходит в ужас от одной мысли о том, что кто-то из соседей может увидеть, как где-то возле её дома прямо из воздуха материализуется человек. Поэтому она всегда выбирала отдаленное место для аппарирования и остаток пути просто проходила пешком.

По мере того, как она приближалась к Прайвет Драйв, её охватывали тревожные мысли, занимавшие её ранее утром. На плечи словно навалился груз, и она заставляла себя глубоко дышать, чтобы удержаться от очередного срыва. Петуния ничего не знала ни о войне между волшебниками, ни о Северусе, ни о других волновавших Лили вещах, и Лили не хотела этого менять.

Она часто жалела, что не может быть полностью откровенной с Петунией. Или с кем-то ещё, если уж на то пошло — с кем угодно, кроме Северуса, потому что было то, о чём она не могла и не хотела с ним говорить.

Из-за множества своих секретов Лили была вынуждена выстроить между собой и другими людьми определённые границы. Она не заводила новых друзей годами. У неё были хорошие знакомые — люди, с которыми она иногда пила пиво после работы, кто приглашал её на помолвки и дни рождения, с кем она могла поговорить об одежде, еде, фильмах или других обыденных вещах — но она почти никому не могла рассказать о том, что было для неё действительно важно. Было сложно с кем-то близиться, когда приходилось скрывать большую часть своей личной жизни.

К счастью, у неё был Ремус. Они с Лили не были лучшими друзьями, между ними всегда оставалось некоторое недоверие. Он так и не простил её за то, что она бросила Джеймса и солгала Ордену, а она не забыла, что он встал на сторону Дамблдора против Северуса. Тем не менее, Лили заботилась о Ремусе, и ей было очень уютно в его обществе.

Только с Ремусом она могла поговорить о радостях и горестях своей личной жизни, ведь он был одним из немногих, кто знал о них с Северусом. Она сомневалась, насколько ему были приятны такие разговоры, но, по крайней мере, он был достаточно добр, чтобы выслушивать её, когда у неё возникала потребность поговорить с кем-то о том, через что она проходит. А иногда Лили удавалось заглянуть в тщательно охраняемое сердце Ремуса Люпина: недавно он признался ей, что влюблен, правда, не сказал в кого. Но она всё равно была рада за него.

Она была рада видеть, что у Ремуса всё хорошо, особенно вспоминая его в самых худший момент его жизни. Он работал библиотекарем в Хогвартсе с тех пор, как Ирма Пинс вышла замуж и переехала — еще одно неожиданное отклонение в истории — и для него эта работа подходила как нельзя лучше. Лили казалось, что он предпочёл бы чуть менее спокойную работу, но в целом, похоже, ему нравилось проводить свои дни, исследуя обширную коллекцию замка. Он больше улыбался, меньше пил и светился бодростью, заставляя забывать о том жалком состоянии, в котором он был когда-то.

Благодаря Ремусу Лили получила полный доступ к библиотеке Хогвартса, что было очень полезно для исследований. Ремус разрешал ей заходить в запретную секцию, и сообщал ей, когда находил что-то, что, по его мнению, могло помочь раскрыть источник бессмертия Волдеморта. Она также просила его поискать книги, в которых упоминалось проклятое кольцо или меч Годрика Гриффиндора, о которых ей рассказывал другой Северус. Оба они были как-то связаны с Волдемортом, хотя даже другой Северус не знал, как именно. Пока что ни одна из книг, которыми снабдил её Ремус, не помогла ей приблизиться к разгадке, но она всё равно ценила его помощь.

Она приехала на Прайвет Драйв около полудня. Как и всегда, район выглядел приторно ухоженным в осенних красках. Хотя аккуратные газоны, красивые сады и блестящие машины никогда не принесли бы ей того чувства радости и общности, которое, очевидно, получала от них Петуния, Лили с годами несколько привязалась к этому месту. Её сестре посчастило, что она могла растить детей в месте, где единственное, о чём приходилось беспокоиться, была погода.

Она уже собиралась подойти и позвонить в звонок, как входная дверь внезапно распахнулась и из дома выбежала маленькая девочка. Она мгновенно обхватила ноги Лили руками.

— Привет, Лола, — сказала Лили с улыбкой и взъерошила светло-клубничные волосы девочки. — Твоя мама попросила меня зайти. Она дома?

— Она плачет, — прошептала девочка и протянула руки, чтобы Лили могла взять её на руки.

— Знаю, — ответила Лили и занесла племянницу внутрь. — Не переживай. Я поговорю с ней.

Всякий раз, когда Лили сомневалась в своём решении изменить историю, она вспоминала Лолу Дурсль и убеждалась в правильности своего выбора.

Лола была вторым ребенком Петунии и крестницей Лили — очаровательная пятилетняя девочка с яркими глазами и заливистым смехом, который мог заставить кого угодно забыть о существовании дождливых дней. Лили мало что знала о жизни Петунии в другом мире, но ей было известно, что Дадли был их с Верноном единственным ребенком. Возможно из-за появления Гарри им стало достаточно детей в доме, а может быть, Петуния хотела, чтобы её собственный сын рос единственным ребенком и был избавлен от ядовитого соперничества между братьями и сестрами, которое было между ей и Лили.

В любом случае, Лили не могла даже представить себе жизни в мире без чудесной, удивительной Лолы, и она была уверена, что Петуния тоже. Как бы она ни сомневалась в себе, Лили знала, что не сделала историю хуже своим вмешательством, ведь без неё это прекрасное создание никогда бы не появилось на свет.

Лили безгранично обожала своих племянников. Она осыпала их любовью и вниманием, которых не могла дать собственному ребенку, а дети отвечали ей совершенной взаимностью. Она была их балующей тётей Лили, которая приносила им сладости, подарки и невероятные истории о странных существах и волшебных замках. Вернон, конечно, не одобрял, что рядом с его детьми находится такая, как она, но зато это нравилось Петунии. Она постепенно научилась принимать Лили такой, какая она есть, и хотела, чтобы Дадли и Лола тоже узнали свою тётю.

Лили увидела Дадли, сидящего на нижней ступеньке лестницы и выглядящего бесконечно расстроенным. Лола села рядом со старшим братом и стала повторять его мрачное

выражение лица.

— Привет, Дадли. Где твоя мама? — спросила Лили. Он бросил на неё несчастный взгляд и молча указал пухлым пальцем на гостиную.

Петуния сидела перед пианино, положив руки на клавиши, но не играла. Она оглянулась через плечо, услышав голос Лили; вид у неё был несчастный. Внезапно Лили поняла, что дело в чём-то гораздо более серьезном, чем разбитая ваза или грубый продавец. Даже Петуния не реагировала так остро.

— Дадли. Почему бы тебе не отвести сестру наверх ненадолго время? Нам с твоей мамой надо поговорить, — сказала Лили и дети ушли.

Лили села на диван позади Петунии. Петуния не поворачивалась к ней лицом.

— Я пыталась дозвониться до тебя, — тихо сказала она. — Я звонила тебе всю ночь, но ты не отвечала.

— Как я уже сказала, я работала допоздна, — ответила Лили. Она ждала, что Петуния объяснит, что происходит, но та не спешила заговаривать.