Глава 40.
Ли-бутоу сопроводил всю группу в ямен.
Окружной судья уже встал и занимался официальными делами. Увидев, что Ли-бутоу привел людей, он спросил об обстоятельствах дела, но не стал торопиться в суд на допрос, а велел сначала отвести шеф-повара Чжао и других обвиняемых в камеру, а затем отправил чиновников в город, чтобы пригласить авторитетных поваров на экспертизу.
Вскоре после этого пришли несколько шеф-поваров из разных ресторанов, включая управляющего Чжоу. Окружной судья не сказал, в чем дело, просто попросил их помочь определить, не испортилась ли еда.
Шеф-повар Чжао дал невестке Фэн и остальным по два ведра – в одном было кондже с соленым яйцом и постным мясом, а в другом — два слоя паровых булочек. Несколько поваров были приглашены по очереди, чтобы попробовать и дать свою оценку.
Как говорится, без хорошего языка не может быть хорошего повара. После того как все попробовали, они изменились в лице, прямо сказав, что эти продукты явно подверглись вторичной обработке и вот-вот испортятся. Добавленная соль и приправы могли обмануть только обычных людей. Начало весны выдалось действительно жарким, и все они почувствовали несвежий душок, а если держать эти продукты до полудня, они будут полностью испорчены.
Несколько шеф-поваров подписали собственные показания. Управляющий Чжоу был последним, и у него было самое мрачное лицо. Попробовав мясную начинку в паровой булочке, он обнаружил, что приправа, помимо излишней соли, была сделана его собственной рукой.
А потом он подумал о том, что в эти дни владелец ресторана Ван Дафу послал его в деревню купить ингредиенты. Это не входило в его обязанности как управляющего рестораном, но он был наемным работником, поэтому ему приходилось подчиняться приказам. После возвращения он обнаружил, что шеф-повар Чжао каждый день занимается какими-то подлыми вещами, а когда он спросил его, повар сказал, что это указание хозяина, поэтому пусть не спрашивает.
Он догадался, что, скорее всего, владелец собирался заменить его, но он не ожидал, что они сделают такое!
Подписав свидетельства, остальные повара люди ушли, но управляющий Чжоу остался. Окружной судья видел, что тот, скорее всего, догадывается о чем-то, поэтому просто спросил его, не замечал ли он в последнее время чего-нибудь необычного в поведении шеф-повара Чжао.
Продажа испорченных продуктов — уголовное преступление, особенно если эти вещи попадали в руки яменов, и никто в здравом уме не захочет помогать скрывать это. Более того, управляющий Чжао даже не подумал о том, чтобы скрыть это, и сразу же рассказал о том, что произошло за последние несколько дней.
Окружной судья велел привести шеф-повара Чжао.
Если раньше шеф-повар Чжао все еще был способен подавлять свой страх и спорить с Ли-бутоу, то теперь, после прогулки по ямену, он был напуган до смерти и напрямую продал Ван Дафу и Чжао-ши.
На этот раз доказательство было полным, и окружной судья немедленно приказал арестовать их.
В отличие от предыдущего приглашения поваров, на этот раз конвой возглавил сам глава патруля Гуань, ведя за собой группу ловцов, вооруженных кандалами и цепями. Такое зрелище нечасто можно было увидеть в городе, поэтому все прохожие следовали за ними, чтобы посмотреть, что происходит.
К тому моменту, когда глава патруля Гуань вернулся из старого особняка семьи Ван, арестовав Ван Дафу и Чжао-ши, наблюдавшие за этим зеваки так плотно набились в ямен, что едва не снесли стены.
— Тихо! – рявкнул окружной судья, стуча своим молотком по столу, а затем начал допрос.
Ван Дафу и Чжао-ши больше не имели своего обычного внушительного вида. Стоя на коленях в зале суда, они дрожали. Они были не очень стойкими людьми. Когда они увидели ведро с кашей и Ван-ши с невесткой в суде, они уже поняли, что их поймали на месте преступления.
Супруги признались, что подстраивали Ван-ши неприятности и намеренно подрывали рынок, используя название «Кондже старого господина Вэня».
Ван Дафу поджал губы и сказал:
— Ваше Превосходительство, этот старик уже признал себя виновным. В соответствии с законом я должен быть оштрафован на несколько десятков лян. Этот старик заплатит штраф серебром.
Лицо окружного судьи помрачнело:
— Это только первое преступление. Из-за такой мелочи этот чиновник, естественно, не отправит главу патруля Гуаня привести людей в кандалах. Ваше преступление в том, что вы продаете испорченную еду!
Ван Дафу закричал, что с ним поступили несправедливо, но лицо Чжао-ши стало бледнее бумаги. Когда окружной судья увидел это, он сначала попросил увести Ван Дафу, чтобы допросить Чжао-ши отдельно.
Вскоре выяснилось, что Чжао-ши знала об этом и дала свое согласие. У «Ван Юэ Лу» был отличный бизнес, и каждый день у них оставалось много объедков от клиентов. Шеф-повар Чжао перерабатывал их, а затем снова продавал, что было равносильно беззатратному бизнесу. Однако даже окружной судья не ожидал, что в это дело будет вовлечен такой широкий круг людей — помимо невестки семьи Фэн были и другие люди, которые покупали кухонные отходы в «Ван Юэ Лу».
С начала рассмотрения этого дела прошло уже полдня, но закончить его в тот же день так и не удалось. Окружной судья дал день на то, чтобы шеф-повар Чжао и Чжао-ши вспомнили, кто еще приходил покупать пищевые отходы, а также дал время главе патруля Гуаню арестовать их, но при этом веле сначала опечатать «Ван Юэ Лу» и привести на допрос всех сотрудников. Второе судебное заседание было назначено через пять дней.
После того как окружной судья удалился из зала суда, люди, наблюдавшие за этим, разошлись.
В глубине души Гу Инь была рада такому исходу, но увидев, что лицо Ван-ши выглядит не лучшим образом, она не стала показывать этого, лишь взяла ее за руку и помогла медленно выйти.
По пути они услышали, как люди с праведным гневом ругаются.
— Прошлым летом мой старик съел булочки невестки семьи Фэн, у него заболел живот, целый день был понос, и он чуть не отправился на тот свет. Когда я пришла к ней, она сказала: «Почему только твой старик попал в беду, а все остальные в порядке? Разве это не нормально, что люди в старости чаще болеют? И можешь ли ты сказать, что твой старик весь день ел только мою еду? Не надо намеренно винить мою семью»… Это правда, что мой старик в тот день ел и другую еду. С другой стороны, ее еда к тому времени была распродана, и я не смогла найти никаких доказательств, осталось только признать, что мне не повезло.
— Тетушка, быстрее найдите чиновника чтобы написать заявление, лучше всего найти доктора, который в то время прописал лекарство, чтобы представить медицинское обоснование, а потом подайте в суд, чтобы заставить их добавить этот случай к преступлению, может быть, вам даже удастся получить компенсацию!
— Эй! Я пойду!
Конечно же, Вана Дафу и Чжао-ши проклинали еще больше.
— Этот «Ван Юэ Лу» работает в городе уже более десяти лет, кто бы мог подумать, что он занимается подобными вещами на стороне! Я больше не осмелюсь туда ходить, кто знает, может, там есть и другие грязные вещи!
— Точно, вся наша семья ела там в канун Нового года! Это действительно плохая примета!
Выйдя из здания ямена, Гу Е последовал за Гу Инь. Сначала ему казалось, что он выполнил поручение матери, и гордо выпятил свою маленькую грудь, но потом он увидел белое лицо и красные глаза Ван-ши, и его маленькая грудь снова немного опустилась.
— Мама, это я виноват, что бабушка несчастлива? — он взял Гу Инь за руку и тихо спросил.
— Нет, нет, — услышав это, Ван-ши тут же вытерла глаза и улыбнулась, — Наш Сяо Е хорошо поработал, бабушка думает о другом. Сегодня тебя задержали на полдня, тебе скучно, верно? Бабушка даст тебе две монеты, возьми их и купи что-нибудь себе.
Гу Е сразу повеселел, взял монеты и взглянул на Гу Инь.
Гу Инь тоже похвалила:
— Сяо Е и впрямь очень способный, так что бери деньги, которые тебе дала бабушка. Не беспокойся, иди поиграй после обеда, но возвращайся до темноты.
Гу Е улыбнулся, кивнул и, подпрыгнув, ушел. Он не стал далеко убегать, а подождал Ли-бутоу у ворот ямена.
В этот день у Ли-бутоу был выходной, но именно он арестовал преступников и привел их в ямен, поэтому после того, как передача была завершена, он тоже вышел.
Люди перед яменом уже разошлись, и его ждал только маленький дикарь.
— Сяо Е ждет меня? — Ли-бутоу улыбнулся и шагнул вперед, погладив его по макушке.
— Да, я сегодня еще не тренировался! — с улыбкой сказал Гу Е.
Улыбка на лице Ли-бутоу застыла: в тот день он бегал весь день и, наконец, понял, что означали многозначительные слова его учителя. Позже они с главой патруля Гуанем согласились, что фундамент Гу Е уже прочен, и не было необходимости в беге или стойке лошади. Глава патруля Гуань был ответственен за обучение его дыхательным упражнениям для внутренней силы, а Ли-бутоу начал обучать его простым движениям.
Он думал, что этому ребенку будет трудно и он выдохнется, но они все еще недооценивали кипучую энергию маленького Гу Е. Раньше, когда Ли-бутоу был учеником, ему достаточно было выучить три движения за утро. Гу Е смог выучить половину набора ударов за день, и при этом Ли-бутоу не смог найти ни одной ошибки в его движениях. Это нанесло сильный психологический удар по самооценке двадцатилетнего парня.
— Я еще не обедал, — беспомощно сказал Ли-бутоу.
— Я угощу тебя, — Гу Е проявил особую щедрость, показав ему две свои монеты.
— Этого хватит только на чашку постной лапши, — Ли-бутоу, конечно, не собирался позволять малышу угощать его и пошутил, выводя его на улицу, — Что ты будешь есть после того, как я поем? На голодный желудок невозможно хорошо тренироваться.
— Я съем это, — Гу Е достал свою маленькую сумочку.
Эта сумочка висела у него на поясе, но когда он снял ее, оказалось, что она отличается от обычных сумочек: в верхней части у нее было такое же отверстие на тесемке, как и у обычных сумочек, и два ремешка, которые завязывались на талии. Но нижняя часть была пришита к поясу. Даже если бы завязки ослабли во время бега, она бы не упала.
— Этот дизайн действительно интересен.
— Это моя мама сделала! — Гу Е гордо поднял подбородок и, потянув за тесемку, открыл сумочку, внутри оказались маленькие пирожки и кусочки сушеного мяса размером с большой палец взрослого человека, как раз то, что нужно, чтобы перекусить.
Разве можно взять у ребенка деньги на покупку еды и позволить ему самому есть сушеные продукты?
— Эй, не ешь это, я возьму тебя с собой поесть лапшу, — рассмеялся Ли-бутоу.
Смеясь, он подумал, что что-то не так.
— Ты все время носишь с собой эту сумочку? Каждый день таскаешь с собой выпечку и сушеное мясо?
Гу Е сказал:
— Мм. Мама сказала: «ешь часто и понемногу».
— Два дня назад ты тоже ел это… в тот день, когда я бегал с тобой?