Глава 4 Курьез (часть 14)
Джинни уже полчаса сидела на пластиковом стуле. Солнце еще не взошло, но она уже проснулась и даже успела позавтракать.
С сигаретой в губах, пледом на плечах и кепкой на голове она наблюдала, как с первыми лучами солнца постепенно обретают очертания гималайские вершины. Это было ее любимое время суток. Все было тихо и спокойно, мир спал, природа только просыпалась, и она могла насладиться несколькими минутами покоя.
За десять дней до этого они с Асторией отправились в поход в индийские горы. Они добрались на поезде из Нью-Дели до подножия гор, а затем взяли машину, которая высадила их в начальной точке восхождения.
Их цель была проста: Астория хотела познакомиться с населением, живущим в горах, а Джинни мечтала сфотографировать гималайскую фауну и флору. Рыжая с самого начала своих путешествий интересовалась различными волшебными и обычными видами. У нее появилась страсть к фотографированию животных и растений с необычными характеристиками.
Она делала множество снимков, увековечивая уникальные сцены.
Иногда Уизли также делала портреты, особенно своей невесты или людей, которых они встречали во время своих путешествий. Для этого она с удовольствием использовала маггловский аналоговый фотоаппарат, считая, что результаты получаются гораздо более яркими и выразительными, чем при использовании волшебной камеры.
Так что, получив совет от знакомого волшебника, которого они встретили в столице, и взяв с собой волшебную карту, указывающую путь, две женщины отправились в путешествие в индийские горы, готовые открыть для себя их уникальный ландшафт.
В начале октября температура еще не была слишком низкой, и они могли спать в палатках, не опасаясь, что их накроет снегом, когда они проснутся.
После десяти дней пути девушки сделали заслуженный перерыв в хостеле, который нашли по дороге. Красные крыши зданий и вид на долины побудили их остановиться именно там.
Владельцы хостела, как и везде, где они побывали с момента прибытия в страну, были очень добры и гостеприимны. Они предложили им лучшую комнату, поскольку других клиентов у них не было. Номер выходил прямо на окружающие горы, и вид на закат и восход был непревзойденным.
Когда солнце начало подниматься, Джинни подумала, что это самое тихое место, в котором она когда-либо была. Не было слышно ни звука от самой природы, как будто вся долина спала.
Джинни смотрела, как белый дым от ее сигареты уносится утренним ветерком, и, закрыв глаза, наслаждалась несколькими минутами передышки.
Чем больше времени проходило, тем больше она понимала, как сильно она в нем нуждается. Джинни путешествовала по миру со своей невестой уже почти два года, и, как бы сильно она ни любила Асторию, иногда ей были необходимы эти спокойные моменты.
Астория не была навязчивой, излишне болтливой или неприятной, но иногда Джинни чувствовала потребность уехать. Она всю жизнь прожила с семьей и достаточно хорошо знала свои границы, чтобы понимать, когда ей нужно побыть одной. И ее невеста прекрасно это понимала, причем именно она заставила Джинни это понять.
Астория много раз говорила Джинни, что семью не выбирают, и что Уизли склонны чрезмерно опекать её. Джинни вспомнила, как мать не разрешала ей участвовать в заданиях Ордена или даже в Последней битве, и братьев, которые всегда беспокоились о том, что и с кем она проводит время. Они не позволили ей осуществить мечту стать фотографом сразу после войны, убеждая, что для нее будет лучше иметь постоянную работу поближе к Англии.
Джинни была убеждена, что быть единственной девушкой — не самое лучшее решение. Астория помогла ей открыть глаза на то, что ее мать мечтала выдать ее замуж за мужчину. Она даже с горечью вспоминала истерики Рона по поводу мальчиков, с которыми она встречалась в Хогвартсе, когда он хотел, чтобы она оставалась невинной.
На это Астория добавила, что родители Джинни даже неадекватно реагировали на них. Джинни поняла, что ее мать всегда с неохотой разрешала ей встречаться с Асторией, не говоря уже о том, чтобы уехать с ней. Это было ещё одним доказательством её желания видеть её замужем за мужчиной, когда она закончила Хогвартс.
И все же, несмотря на всю эту риторику и вопросы, она скучала по своей семье. Чем больше проходило недель, тем меньше ее устраивало это расстояние. Она не смела этого сказать, но чувствовала себя наивной и слабой. Уизли тайком обменивалась все новыми и новыми письмами с Чарли, Биллом и Джорджем. Она подробно описывала маме свои дни, чего не делала даже в Хогвартсе.
Чем больше времени проходило, тем сильнее становилась ее тоска по дому.
Конечно, она не говорила об этом с Асторией, так как знала, что Гринграсс с ней не согласна. Она прекрасно понимала, что ее невеста не только обижена на обе их семьи, но и избегает реальности нынешнего положения Англии, путешествуя. Астория закрывала на все это глаза и лишь открыто любовалась пейзажами, о которых мечтала всю жизнь.
Они уже планировали следующую поездку: Кения. Это была идея Джинни, и она была в восторге от мысли, что сможет сфотографировать жирафов или эрумпентов.
Однако, продолжая смотреть на дым сигареты, она начала сомневаться в правильности своего выбора. Действительно ли она хотела снова поехать? Провести еще несколько недель вдали от семьи?
Было бы лицемерием с ее стороны утверждать, что она никогда не хотела путешествовать. Напротив, Джинни хотела этого так же сильно, как и Астория, и месяцами, годами была уверена, что лучшего выбора они сделать не могли. Однако чувствовала, что этот долгий период путешествий подходит к концу. Ей нужно было вернуться домой. Ее убеждения относительно своей семьи ослабли, и она скучала по ним. Горевать в одиночестве больше не получалось. Она еще не похоронила свое прошлое, как это сделала ее невеста.
Оставалось только убедить в этом Асторию. И для этого у Джинни в глубине души возникла идея. Идея, которая, как она знала, не оставит ее невесту равнодушной.
Поэтому, когда Астория присоединилась к ней час спустя, с двумя чашками горячего чая в руках, под лучами солнца, рыжеволосая вскочила с места.
— Я хочу, чтобы мы поженились в Англии, — решительным тоном объявила она.
Астория замерла. Она повернулась лицом к горам и поднесла чашку к губам, но остановилась прежде, чем успела капнуть в нее вербену.
— Я знаю, Риа, что мы договорились о скромной церемонии только между нами, но я не думаю, что смогу вынести отсутствие своей семьи, — продолжала Джинни, готовая рискнуть, несмотря ни на что.
Плечи невесты напряглись, и у Джинни сжался живот. Что, если она откажется? Что, если отменит все, потому что подумает, что Джинни передумала?
— Я не могу больше ждать, — добавила она, покидая кресло и присоединяясь к Астории, — я хочу, чтобы ты стала моей женой и весь мир узнал об этом, Риа. А ещё я хочу вернуться домой.
При этих словах брюнетка наконец повернула голову в ее сторону. Ее взгляд был испуганным.
— Ты хочешь домой, — повторила она.
Джинни неуверенно кивнула. Она не знала, как себя вести. Боялась.
— Я думала, ты хочешь поехать в Кению.
— Я скучаю по своей семье, — просто ответила она, — больше всего на свете. Я знаю, что…
— Тогда поезжай домой, — оборвала ее Астория, вновь обратив свой взор к горам, — тебе не нужно врать, что ты хочешь поскорее выйти замуж.
Джинни нахмурилась, услышав холодный тон своей невесты. Она ожидала, что та отреагирует плохо, но не так. Ее беспокойство только возросло в десять раз. Что, если она бросит ее сейчас?
— Это была не ложь, Астория. Ты прекрасно знаешь, что я всегда говорю то, что думаю. Я серьезно, хочу жениться на тебе, я говорила тебе об этом сотни раз! И я хочу сделать это на глазах у единственных людей, которые имеют для меня значение.
— Но ты хочешь домой, — заявила Астория, никак не отреагировав на слова рыжей.
Если Джинни это и задело, то она никак не дала о себе знать. Сердце сжалось в груди до такой степени, что она уже не чувствовала его биения, а в животе завязались узлы.