Глава 76

Уртблад встретил Клевистона у входа в южный тоннель. Если барсук был хоть сколько-нибудь удивлен или разочарован тем, что полковник прибыл в одиночку, он не подал виду. Обменявшись сухими приветствиями, Клевистон бросил взгляд на отсутствующую правую лапу Уртблада.

— Должен сказать, в последний раз ты выглядел лучше. Может, если будем убивать тебя по кусочку, в конце концов, доведем дело до конца.

— Нам есть о чем поговорить, — ответил Уртблад, полностью проигнорировав язвительный комментарий полковника, — но это может подождать до утра. Хотите увидеть остальных своих зайцев?

— Э… да.

— Так я и думал. Капитан Сэйбрук, проводите полковника до казарм, где размещены длиннопатрульцы. Следите, чтобы он не устроил неприятностей, но помните, что он мой гость и может покинуть гору в любой момент.

— Есть, милорд. Сюда, полковник…

Встретившись с Тревеллером и остальными, Клевистон узнал все подробности битвы. Полковник стиснул зубы от ярости, узнав, что его погибших соратников предали унизительному общему захоронению.

— Будь здесь я, — поклялся он, — каждый из этих зайцев получил бы отдельную могилу, даже если бы моя рота копала их три дня подряд!

— Ну, мы не знали, когда ты вернешься, — ответил Тревеллер. — После этой битвы и пяти дней похода мы были не в том состоянии, чтобы рыть шесть десятков могил, тем более что большинство из нас были ранены. Нам нужно было похоронить наших товарищей, пока их не растащили чайки да муравьи, и это был единственный способ сделать это вовремя.

— Понимаю, дружище. Не ставлю тебе это в вину. Уверен, тебе самому это было не по душе. По крайней мере, майор получил отдельную могилу. Но что Уртблад сделал с лордом Уртфистом?

Тревеллер описал торжественную церемонию, состоявшуюся тем днем, когда их павшего владыку усадили на пустующий трон в скрытой зале. Клевистон заметно вздрогнул, услышав это.

— Что такое, полковник? — удивился Тревеллер. — Мне это показалось достойным. Совсем не тем, чего можно было ожидать от Уртблада.

— Перед нашим уходом из Саламандастрона Уртблад сказал, что позволит Уртфисту занять трон, когда будет уверен, что тот достоин править здесь. Может, именно это он и имел в виду с самого начала… что единственный способ отдать брату трон — это сначала убить его.

Тревеллер почувствовал, как по его спине пробежала дрожь, а шерсть слегка приподнялась.

— Получается, он загадал тебе пророческую загадку, а ты и не понял. Брр, мурашки по шкуре, во!

— Не приписывай к этому никакого пророчества, приятель, — резко ответил полковник. — Чтобы плести интриги и убивать, пророческий дар не нужен. С этим любой злодей справится.

— Да, пожалуй. — Тревеллер пожал плечами, но не выглядел особенно убеждённым оценкой Клевистона. — Ну что ж, мы рассказали тебе обо всём, что здесь произошло. Теперь расскажи нам, как этот рыжий барсук смог захватить наш дом, никого из вас не убив.

Теперь настала очередь Клевистона поведать свою историю. Шестнадцать зайцев, собравшихся перед ним, слушали, затаив дыхание, его рассказ о том, как выдры Уртблада пробрались в Саламандастрон в глухую дождливую ночь и усыпили их всех дурманом. Никто из них никогда не слышал о подобном.

— Неудивительно, что у него это получилось, — заключил Тревеллер. — Никак не защитишься от того, о чем и слыхом не слыхивал!

— Это не имеет значения, — Клевистон опустил голову. — Лорд Уртфист поручил мне оборону горы, и я провалил эту задачу. Я обязан был удержать Саламандастрон от любых угроз, даже тех, что нельзя было предугадать. Это будет лежать на мне тяжким грузом до конца моих дней — мысль о том, мог ли я сделать что-то иначе, чтобы не пустить сюда Уртблада.

— Не похоже, чтобы мог, полковник, — примирительно сказал Тревеллер. — Никто из нас не смог бы заметить, как выдры выходят из моря в безлунную ночь, или защититься от дыма. Уртблад нас победил — это факт. Но мы не позволили себя сломить. Так что не вешай нос, дружище, и не кори себя слишком сильно!

Клевистон немного приободрился, осознав, что по-прежнему остается командиром Длинного Патруля, а значит, должен заботиться о боевом духе своих подчиненных. Как они могли надеяться на лучший исход, если бы их предводитель ходил угрюмым и подавленным, как провинившийся зайчонок?

Держась этой мысли, полковник принялся рассказывать, как их отряд столкнулся с Браудером на Западных Равнинах и преследовал его целое утро до самых стен Рэдволла. Разочарование слушателей из-за того, что шпиону удалось улизнуть, вскоре сменилось удовлетворенными улыбками, когда они услышали, как аббатиса отчитала предателя и изгнала его с позором.

— Ну, похоже, аббатство наконец-то начинает понимать, что за злобная тварь этот Уртблад, — с надеждой сказал Тревеллер.

— Я бы не сказал, — вздохнул Клевистон. — Но, по крайней мере, они поняли, какой он лживый. А уж нечестность — вот что их особенно задевает. Не знаю, впустят ли они когда-нибудь Браудера обратно в аббатство, даже если ему будет грозить смерть.

— И поделом, — фыркнула заячиха по имени Флориссант. — Надеюсь, он ускачет обратно в Северные земли с хвостом между лапами. Этому мерзавцу в Стране Цветущих Мхов места нет. Хотя, если уж на то пошло, я бы не отказалась с ним еще разок встретиться, чтобы он получил по заслугам!

— Не удивлюсь, если Браудер окажется здесь, раз уж Уртблад захватил Саламандастрон, — предположил полковник. — Но сейчас меня больше волнуют другие зайцы — а именно, мы. Уртблад пригласил меня сюда, пообещав, что я смогу уйти в любой момент. Сержант Траубер считал, что Уртблад хочет поговорить со мной, прежде чем решит, что делать с вами. В пределах разумного, я обязан добиться вашего освобождения.

— Ты думаешь, он не врет насчет того, что ты свободен? — спросил Тревеллер.

— Думаю, это я легко могу проверить — просто попробую уйти. Посмотрим, остановит ли меня кто-нибудь.

— Тогда сделай это, — хрипло сказал Тревеллер. — Если можешь выбраться отсюда, уходи, пока он не передумал. Не переживай за нас — он, скорее всего, не собирается выпускать нас из Саламандастрона живыми, что бы ты ни сделал. А если и выпустит, я не хочу, чтобы это было ценой того, что тебе придется ему отдать!

Клевистон заглянул в глаза своему старому другу.

— Ты знаешь, что я не могу так поступить, Тревеллер. Даже если бы в плену был только один из нас, я бы сделал всё в моих силах, чтобы его освободить. Я все-таки командующий офицер, а значит, за благополучие моих зайцев отвечаю я. Уртблад хочет говорить, значит, будем говорить… и на этот раз я постараюсь не плеснуть ему вином в лицо.

— Да, но… — Тревеллер замялся.

— Что такое, дружище? — подбодрил его Клевистон. Было очевидно, что что-то еще тревожило разведчика.

Тот уставился себе под лапы.

— Я знаю, ты не особо веришь в силу пророчеств Уртблада…

— Я так не говорил, — возразил Клевистон. — Пророчество на стене тронного зала, вполне настоящее… из-за него вся эта война и началась.

— Да, но за время, что я провел рядом с Уртбладом после битвы, у меня было странное чувство. Я думаю, у него есть силы, что выходят далеко за рамки одного лишь дара предвидения.

— Что ты имеешь в виду?

Тревеллер попытался объяснить. Но слова давались ему с трудом, и он чувствовал себя глупо.

— Ну, забудь, что я сказал, — пробормотал он.

— Нет. Продолжай, — настаивал Клевистон. — Это может быть важно.

Тревеллер с раздражением потер лапами колени, подбирая слова.

— Первый раз это случилось, когда я смертельно устал, так что я не придал этому значения. Но когда это повторилось во время захоронения лорда Уртфиста, я понял, что это не просто так. Есть в этом барсуке нечто… неземное. Иногда мне казалось, что это просто сама судьба дает о себе знать, но иногда… это будто исходило от него. Не как от существа, ведомого судьбой, а наоборот — словно реки времени искривлялись вокруг него, только потому, что есть он. Может, он видит будущее потому, что он ворует его, еще до того как оно свершится, и подчиняет своей воле. — Тревеллер пристально посмотрел на Клевистона. — Я сошел с ума, во? Не помню, чтобы мне врезали по башке во время битвы, но, может, я просто этого не заметил…

— Даже если это правда, — ответил Клевистон, — я не вижу, как это нам поможет.