Признание

Лили никогда не понимала, почему Северуса называют уродливым. Да, его лицо действительно было необычным: вытянутое, с крючковатым носом и тёмными глазами, выделяющимися на белой коже, как чернильные пятна, – но Лили считала, что в этом его изюминка. Она не встречала никого, хоть отдалённо похожего на Северуса; внешний вид отражал его дух. Его уникальность.

Насколько она могла судить, в его облике не было ничего неприятного – за исключением жёсткого выражения, которое часто искажало его лицо. Но когда он не сердился, то выглядел привлекательно, напоминая выточенную очень острым ножом из слоновой кости статуэтку. А иногда черты его лица смягчались выражением, предназначенным ей одной, и тогда Северус становился просто прекрасен. Проступавшая нежность открывала изящную красоту его глаз и губ, заставляя Лили трепетать от восторга.

Хотя теперь в нём не осталось ничего изящного. Сказывались бессонные ночи и постоянный стресс: он сгибался так, словно буквально нёс на своих плечах весь мир. Эта война вытянула из него слишком много сил.

Однако даже сейчас Лили смотрела на него с наслаждением. Он казался таким серьёзным и сильным, стоя перед столом с письмом в руке. Её глаза скользили вверх и вниз по его телу, и она гадала, как оно выглядит без покрова чёрной ткани. Замерев, она разглядывала обнажённую полоску бледной кожи под его шеей и думала, что, если бы она…

– О чём-то задумалась?

От слов Северуса у Лили воздух встал поперёк горла. До этой секунды она не осознавала, что глазела на него – и что он об этом знал. Это происходило помимо её воли: стоило только Северусу появиться в поле зрения, она сразу же на него отвлекалась. Уже десять минут она даже не смотрела в книгу, которую читала.

Она знала, что не стоит беспокоиться: Северус никогда бы не пересёк её личных границ, – но всё равно молилась, чтобы он не заглянул сейчас в её разум. Ей было бы сложно объяснить, зачем она мысленно оценивала каждый сантиметр его тела, потому что она сама этого не знала. Лили запрятала подальше все непристойные мысли и громко сглотнула.

– Эээ… Я думала о возвращении в прошлое, – соврала она. Отложив книгу, Лили подошла к Северусу и присела на краешек стола. – У меня осталось всего несколько недель, а план так и не придуман. Я знаю, что хочу сделать, но не знаю как.

Ненадолго настала тишина: Северус смотрел на неё сверху вниз, а Лили заворожил цвет его глаз, и она напрочь потеряла свою мысль.

– И? – спросил он.

– Что «и»?

Он вздохнул.

– Тебя беспокоит будущее, и твой взгляд говорит, что тебе отчаянно что-то нужно. Полагаю, у тебя есть ко мне просьба. Чего же ты хочешь от меня?

Целый ряд неуместных ответов пронёсся у Лили в голове.

– Я просто… – начала она, но была вынуждена на секунду закрыть глаза, чтобы вновь собраться с мыслями. – …просто думала, не мог бы ты побольше рассказать о той войне? Будет проще всё изменить, если я буду знать детали. Например, когда именно Пожиратели Смерти планируют атаки, и всё в таком роде.

Северус нахмурился.

– Прошло двадцать лет. Я уже не помню всех подробностей того времени.

– Понимаю. Вряд ли ты делал записи, пока был Пожирателем. Давай просто пройдёмся по тому, что ты помнишь, и я разработаю на основе этого что-то вроде стратегии игры.

У Северуса округлились глаза.

– Погоди, – сказал он. – У меня действительно есть одна вещь, которая может тебе помочь.

Он подошёл к одному из книжных шкафов и несколько минут что-то искал. Наконец он достал старую чёрную тетрадь. Когда Северус её открыл, она оказалась пуста.

– Я почти забыл о нём.

– Что это? – спросила Лили, в замешательстве смотря на пустые страницы.

– Во время первой войны я вёл секретный дневник, – он стукнул палочкой по книге и произнёс пароль: «Это дневник ненависти». Внезапно из ниоткуда на страницах начали появляться чернила. Тёмные пятна формировались в слова, и вскоре тетрадь была исписана аккуратным почерком Северуса.

– Да, уверен, он тебе пригодится, – он просматривал страницы дневника. – Здесь записано всё, что я видел и слышал в начале войны.

У Лили дрожали руки, когда она взяла тетрадь.

– Ты отдаёшь мне свой дневник? Это… чертовски на тебя непохоже.

Северус вновь нахмурился.

– Если ты ожидаешь найти стихи, стенания или скандальные откровения, то будешь разочарована. Там нет ничего особо личного. Просто хронология войны.

– Должна была догадаться, – пробормотала Лили. Она открыла дневник в случайном месте и прочла запись вверху страницы:

15 февраля 1980

Атака на Министерство Магии во время бала в честь дня Святого Валентина. Меня не было. Согласно словам одного из Пожирателей Смерти, с которым я говорил сегодня (Каркаров? Всё ещё не уверен, что он один из нас), группа Пожирателей вломилась на вечеринку с расплывчатым и плохо продуманным планом с целью причинить урон и посеять хаос. Если планировалось что-то ещё, я этого пока не выяснил. Также не знаю, действовали ли они самостоятельно или по приказу Тёмного Лорда – сильно подозреваю, что нет. Участвовали Макнейр, Розье, Крэбб и двое других, но бойцов противника было ненамного больше (Поттер, С. Блэк, Петтигрю, Люпин, Эванс, МакКиннон, братья Прюэтт). Никто не умер, никого не схватили.

Лили моргнула. Было странно видеть, что Северус пишет о ней «Эванс». Он никогда не звал её по фамилии. Это звучало так отстранённо. Она перевернула страницу, и снова имя Эванс привлекло её внимание: