Глава 101

Гермиона была измотана до предела, и всё, чего ей хотелось, — это проспать целую вечность. Её мозг уже засыпал, поэтому она несколько минут смотрела вслед внезапно угрюмому Драко, когда Тео коснулся её руки. Она заставила себя повернуть голову. Медленно, очень медленно.

— Он ухаживал за ранеными, — сказал он слегка повышенным голосом, кивнув в сторону Драко.

Гермиона недоумевала, почему он так громко с ней разговаривает, пока Драко не успел выразить презрение, как испепеляющим взглядом взглянул на Тео.

Она не понимала, почему он расстроен.

— Правда? — задумчиво спросила она, чувствуя, как на лице расплывается улыбка. Значит, в нём всё-таки было что-то хорошее. Он помогал нуждающимся, когда мог просто обидеться, уйти или погибнуть. Ей даже захотелось снова обнять его за это.

Драко выглядел совершенно недовольным и резко отвернулся, бормоча что-то про способы убийства Тео.

Гермиона решила, что, должно быть, она действительно устала, потому что совершенно не понимала его реакцию. Он расстроился из-за того, что она хорошо о нём подумала? Почему это могло его расстроить?

— Что насчёт его отца? — спросил Тео, вырывая её из оцепенения.

— О! — воскликнула гриффиндорка, сразу же вскочив на ноги и изо всех сил пытаясь стряхнуть с себя пыль. — О, конечно! Драко, насчёт твоего отца…

Драко бросил на неё обречённый взгляд.

— Не стоит беспокоиться. Ваша сторона победила, так что, наверное, кто-то должен был его убить, верно? — он глубоко вздохнул и посмотрел в окно. — Не буду врать, что всё в порядке, но, думаю, я понимаю. Он был не совсем невиновен.

— Нет, он не умер, — начала Гермиона. — Он…

Драко выпрямился и повернулся.

— Правда? Тебе удалось его захватить? Ему теперь грозит получить Поцелуй Дементора?

— Может, ты дашь мне закончить, пожалуйста? Ему не грозит поцелуй. На самом деле, он может получить полное помилование. Именно благодаря ему нам удалось завершить сражение так относительно безболезненно.

Драко открыл рот, закрыл его, а затем снова открыл, чтобы спросить:

— Как?

— Ну, он хотел найти тебя. Я отказалась сказать ему, где ты…

— Ты сама с ним столкнулась? — парень заметно побледнел, и его кулаки сжались.

— Дайте мне закончить!… И когда ему стало ясно, что ты находишься под нашей защитой, он предложил нам сделку. Он сказал, что больше не хочет быть Пожирателем Смерти, ведь он лишился жены и сына, и, кроме того, Тот-Кого-Нельзя-Называть становится всё более и более неуравновешенным. Ах да, и твоя тётя действует ему на нервы. Она, кстати, умерла. Не могу сказать, что я сожалею о твоей потере.

Драко покачал головой, выглядя скорее растерянным, чем огорчённым потерей своей чудаковатой тёти.

— Как он тебе помог?

— Он заманивал поодиночке или небольшими группами Пожирателей Смерти в засады, где мы могли их безопасно захватить. Это реально спасло всех от большого кровопролития.

— Обалдеть, — пробормотал он, снова отворачиваясь.

Гермиона нахмурилась и снова плюхнулась на кровать. Она представляла, что он обрадуется, даже возгордится, услышав о своём отце. Угрюмый тип.

— Мне жаль, что у меня нет таких хороших новостей о твоём отце, — сказала она Тео. — К сожалению, он тоже выжил.

Губы Тео изогнулись в полуулыбке.

— Этот старый хрен переживёт кого угодно. Клянусь, он переживёт меня.

— Если он это сделает, то окажется в Азкабане. Я не вижу для него никакого помилования в будущем.

— Ну, это тоже неплохо.

Гермиона оглянулась на Драко. Казалось, он совсем не обращал на них внимания. Она не понимала. После этих почти отчаянных объятий, после того, как он на неё посмотрел… почему он практически игнорировал её?

— Значит, он тебе наконец-то понравился? — тихо и с тревогой спросил Тео.

Эти слова ужасно смутили Гермиону. Это было как-то глупо.

— Прости, — пробормотала она, опустив глаза и почувствовав, как краснеют щёки. Хорошо, что Драко вряд ли слышал, о чём они говорили, потому что они говорили довольно тихо.

— Знаешь, я жалею, что расстался с тобой. Особенно так, как я это сделал… Это было глупо. Я ревновал. Мне не следовало так с тобой обращаться. Мне следовало поговорить с тобой. У тебя бы не возникло к нему чувств, если бы я тогда не подтолкнул тебя к нему.

— А имеет ли всё это сейчас какое-либо значение?