Глава 107.1

Зуко вздохнул, стоя у причала и наблюдая за тем, как его сестра высаживается на берег. Азула была явно рассержена, когда шла по суше. Принц постарался не поморщиться, вспомнив причину ее гнева.

Внезапное прощение отца было подозрительным (и от него невозможно было отказаться), но унижение Азулы и практически отстранение ее от должности заставили Зуко еще больше опасаться Повелителя Огня. Дворцовые придворные, которые заискивали и выдавали свои прошения, ничуть не помогали. Зуко не нужны были уроки придворного искусства, чтобы понять, что их облегчение по поводу его возвращения было таким же пустым, как и их улыбки, и они всего лишь добивались его расположения.

Удивительным было то, что многие из придворных относились к Азуле с едва скрываемым презрением. Оглядываясь назад, Зуко понял, что приближенные к нему вельможи по какой-то причине стремились сделать из него лидера их фракции. Зуко изо всех сил старался не вмешиваться в политику, но его неизбежно делали главой собственной фракции.

Или пародии на фракцию, когда сквозь ее тонкую маску проглядывают презрение и страх.

По правде говоря, вельможи и военачальники, которые стремились обожествить принца, тоже были ярыми сторонниками Повелителя Огня. Странно и неприятно было видеть такую поддержку, брошенную ему ниоткуда, и Зуко никак не мог понять, чего хотят от него отец и весь королевский двор.

Оставалось надеяться, что с возвращением Азулы они покончат со всем этим представлением и он все узнает.

Оставалось надеяться, что все, что задумал Повелитель Огня, не нанесет положению Азулы… слишком большого вреда. Зуко сомневался, что ее позвали обратно только ради торжеств, о которых объявил их отец. И еще ему хотелось надеяться, что принца и принцессу не будут буквально натравливать друг на друга.

Зуко не сомневался, что уступает Азуле в мастерстве, будь то в бою или в политике. Он ожидал очередного удара по кишкам.

Сестра подошла к нему со своей скудной свитой, ее внимательные глаза едва замечали Зуко, осматривая окрестности. Наконец Азула остановилась перед Зуко, на секунду нахмурившись.

— Где мои люди? — спросила она низким, нетерпеливым тоном.

К счастью, женщина, стоявшая за спиной Зуко, избавила его от лишних хлопот и заговорила, ее голос был приятным звонким и, вероятно, отточенным на уроках этикета.

— Ваше высочество, я Лянь Ю. Ваш отец, великодушный Повелитель Огня, назначил меня вашей новой главной фрейлиной. — Затем она изящно взмахнула руками, покрытыми мантией. — Мне выпала честь возглавить ваших новых слуг, которые будут заботиться о ваших нуждах.

Зуко едва не вздохнул, когда властное внимание сестры отвлеклось от него и переключилось на толпу женщин позади него.

— Неужели? Что случилось с моим прежними слугами?

Лянь Ю смело, не дрогнув, ответила:

— Повелитель Огня, руководствуясь своей мудростью, решил реформировать дворцовый персонал, чтобы обеспечить королевской семье эффективное обслуживание, которого она действительно заслуживает. К сожалению, Ваше высочество, у него возникли сомнения по поводу тех прежних слуг, которые были приставлены к Вам, особенно тех, кто был набран из колоний.

Последняя фраза была, пожалуй, самой хлипкой формальностью, которую Зуко когда-либо слышал. Ни для кого не было секретом, что Азула принимала дочерей и вдов из отверженных дворянских семей, чтобы те служили ей в столице. И только потому, что их семьи переселились в колонии (в том числе и под ее покровительством), все они вдруг оказались заклеймены как колонисты, когда Повелитель Огня решился на неожиданные реформы, со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями.

— Значит, их уволили, — прямо сказала Азула. — Получили ли они хотя бы причитающуюся им компенсацию?