122. Уайтмэйн

Её рубиновые глаза распахнулись, и она рывком села.

Она лежала посредине большой и мягкой кровати, обложенной плюшевыми подушками. Кружевной молочно-белый балдахин свисал вокруг, танцуя от лёгкого ветерка из-под эмеральдинского ночного неба. Рэйнбоу Дэш выдохнула и вновь опустилась на смятую постель. Уставилась на подушки, пытаясь вспомнить, как вообще оказалась здесь. Тут же на бархате перед ней появились два влажных пятнышка. Сначала она растерялась, но потом почувствовала, как по щеке потекла тёплая струйка. Она поднесла копыто к лицу, затем осмотрела — и, увидев слёзы, лишь застонала.

— Мн-нгх…

Нехотя она встала, удивившись тому, как сильно ноют конечности. Должно быть, она проспала очень долго. Тем не менее она раздвинула полог кровати и вышла наружу. Медленной, шаркающей походкой Рэйнбоу Дэш направилась на балкон, её копыта скребли по гладкому мраморному полу большого зала.

Миновав колонны, она вышла на площадку, откуда открывался вид будто с вершины шпиля. Под ней расстилался Эмеральдин — туманное полотно равнин и тихих деревьев, колышущихся в ночной дрёме. Звёзды сверкали фиолетовыми огнями над головой, а платформы и городские кварталы внизу напоминали космос многими сотнями далёких свечей и факелов.

Рэйнбоу Дэш знала о звёздах достаточно, чтобы понять, что её балкон выходит на восток. Не задумываясь о горькой иронии судьбы, она села на самый край, закрыла глаза и вдохнула лёгкий бриз, дующий со стороны её недостижимой цели. Ветерок теребил халат и косички, заставляя ощущать себя самозванкой, втиснутой в шкуру куда более важной кобылы. Трудно было представить, что какие-то недели назад она крушила черепа минотаврам и отбивалась от ужасных крылатых легионов хаоса.

По телу пробежала дрожь, и пегаска попыталась забыться в пьянящем аромате вердстоунской ночи. Слишком много думать значило отступить. Оглянуться — пойти на попятную. Она была слишком напугана, чтобы открыть глаза, уйти назад в комнату, повернуться спиной к востоку. Её глаза и так были на мокром месте.

— Что за опасность таится в той, что познала столько любви?

Глаза Рэйнбоу Дэш в кои-то веки открылись. Уши её дёрнулись, и, глянув влево, она заметила высокую фигуру пони, сидящей рядом.

Её шёрстка поблёскивала, как гладкий фарфор. На ветру трепетал молочно-белый пушок. Над тонкой шеей, словно кометный хвост, вздымалась великолепная белоснежная грива. Она повернулась, чтобы спокойно взглянуть на Рэйнбоу Дэш, являя тень внушительных размеров рога.

— Может быть… опасность для неё самой?

Рэйнбоу Дэш сглотнула.

— Я… я… так уж сложилось, люблю опасность.

— Хм-м-м… В этом я не сомневаюсь, дитя, — сказала крупная пони и расправила крылья, перестав быть единорожкой. — Но хотелось бы знать, как долго это продлится?

Взгляд Рэйнбоу застыл на белоснежной фигуре.

— Вы… вы…

— Не первая своего рода, кого ты встречала? — ответила аликорн. — На земле очень, очень мало смертных, кто может похвастаться этим. Для меня бо́льшая честь находиться в присутствии одного из них, чем для тебя — в моём.

Рэйнбоу Дэш глубоко вздохнула.

— Королева Уайтмэйн, я полагаю.

Она медленно склонила голову в изящной манере.

— Рада знакомству. Надеюсь, удобства были более чем достойными.

— Э… Да. Думаю, можно сказать и так. — Рэйнбоу Дэш оглянулась на зал за колоннами, и её лицо недоумённо скривилось. — Но… не могу вспомнить, чтобы я засыпала. То есть я засыпала довольно много раз в жизни. Но если бы я залезла в такую чумовую кровать, как эта… хех, уверена, я бы это запомнила.

— Не беспокойся. Я проследила за тем, чтобы о тебе позаботились наилучшим образом.

— Ну, с этим не поспоришь. Но я просто не понимаю. — Рэйнбоу Дэш повернулась к ней. — Зачем вы хотели меня увидеть? Зачем вызвали сюда? Неужто вас, королеву Вердстоуна, Эвергрин каким-то чудом на это подговорила?

— Мэр Риджсайда, несомненно, отправила тебя в столицу из благородных побуждений, — сказала Уайтмэйн. Её голос был подобен рокоту волн и в то же время нежен, как капли дождя. — Но она не могла почувствовать в тебе то же, что и я. Пригласить тебя сюда было моим и только моим решением.

— Вы всех пегасов в свой небесный замок приглашаете с кучей вооружённой охраны?

— Учитывая обстоятельства, это была наиболее разумная мера предосторожности.

— Э-э… какие ещё обстоятельства?