123. Призма

— Скажи мне, дитя, — произнесла королева Уайтмэйн, грациозно вышагивая вперёд. — Знаешь ли ты, как появились Элементы Гармонии?

— Эм… наверное? — Рэйнбоу Дэш от неожиданности споткнулась у неё за спиной.

Когда аликорн вывела их обоих в открытый дворик, у пегаски глаза полезли на лоб. Своды уступили место лиловому полотну мерцающего космоса и висячим садам, полным цветущих деревьев, блестевших в звёздном свете.

— В смысле, они вроде как были всегда, ведь так?

— У всего есть начало, Рэйнбоу Дэш, — сказала Уайтмэйн, медленно проходя мимо пышных растений. — Как и у всего есть конец. Так было и с бессмертными, что спустились на этот план бытия и породили подобных мне. Верно это и для их величайшего орудия, для самой сути их существа. — Она повернулась и посмотрела на пегаску. — По крайней мере ты понимаешь, что когда-то в мире были одни аликорны, не так ли?

Рэйнбоу Дэш до сих пор возилась с рукавами халата.

— Эм… да?

— Но ты искренне веришь, что аликорны зародились именно в этом мире?

Рэйнбоу закусила губу и ничего не ответила.

Уайтмэйн провела копытом по цветущим розам на одном из кустов.

— Как и ты, я столкнулась с преградами времени и смертности, чтобы бросить вызов своему пониманию мира. Но, как и в любой семье, в моей издавна существует традиция передавать знания из поколения в поколение. То, что я тебе расскажу сейчас, предназначено только для ушей аликорнов и тех немногих чародеев нашего времени, удостоенных нести бремя истины.

Она повернулась лицом к Рэйнбоу Дэш и мягко на неё посмотрела.

— Этот мир не был создан, — сказала Уайтмэйн. — Он был найден.

Ушки Рэйнбоу встали торчком.

— Что? Типа, его создал кто-то ещё, кроме аликорнов?

— Кто-то, что-то… сложно сказать. — Уайтмэйн глубоко вздохнула. — Не все истины во вселенной постигнуты моим родом. Мы знаем лишь то, что сотни тысячелетий назад аликорны прибыли на эти земли со своей родины. После магического полёта сквозь космос они приземлились здесь и задержались, чтобы в порыве любопытства изучить случайно подвернувшийся мир. Вначале тот показался им на редкость непримечательным. Но затем, при ближайшем рассмотрении, мои предки обнаружили, что жизнь здесь прорастает сама собой. Внезапно перед ними открылось место неоспоримой ценности, и их долг как вселенских хранителей гармонии состоял в том, чтобы наблюдать за развитием этой чудесной жизни.

Уайтмэйн отвернулась и вновь зашагала мимо цветов и деревьев.

— То был отрадный труд, которым наслаждались мои предки. Однако не всё можно свершить легко. Видишь ли, сия твердь находилась в облаке хаоса. В итоге жизнь, которая развивалась здесь, всё время подвергалась угрозе со стороны сил разрушения и агонии. Чтобы поддерживать гармонию, аликорнам пришлось задействовать всю мощь, что была в их распоряжении. По сути, им потребовалось принести себя в жертву. Но их было так мало, а этот край так велик. Перед ними встала дилемма, и они поняли, что их ждёт непростое решение.

— Что за решение?

— Позволь мне сначала спросить тебя, Рэйнбоу Дэш, — мягко улыбнулась ей Уайтмэйн. — Что такое мир?

— А?

— По определению.

— Ух… если б я знала, что это будет урок географии… — Рэйнбоу Дэш вздохнула и прислонилась к мраморному бордюру, окружавшему уголок с садом. — М-м-м-м… Как учили в клаудсдейлской началке малявок вроде меня — давным-давно, ну, на тех немногих уроках, когда я не спала, — мир представляет из себя некую плоскую штуковину из материи, парящую в хаотичном пространстве, и… э-э-э… нас защищают эти огромные пузыри под названием «бомбезные кеды»…

— Небесные Тверди.

— Э-э. Ага. Они. Я так и сказала.

— Небесные Тверди окружают плоскость и защищают элементы физического мира от космической пустоты и потоков хаоса за его пределами, — объяснила Уайтмэйн.

— Угу. А солнцем и луной управляют богини-аликорны, которые следят за тем, чтобы мир был освещён, безопасен, процветал и всё такое прочее.

— Обе стороны мира? — Уайтмэйн посмотрела на Рэйнбоу Дэш. — Хм-м?