Глава 31: Разговоры (ч.1)
Плавание в бездне было странным по ощущениям. Казалось, что я подвешен в абсолютно темной пустоте, лишенной звезд и каких-либо чувств. Бесцельно паря, я размышлял о своих недавних поступках.
Позволил своим эмоциям взять контроль над моими действиями. Это была разумная реакция на слова Джейн. Но с момента появления в этом мире у меня никогда не проявлялась подобная реакция на что-либо. Независимо от того, насколько я был зол или печален, я неизменно сохранял спокойствие и контролировал себя. Не руководствуясь одними лишь эмоциями, я мог поступать так, как хотел.
Если верить системе, мои эмоции перегрузили подавители, и в результате все мои чувства выплеснулись наружу. Раньше я испытывал лишь малую часть этих эмоций, но теперь ощутил их в полной мере. Похоже, я подавил слишком много негативных воспоминаний, и мои подавители эмоциональных колебаний не сумели подавить их все, стоило им всплыть наружу, что и привело к их всепоглощающему воздействию. Что немудрено, ведь воспоминания о резне и смерти, свидетелем которых я успел стать и которые подавлял, всплыли все разом, захлестнув меня с головой. Если за раз я переживал всего одно-два плохих воспоминания, то это было вполне преодолимо. Но на сей раз все плохое, что приходило мне на ум, вырвалось из темного угла, куда я их спрятал, и навалилось на мои подавители.
Пока я размышлял об этом, возникло ощущение движения. Не видя и не контролируя ничего, мне пришлось просто подчиниться этому ощущению. Ощущение движения нарастало, пока не стало казаться, что я лечу со скоростью света. Внезапно, от толчка, оно полностью прекратилось, и все мои чувства, включая ощущение веса, разом вернулись ко мне.
Я быстро сел, пыхтя, с холодным потом на лбу, и понял, что очутился в своей комнате. Я очнулся в своей кровати, окруженный свитками и полками полными текстов, которые я собирал годами. Зажженная и наполовину догоревшая свеча на приставном столике отбрасывала теплый и лучистый свет, изящно танцуя на стенах.
На мне были только штаны, туника и обувь отсутствовали. Поднявшись, я подошел к запертому окну с одной стороны комнаты. Отцепил кусок дерева, удерживавший деревянные ставни, и распахнул их, открыв взору сверкающие звезды и луну высоко в ночном небе.
«Похоже, я снова в норме», — отметил я мысленно, проверяя свое психическое состояние и системный экран, не обнаружив никаких признаков того, что что-то вышло за рамки обычного.
Моя спальня была соединена с главной гостиной, где находился большой камин и кресла. Прикрыв и снова заперев ставни, я выглянул из-за двери и увидел, что Юлий читает свиток в своем кресле. Услышав звук открывающейся двери, он поднялся и быстро оказался передо мной.
— Адам, ты в порядке? — спросил он в спешке.
Я кивнул в ответ.
— Как долго я был в отключке? — прервал его, прежде чем он успел задать еще какие-либо вопросы.
— Прошло несколько часов. Ты потерял сознание в лесу, и я отнес тебя обратно, — ответил он с выражением озабоченности на лице.
Заметил, что Джейн нет в комнате, — это было необычно, так как она часто проводила время рядом с Юлием.
— Где она?
Юлий издал небольшой вздох.
— Снаружи. Я пытался уговорить ее зайти внутрь, но она отнекивается. — Он кивнул на входную дверь.
— Сдается, ей стыдно за то, что она сегодня сказала. Потребовалось чуть не убить ее, чтобы донести до нее суровую правду, которую мы избегали открывать до тех пор, пока она не будет готова ее принять, какой бы болезненной и черствой она ни стала.
Я медленно кивнул головой.
— Ты говорил с ней об этом?
Юлий покачал головой.
— Она даже не смотрит мне в глаза, не то что разговаривать со мной.
— Пойду поговорю с ней. — Я вернулся в свою комнату.
— Не думаю, что это хорошая идея. — Он последовал за мной.
— Почему нет? — спросил я, надевая новую тунику и туфли.
— Адам, ты здорово напугал ее сегодня… да и меня тоже, — сказал он, его голос стал тише.
Я поднял на него глаза, прекратив свои действия.
— Этот взгляд в твоих глазах был таким, какого я никогда раньше не видел. Холодный, почти лед, и смертоносный, как сама смерть, — сказал он, избегая зрительного контакта.
— Юлий… посмотри на меня, — сказал я в тишине комнаты. Помедлив, он посмотрел. — Эта часть меня, — та, которую я похоронил глубоко внутри и пытался забыть. Ты и сам видел вещи и пережил нечто подобное, что-то, что задвинул на задворки своего сознания. — Он кивнул головой в ответ на мои слова. — Это обратная сторона нашей жизни, нашей бесконечной жизни. Мы можем наблюдать такие пугающие моменты, как смерть знакомых, войны и чума. Мы должны наблюдать их, при этом оставаясь вечно молодыми, незатронутыми течением времени и страхом смерти. В то же время мы покрыты душевными шрамами, столь же глубокими, как океан. — Я встал на ноги. — И сегодня всплыли шрамы и плохие воспоминания, которые я хоронил тысячи лет.
Теперь он смотрел мне прямо в глаза.
— Прости, Юлий, за сегодняшнее, — продолжил я. — Наверное, ее слова пробудили эти воспоминания, и я действовал в порыве гнева, который они во мне вызвали. Стали катализатором, высвободившим все мои похороненные воспоминания, — тихо добавил я.
Он на несколько секунд уставился на меня, после чего на его лице появилась небольшая улыбка.
— Я прощаю тебя, старик, — сказал он и слегка стукнул меня по плечу.
Похлопав его по плечу, я закончил одеваться, прежде чем снова заговорил с ним:
— Я на улицу, не хочешь со мной? Думаю, твое присутствие смягчит то, что мне нужно ей сказать.
— Да, пошли. — Он кивнул головой.
Пройдя мимо него, я направился к входной двери, Юлий шел прямо за мной. Открыв деревянную дверь, я шагнул наружу, и холодный ночной воздух овеял мое лицо.
Как только я вышел на улицу, то увидел Джейн, сидящую под большим буковым деревом, ветви которого колыхались в ночном воздухе возле дома. Она сидела в темноте, глядя на звезды над головой, и не опустила глаз, пока мы шли к ней. Когда мы с Юлием подошли к ней, я, не говоря ни слова, сел в метре перед ней, а Юлий рядом с ней, так близко, что его плечо почти касалось ее плеча.
— Прекрасная ночь, не правда ли? — прокомментировал я.
Она медленно опустила голову, избегая моего взгляда.
— Джейн, нам нужно поговорить, — мягко заговорил я с ней в тишине ночи.
Она промолчала.
— Я не сержусь на тебя, — заверил я, и мои слова, как гром, прозвучали в ее ушах.
Ее глаза метнулись ко мне. И когда они встретились с моими, я увидел в них страх. Тот самый страх, который я видел, когда был готов раздробить ее шею в пыль. Ранимость, сожаление и грусть, которые она хранила в себе, заставили меня ощутить стыд за свои поступки. Да, ее слова были не самыми правильными, но в то же время она несет шрамы от человеческой жизни, когда их с братом обвинили в колдовстве всей деревней в день смерти их матери, привязали их к столбам и подожгли.
— Я должен извиниться за то, что сегодня сделал. Мы оба совершили ошибки, но я должен был подойти к ситуации лучше и не подвергать твою жизнь опасности.
Джейн покачала головой на мои слова.
— Нет, это моя вина. Мне не следовало так говорить. Ты был прав. У меня нет права ненавидеть людей, и смерть невинных — это ужасно. Я просто запуталась в том, что должна чувствовать, — сказала она, снова глядя в ночное небо. — Я так хочу их ненавидеть… всех до единого, или… я их ненавидела. — Она снова посмотрела на меня. — Но то, что ты сказал, — правда. Я не могу ненавидеть их всех, только живущих в моей деревне. Просто каждый раз, когда я думаю об обычных людях, то на ум приходят они. И я борюсь с собой, как бы не возненавидеть всех.
Я кивнул в знак согласия с ее словами.
— Они ненавидели нас, потому что мы отличались от других, из-за чего невозможно было выживать. Никто не хотел давать нам работу, а когда наша мать заболела, никто не помог нам, — продолжала она говорить, все больше злясь. — А потом, в тот же день, когда она умерла, они пришли за нами, чтобы сжечь нас заживо только за то, что мы не такие, как все. Нам даже не дали ее похоронить, — всхлипывая, произнесла она.
Юлий медленно поднял руку и положил ее на ее плечо. Джейн крепко прижалась к нему, ее рыдания отдавались эхом в ночном воздухе.
После нескольких минут молчания она снова заговорила.
— Когда я очнулась, то обнаружила, что группа вампиров забрала моего брата — единственное, что у меня осталось. А меня оставили гореть заживо, хотя у них был шанс спасти и меня. И теперь я одна из них. Просто со всем этим трудно справиться, и я не видела ничего другого, кроме ненависти, — закончила Джейн, ни на секунду не отстраняясь от Юлия.
— Испытывать гнев — естественно, — сказал я, — но важно не вымещать его на других, как это сделал сегодня я. — Я смущенно улыбнулся. — В конечном итоге это вредит только тем, кто этого не заслуживает, и самому себе. Победителей не бывает, есть только проигравшие.