Глава 77

Винокур и Александр стояли бок о бок перед могилой выдр.

Со временем у каждой братской могилы должен был появиться отполированный каменный обелиск, на котором высекут имена всех воинов, покоящихся теперь под слоем песчаной почвы. В Саламандастроне кроты уже трудились над этими памятниками, но до завершения работы еще предстояло немало времени. А пока вместо них служили простые деревянные таблички с краской наспех выведенным названием вида, чей прах лежал под насыпями. Впрочем, едва ли те, кто участвовал в погребении, могли бы забыть, где кого похоронили.

Неуклюже скошенная табличка со словом «выдры» торчала из песка под небрежным углом, словно указывая, какие семена посеяны в грядке. Винокур шагнул вперед и выпрямил доску, вдавив ее глубже в землю и плотно утрамбовав лапой песок у основания, чтобы она не кренилась.

— Никогда бы не подумал, что буду так по нему скучать, — хрипло проговорил молодой выдр.

— Варни был хорошим зверем, — кивнул Алекс. — В аббатстве многие спорили с ним в разные времена, особенно когда речь заходила о том, что он не был рядом с тобой, как отец. Но сердце у этого бродяги было из чистого золота, тут не поспоришь. В том сражении полегло много достойных зверей… — белка бросил взгляд на другие могилы. — И не только выдр.

— Я никогда не осознавал, насколько ужасна война. Если бы знал, что все закончится вот так, остался бы дома… И попытался бы убедить отца остаться тоже.

Алекс сочувственно положил лапу юному выдру на плечо.

— Твой отец был свободным духом. Он был рожден, чтобы идти своим путем. Не вини себя за то, что случилось. Ты не мог его изменить. Он уже служил Уртбладу к тому времени, как все это началось. И ты тоже поступил очень храбро, отправившись в это путешествие. Твой отец был тобой горд… и в Рэдволле тоже будут.

Винокур опустил голову.

— Я не чувствую себя храбрым. И полезным — тоже. Я пришел сюда, чтобы остановить войну, а вышло только хуже некуда. С того самого времени, как Уртфист бросился вперед, я будто оказался в кошмаре. Так всегда бывает на войне? Если да, я больше никогда не хочу в этом участвовать.

Алекс покачал головой.

— Можешь биться об заклад, раньше такого никогда не случалось. Добрые звери не сражаются с добрыми зверями. Так не должно быть.

— Но в этот раз именно так и вышло, — вздохнул Винокур.

— Да. В этот раз — да.

Его взгляд снова упал на выдровый курган.

— Отец не должен был быть похоронен здесь, среди всех остальных. Я не говорю, что он заслуживает больше почестей, чем остальные… но он был рэдволльцем, даже если проводил в аббатстве меньше времени, чем должен был. Мы должны были отвезти его домой и похоронить в аббатстве. Или где-нибудь в Мшистых холмах — он так любил те леса…

Алекс похлопал Винокура по плечу, пытаясь приободрить.

— Может, и так. Но готов поспорить, Варни хотел бы покоиться именно здесь. В конце концов, он был воином, и его место среди его боевых товарищей. Помни о нем всегда — так и должно быть. И будь уверен, брат Джефф сохранит память о твоем отце в летописях аббатства. Но его место — здесь.

Винокур выпрямился, моргая и сдерживая слезы.

— Да, сэр. Думаю, вы правы.

К ним подошел капитан Сэйбрук, держа в лапе сложенную одежду.

— Эй, Винк, кореш! Теперь, когда те крысы-пираты отсюда свалились, мы, выдры, можем снова порыбачить! Не хочешь присоединиться? Я тут раздобыл тебе настоящую выдровую жилетку, один из наших парней имел лишнюю. Так что давай-ка снимай свою рясу — и поплыли!

Винокур посмотрел вниз на свой окровавленный наряд.

— Похоже, ее уже не отстирать… Аббатиса будет недовольна.

— Да брось ты! — рассмеялся Сэйбрук. — Мы, северяне, давно знаем, как выводить кровь с одежды, уж поверь мне! Давай-ка я заберу это, отдам нашим прачкам — и они всё отмоют. Будет как новенькое, даже глазом не моргнешь. Не будем же мы добавлять к твоим бедам еще и гнев твоей славной настоятельницы, а?

* * *

Пока большинство обитателей Саламандастрона обедали в главном зале, Уртблад встретился с Клевистоном и Тревеллером в одной из комнат горной крепости.

Два зайца сидели справа от Уртблада; за длинным картографическим столом были только они трое. У двери стояли два лиса, занявшие пост после того, как сопроводили двух заячьих ветеранов в эти глубины крепости. На отполированном гранитном столе, поверх стеклянного рельефа побережья, была разложена скромная трапеза: холодная вода и овощные пирожки. Полковник и его старый друг-разведчик взяли себе по два пирожка и наполнили свои оловянные кубки водой из кувшина.

— Только вода, во? — вслух подметил Клевистон. — Думал, ты устроишь что-нибудь пороскошнее, по такому случаю!

— С нашей прошлой трапезы, полковник, от меня еще слегка отдает вином. Этот запах непросто вывести из меха и брони. На случай, если вы снова решите выплеснуть свой напиток мне в лицо, я выбрал тот, что не оставит столь стойкого аромата.

— Может, плесну, может, нет, — задумчиво протянул Клевистон. — Зависит от того, что ты скажешь.

Уртблад отпил воды, держа кубок в левой лапе, но к пище так и не притронулся.

— Пришло время обсудить, что теперь будет между нами.

— Думаю, решать вам, сэр, — последнее слово Клевистон произнес с явной издевкой.

— Не стоит проявлять неуважение, полковник. Я хорошо и уважительно обхожусь с вами и вашими зайцами с тех пор, как вернулся в свой дом.

— Если не считать шестьдесят одного убитого.

— Они могли бы быть живы, если бы мой брат не устроил нападение. Я отнесся к вашим уцелевшим гораздо милосерднее, чем Уртфист поступил бы с моими воинами в случае своей победы.

Тревеллер кивнул.

— Да, это правда, — вынужден был согласиться он.

— Но что теперь с ними будет? — Клевистон резко вмешался, не давая Тревеллеру смягчить разговор.

— Это нам и предстоит решить, — ответил Уртблад.

— Нам? — В голосе Клевистона было меньше насмешки, но все еще слышалось сомнение. — Ты и вправду намерен дать нам хоть какое-то право голоса?

— Уверяю вас, полковник, вы сами будете решать свою судьбу больше, чем я.

— Ну, тогда давай-ка проверим твои слова, — бросил вызов Клевистон. — Отпусти всех зайцев, которых держишь под стражей.

— Несколько из них нуждаются в лечении и не в состоянии отправиться в путь, даже если бы были свободны, — спокойно возразил Уртблад. — Мои лисы могут ухаживать за ними лучше, чем кто-либо между этим местом и Рэдволлом. Кстати, к ним я причисляю и сержанта Траубера. Он поступил неразумно, не вернувшись, как я приказал. Думаю, он бы так и сделал, если бы не получил другого приказа. Ваших лап дело, полковник?

— Считай это обменом. Я вместо него.

— Это было бы справедливо, если бы у вас, полковник, были сломаны рука и плечо, треснуты ребра и еще куча повреждений.

— Он не мог быть так уж плох, раз сумел дойти до нас сам, — заметил Клевистон.

— Сломанные кости требуют времени на заживление, даже после того, как их правильно сложили, — ответил Уртблад. — Надеюсь, эта глупость не сведет на нет лечение, которое мы ему оказали. Мне не по душе тратить усилия на неблагодарных. Возможно, вам удастся убедить его вернуться внутрь — вместе с остальными зайцами, которых вы оставили с ним снаружи.

— И с какой, позволь спросить, стати мне это делать?