Глава 122.

Просыпаться на следующее утро было неприятно. Просыпаясь каждое утро и тайком выбираясь из постели, чтобы потренироваться до того, как все остальные проснутся, тело Наруто решило сказать ему, что оно не хочет вставать и считает, что они (то есть Наруто и его тело) заслужили утро в постели. Ощущение прекрасного женского тела, прижавшегося к его боку, не избавило его от этого желания.

Тем не менее, он встал. Медленно и обдуманно Наруто открыл глаза, несколько раз моргнул, пока они привыкали к свету. После этого он повернул голову к своему соседу по кровати.

Акицу уже проснулась. Ее стальные серые глаза, не мигая, смотрели на его лицо.

Будь на его месте любой другой мужчина, Наруто, вероятно, был бы встревожен ее взглядом. Но он не только видел гораздо более странные вещи, чем сексуальная женщина, смотрящая на него, но и привык к тому, что Акицу так делает.

Она делала это постоянно.

— Акицу, — с легким стоном поприветствовал Наруто, когда его руки появились из-под одеял и вытянулись над головой. — Доброе утро.

— Ах…

Пауза. Наруто привык и к этому.

— Доброе утро, Ашикаби-сама.

— Как давно ты проснулась?

Акицу наклонила голову в сторону. Это был очень милый жест.

— Всего час.

Всего час, говорит она.

— И ты все это время смотрела на меня?

— Ах. — Еще одна пауза. — Мне не стоит?

— Все в порядке, — отмахнулся Наруто от ее беспокойства, а она была обеспокоена, даже если выражение ее лица не изменилось. Он очень хорошо научился чувствовать эмоции своих Сэкирэй, и теперь мог точно определить, кто из Сэкирэй что чувствует. Это умение помогало ему очень часто, хотя Наруто редко им пользовался. — Я не против, что ты наблюдаешь за мной, пока я сплю. Когда-то давно я делал то же самое с одним человеком, с которым у меня были отношения.

Только после того, как он это сказал, Наруто понял, в чем он только что признался.

— Этот человек. — На этот раз паузы не было. — Это была женщина?

— Да, — Наруто слегка нахмурился. Он не хотел этого говорить, но это вырвалось само собой.

— Она была… — Акицу на мгновение замешкалась, прежде чем решиться: — Она была для тебя особенной?

— Была, — признался Наруто.

Акицу наклонила голову, раздумывая. После того, как прошло еще одно мгновение, она заговорила снова.

— Почему она не здесь, с тобой?

— Она мертва, — прямо ответил Наруто, сел в кровати и выглянул в открытое окно. На улице был прекрасный день, чистое небо, яркое солнце, прекрасная погода; идеальный контраст с его нынешними мыслями. — Она умерла задолго до того, как ты или другие Сэкирэй родились, — да, за пару тысяч лет до их рождения.

— Ах… — хотя лицо Акицу все еще не изменилось, он мог чувствовать ее меланхолию, проникающую через связь. — Мне жаль.

Наруто вздохнул, покачал головой, затем улыбнулся.

— Нет, все в порядке. Ты моя Сэкирэй, так что, думаю, мне стоит говорить тебе такие вещи. Я никогда не делился своим прошлым. Кто знает? Может, это принесет мне пользу? Шансов мало, но как знать.

— Ах…

Для любого другого, кто смотрел на нее в этот момент, лицо Акицу выглядело бы так же, но Наруто мог видеть ее облегчение так же точно, как он мог видеть солнечные лучи, проникающие через окно. Все это было в ее глазах. Хотя ее лицо могло оставаться маской изо льда и камня, ее глаза никогда не могли скрыть ее эмоций, особенно от него.

— Спасибо.

— Не за что.

— …Ашикаби-сама?

Наруто с любопытством посмотрел на женщину, заметив странную нерешительность в ее голосе. Это отличалось от ее обычной нерешительности.

— Да?

— Могу я… — Акицу запнулась. — То есть, могу ли я… — ее щеки порозовели. Наруто подумал, что это делает ее очень привлекательной. — Я хочу знать, можем ли мы… — не договорив, снежная женщина отвернулась в сторону, и ее щеки окрасились в теплый красный цвет.

Наруто вздохнул. Он был уверен, что знает, о чем она собирается спросить, но для них обоих будет лучше, если она озвучит свой вопрос, а не позволит ему взять инициативу на себя.

— Ты не должна бояться спросить меня о чем-то, Акицу. Если у тебя есть вопрос или ты хочешь что-то от меня, то спрашивай.

Акицу сделала паузу на мгновение. Это отличалось от ее обычных пауз.

Здесь не было «ах», видите ли.

— Ничего, если мы… если я тебя поцелую?

— Вот. Это же было не так сложно, правда?