Глава 57

Винокур быстро узнал, что такое светящиеся медузы. Их было очень много, и они превратили ночной мир под волнами в танец мерцающих огоньков.

Поначалу Винокуру показалось, что ему мерещится. Он так старался держаться вместе с остальными членами бригады, что у него почти не оставалось внимания на другие дела. Но по мере того как темнота становилась все глубже, а его глаза привыкали к отсутствию света, стало заметно, что море наполнено мигающими искрами, словно мгновенные вспышки подводных молний. Присмотревшись, Винокур понял, что мерцания появляются только там, где находятся выдры; несколько раз все тело пловцов освещалось призрачным сине-зеленым электрическим сиянием. Сам Винк чувствовал, как крошечные мягкие комочки ударяются о него, когда он плывет, и при каждом ударе в его глазах или вдоль тела возникала вспышка.

Юному выдру потребовалось совсем немного времени, чтобы освоить плавание в океане. Приливы и отливы были не такими сильными, как стремительные течения в реке, а темнота действительно скрывала морские просторы, как под водой, так и на поверхности. К тому же его окружали выдры, которые наслаждались плаванием не меньше, чем он сам. Благодаря медузам, освещавшим их путь, и частым всплытиям, которые приказал Сэйбрук, не было ни малейшего шанса заблудиться в море.

В перерывах между погружениями можно было даже разговаривать. Ранее знакомые Винокуру Брот и Олимпо оказались рядом с ним, и они постоянно всплывали на поверхность в пределах ударов сердца друг друга. Сэйбрук молчать не приказывал, а два выдра-северянина были в разговорчивом настроении.

— Море сегодня прямо-таки пылает, это точно! — рассмеялся Олимпо.

Погружение, гребок, гребок, гребок.

— Так это и есть светящиеся медузы, — сказал Винк при очередном всплытии. Поскольку в бригаде их было так много, а всплытия происходили так часто, было практически невозможно всплыть и не встретить другие темные головы прямо над волнами. — Но что они, вообще, такое?

Погружение, гребок, гребок, гребок.

— Точно не знаю, — ответил Брот. — Мы тоже впервые в соленой воде.

Погружение, гребок, гребок, гребок.

— Ну, они рыбы, или растения, или что? — поинтересовался Винокур.

Погружение, гребок, гребок, гребок.

— Попробуй съесть одну, — предложил Брот. — Посмотрим, каковы они на вкус!

Погружение, гребок, гребок, гребок.

— Уже попробовал, — доложил Олимпо. — На вкус как соленое желе. Не рекомендую.

Погружение, гребок, гребок, гребок.

— Чего, серьезно? — воскликнул Брот. — Открой рот, я хочу посмотреть, светится ли у тебя внутри!

Впереди и справа от них Росбор всплыл рядом с Сэйбруком.

— Прошу прощения, капитан, но ребята и девчонки считают, что мы можем идти лучше. Эти медузы освещают нас, а каждый зверь быстро научился плавать в океане. Мы можем сделать пять или даже десять гребков между всплытиями, и все равно не разлучимся!

— Сделаем пять, — сказал Сэйбрук, — посмотрим, как это будет. Если все получится, можем и десять.

Росбор кивнул.

— Было бы неплохо добраться до рассвета.

Сэйбрук нырнул и проплыл дюжину мощных гребков, чтобы опередить передовых выдр, затем всплыл и трижды громко и протяжно крикнул «Стоять!» Те немногие, кто не услышал, быстро сообразили, когда увидели, что все их товарищи остановились.

— А ну-ка, расступитесь, друзья! — воскликнул капитан выдр под шум волн. — Мы держимся лучше, чем я ожидал, так что отныне мы будем делать по пять взмахов между всплытиями. Все поняли? Пять! Следите друг за другом, как и раньше. Если передумаю, я снова остановлюсь и дам вам знать. А теперь, давайте-ка пошевелим хвостами!

Он отплыл в сторону, и они снова двинулись в путь.

Погружение, гребок, гребок, гребок, гребок, гребок.

— Вот это уже лучше, — обрадовался Олимпо. — А то я уже заскучал плыть так медленно.

Погружение, гребок, гребок, гребок, гребок, гребок.

— Теперь мы успеем, это точно, — согласился Брот.

Погружение, гребок, гребок, гребок, гребок, гребок.

— Ого, — снова сказал Брот, — кажется, начинается дождь. Похоже, старина Уртблад был прав.

Погружение, гребок, гребок, гребок, гребок, гребок.

— А зайцам дождь нравится, как считаешь? — спросил Олимпо.

— Не знаю, — ответил Брот, прежде чем они снова ушли под воду. — Полагаю, мы узнаем, когда доберемся туда.

Погружение, гребок, гребок, гребок, гребок, гребок.

И они поплыли дальше, сокращая расстояние между собой и Саламандастроном.

* * *

Зайцы, вообще-то, не особенно любят дождь, и зайцы из Долгого патруля не были исключением.

Дождь начался в окрестностях Саламандастрона через несколько часов после захода солнца в виде редких капель — достаточных, чтобы увлажнить мех и намочить усы, но не более того. Однако к полуночи дождь перешел в настоящий ливень.

Два зайца, охранявшие плато, первыми нашли укрытие, уйдя в туннель у подножия каменной лестницы на крышу Саламандастрона. Там они притаились в темноте: дождь хлестал по лестнице и стекал в дренажную щель под нижней ступенькой, решив стоять на страже внизу, где сухо… не то чтобы они ожидали, что кто-нибудь станет проверять их бдительность в такую ночь. Но все входы должны были охраняться, и не было ни одного зайца в Патруле, который не относился бы к этой обязанности серьезно.

Дозорные у северного и южного входов продержались несколько дольше, поскольку могли укрыться под навесами и по-прежнему видеть большую часть побережья. При любой возможности они предпочитали стоять снаружи, чтобы получить как можно более широкий обзор, но когда видимость упала почти до нуля, они укрылись в сухом убежище туннелей. Как и дозорные на крыше, они не ожидали, что им бросят вызов, ведь в такую ночь ни одна армия не выступит в поход.

Последний оставшийся дозор стоял снаружи южного туннеля.

Мизагель дрожала. Ночь не была холодной, но ее туника промокла насквозь, а мех пропитался влагой, и она чувствовала себя не освеженной, как это часто бывает после теплых весенних дождей, а липкой. Она провела лапой по лбу. Другой лапой она крепко сжимала свой длинноствольный лук — гладкий тис стал скользким в ее руках, а дождевая вода хлюпала на дне колчана, насмехаясь над ее усилиями держать его под наклоном. Она не унывала, но ее настроение было далеко от радостного.

— Эй, Миззи! — раздался голос из туннеля. — Выходи из-под дождя, во? От тебя нет никакой пользы, а ты только выставляешь меня менее исполнительной!