Глава 1047. Меч Алайи
Сюэ Ле и Сяо Шаоюнь резко отступили. Они почувствовали, что, как только Чэнь Синь высвободил своё намерение меча, оно стало неостановимым, его нельзя было избежать, от него нельзя было уклониться. Но они, в конце концов, были несравненными гениями, их реакция была быстрой, они могли предвидеть убийственное намерение врага в одно мгновение и предотвратить беду.
А вот Гу Сюню пришлось туго. Меч Чэнь Синя был явно нацелен на него.
Он совершенно не мог уклониться, потому что в тот момент, когда меч покинул ножны, он почувствовал, как огромный страх заполнил его душу, не давая ему использовать какие-либо средства для сопротивления. Изящество этого меча полностью овладело его эмоциями, а воля противника подавила его собственную.
Такое бывает только при полном поражении боевой воли и духовной силы.
Достигнув такого уровня совершенствования и став бессмертным, могущественным квази-Золотым Бессмертным, какой мастер не прошёл через сотни испытаний? Даже если тело умрёт, воля не должна быть сломлена.
Но сейчас, когда тело было ещё живо, воля уже пала, и исход поединка был предрешён.
Всего один удар меча, непредсказуемый, как действия Призрачного Бога, — и лицо Гу Сюня было рассечено, из раны потекла кровь. Очевидно, Чэнь Синь сдержался, иначе этим ударом он был бы разрублен пополам, и его первозданная энергия мира сильно пострадала бы. Меч мог даже напрямую разрубить его врождённые законы, его собственную вселенную, что привело бы к его гибели.
Свет меча вспыхнул, оставив на лице кровавую рану, а затем угас, словно меч и не покидал ножен.
Чэнь Синь равнодушно улыбнулся. Меч по-прежнему был в его руках, и никто не мог разглядеть, что за клинок скрывался в ножнах.
— Гу Сюнь, ты не можешь выдержать даже одного моего удара? И хочешь быть моим соперником? Даже если будешь усердно тренироваться тридцать тысяч лет Бессмертного Мира, у тебя не будет никакой надежды, — его слова звучали спокойно, но наносили сокрушительный удар по уверенности противника.
— Хорошо, очень хорошо. Чэнь Синь, я тебя запомнил. — Гу Сюнь на удивление успокоился. Он провёл рукой по лицу, кровь постепенно испарилась, а рана начала затягиваться.
Однако он не стал в истерике набрасываться на Чэнь Синя, а внезапно развернулся и быстро покинул это место. Неизвестно, отправился ли он усердно тренироваться или же звать на подмогу.
Этот поступок показал, что Гу Сюнь умел терпеть. Если бы он сегодня не сдержался и был бы убит, вряд ли кто-то стал бы ему сочувствовать.
— Брат Фэн Юань, что ты скажешь об этом ударе? — Чэнь Синь повернулся и снова посмотрел на Фан Ханя.
Фан Хань тут же ощутил, как в глубине его души усилился страх. Противник применял технику ментального давления, и было неизвестно, какую тайную божественную способность он развивал.
— Сильно, очень сильно. Намерение меча несравненно, — после недолгого раздумья ответил Фан Хань. Одним лишь движением мысли он изгнал этот страх.
— Интересно, сможет ли брат Фэн Юань выдержать такой удар? — в тоне Чэнь Синя внезапно появился намёк на убийственное намерение.
Шух! Все ученики расступились, полагая, что Фан Хань и Чэнь Синь вот-вот начнут поединок. Слова Чэнь Синя были полны агрессии, казалось, при малейшем несогласии он готов был устроить резню.
— Конечно, смогу.
Фан Хань совершенно не обращал внимания на угрозу Чэнь Синя. Он оставался невозмутимым, словно говорил о чём-то простом: — Намерение меча сильно, но ему недостаёт мощи. Если я не смогу отразить столь дырявый приём, то мне лучше пойти домой и нянчить детей.
— Дырявый?
Лицо Чэнь Синя похолодело, но затем он трижды рассмеялся, и его тон постепенно стал ледяным и убийственным: — Я впервые слышу, чтобы кто-то назвал моё искусство владения мечом дырявым. Очень хорошо, дырявый… Однажды мастер, превзошедший уровень Золотого Бессмертного, оценил моё искусство как непредсказуемое, словно деяния Призрачного Бога. Неужели твой взор превосходит взор Золотого Бессмертного?
— Не знаю, превосходит ли он взор Золотого Бессмертного, но твой приём действительно дырявый! — покачал головой Фан Хань. — Возможно, тот старший хотел придать тебе уверенности, но твой враг не станет этого делать. Если не веришь, почему бы тебе не ударить меня своим мечом? Посмотрим, сможешь ли ты мне что-нибудь сделать.