Глава 350. Оступиться

Глубокая зима, падает снег.

В резиденции семьи Цуй под покровом ночи колыхалась серебряная бамбуковая роща, а на лазурном озере расходилась рябь. Несмотря на суровые холода снаружи, здесь было тепло, словно весной. Однако люди семьи Цуй всё равно чувствовали пронизывающий до костей холод; всё поместье пребывало в крайнем напряжении, на сердцах у всех лежал тяжкий груз.

Появился патриарх шестого царства и, более того, явился лично в эту небольшую Благословенную Землю, чтобы вступиться за бывшего «изгнанника». Кто мог не трепетать перед такой силой?

В главном зале верхушка семьи Цуй сидела как на иголках. Гость с порога потребовал встречи со старейшим предком рода — что он задумал?

Их терзало сильное беспокойство, нервы были натянуты до предела. Неужели Лу Цзыцзай собирается «вырвать с корнем» основу семьи Цуй и уничтожить клан с тысячелетней историей?

— Цуй Гэн заставляет себя ждать, — произнёс Лу Цзыцзай. Он ждал уже довольно долго, но старейший предок семьи Цуй так и не появился.

Высшие чины клана выглядели мрачно. Втайне они гадали: неужели он действительно хочет довести дело до открытого столкновения?

— Патриарх Лу, сначала отведайте духовного чая «Прозрение» с пика Фэйлай, — заговорил Цуй Чанцин. — Пожалуйста, подождите ещё немного. Мы уже отправили людей к уединённой обители предка, чтобы пригласить его.

Он был одним из ключевых руководителей семьи Цуй, вторым по старшинству в своём поколении. Несмотря на то что ему перевалило за сто лет, он не выглядел старым. Его длинные ярко-зелёные волосы были распущены; он уже развил Технику Хранения Жизни до чрезвычайно высокого уровня.

Этот зал для приёмов нельзя было назвать роскошным или пышно украшенным. Напротив, он казался довольно старым, пропитанным духом времени — как, например, чайный столик, вырезанный из серого необработанного камня.

Однако именно здесь семья Цуй принимала самых почётных гостей.

Все предметы в зале — столы, каменные стулья и прочее — были древностями, добытыми из руин павших Гротов Бессмертных. Омытые долгими веками, они всё ещё сохраняли в себе едва уловимое биение Дао.

Убранство зала не поражало блеском, но каждая вещь имела великую историю, воплощая в себе принцип возвращения к истинной простоте.

Цинь Мин спокойно сидел за каменным столом, глядя на чёрную чайную чашу перед собой. Внутри неё мерцали серебристые точки, напоминающие глубокое ночное небо, а в ароматном светло-зелёном настое плавали призрачные тени истинных драконов, едва заметные, но удивительно живые и таинственные.

Это тоже был артефакт, извлечённый из руин древних обителей.

В прошлом, когда Цинь Мин считался отпрыском прямой ветви семьи Цуй, он лишь слышал о духовном чае «Прозрение» и об этом чайном наборе. Теперь же его принимали по высшему разряду.

— Дитя, ты много страдал за эти три года, — заговорила мать Цуй. — На самом деле у матери тоже болело сердце, но были определённые обстоятельства… Я хочу поговорить с тобой.

Годы почти не оставили следов на её лице. С безупречно белой кожей она выглядела не старше тридцати. Облечённая в дворцовое платье, величественная и благородная, с волосами, собранными в высокую причёску и заколотыми золотым пером, она смотрела на него с искренностью в глазах.

Цинь Мин не ответил. Его восприятие стало невероятно острым: за этим красивым и ласковым лицом он не чувствовал никакого тепла. Даже когда она улыбалась, в её душе было холодно.

Увидев его молчание и то, что он проигнорировал мать Цуй, отец Цуй перевёл на него взгляд. Он оставался таким же суровым и чопорным, как в прошлом, сохраняя властность главы большого семейства.

Он был фактическим правителем семьи Цуй в мирских делах, и каждое его движение излучало сильную ауру лидера.

Цинь Мин повернул голову и бесстрастно посмотрел на него. Его взгляд был чист, как родниковая вода; в нём не осталось и следа былой привязанности — только спокойствие, уверенность и самообладание.

— Цуй Гэн! — снова произнёс Лу Цзыцзай.

На самом деле он знал, что Цуй Гэн ушёл. Вероятно, старик покинул это место ещё за день до его приближения.

После прорыва на уровень высшего великого мастера чувства Лу Цзыцзая стали сверхъестественными. Стоило ему лишь слегка коснуться окружения своим сиянием сердца, как он тут же уловил «остаточное эхо» присутствия Цуй Гэна в его комнате для медитаций.

Лу Цзыцзай требовал встречи только для того, чтобы оказать давление на семью Цуй.

Когда он во второй раз произнёс это имя, многие почувствовали, будто по их сердцам ударили тяжёлым молотом. Лицо отца Цуй мгновенно побледнело, он крепко вцепился в подлокотники каменного кресла и больше не смел смотреть в сторону Цинь Мина.

— Старейшего предка нет в обители. Вероятно, он отправился в родовые земли или ушёл в далёкое странствие, — доложил вернувшийся молодой человек из прямой ветви семьи Цуй.

Отсутствие патриарха заставило верхушку клана втайне вздохнуть с облегчением. Такую силу, как предок, лучше держать в тени — только оставаясь скрытым, он мог заставлять противника колебаться.

Как и сейчас: если бы Лу Цзыцзай осмелился уничтожить людей семьи Цуй в этой Благословенной Земле, предок мог бы ответить тем же, начав охоту на учеников прародины Шести Заповедей в будущем.

— Цуй Гэн… в юности его называли одарённым, проча ему славу древних мудрецов, — произнёс Лу Цзыцзай. — Но после достижения уровня великого мастера он долгие годы не мог прорваться сквозь оковы времени. Лишь за год до столкновения с цивилизацией кочевников он что-то почувствовал. Его умение уклоняться от бед на закате лет поистине впечатляет.

Он подозревал, что старик заранее просчитал исторические циклы и много лет назад понял, что грядёт кровавая схватка с кочевниками и демонами.

Лица руководителей семьи Цуй окаменели. Если бы кто-то другой посмел так говорить, они бы уже давно взорвались гневом. Кто ещё осмелился бы насмехаться над предком их рода и порочить его имя?

— На этот раз многие наши дети погибли на полях сражений западного пограничья, — холодно вставил Цуй Чанцин. — Наш предок начал попытку прорыва год назад, и патриархи всех путей силы согласились на это, признав его одной из важнейших боевых сил, охраняющих наш тыл.

— Цуй Гэн — человек удачливый, — не стал спорить Лу Цзыцзай. Он перевёл взгляд на отца Цуй и добавил: — А теперь расскажите мне, куда в итоге отправился дед Цинь Мина.

Все присутствующие старейшины помрачнели. Лу Цзыцзай настолько глубоко вникал в дела Цинь Мина, что становилось ясно: их связь гораздо теснее, чем казалось со стороны.

Отец Цуй, высокий и доблестный мужчина с глубоким уровнем мастерства, обычно распоряжался всеми делами семьи. Но сейчас, перед лицом практика уровня патриарха, он не мог сохранять былое величие.