Глава 102
Драко, застонав, медленно пришёл в себя. У него ужасно болела голова, и его тошнило. Вероятно, из-за того, что он слишком долго ничего не ел и не пил. Он открыл глаза и взглянул на часы. Четыре часа. Наверное, утро, учитывая, как темно было.
Он даже не знал, остался ли кто-нибудь ещё в замке. Он просто вышел и спустился в свою комнату, где плюхнулся на кровать.
Ему было совершенно всё равно, останется ли кто-нибудь ещё. Пока на кухне была еда, он был бы вполне счастлив какое-то время оставаться единственным обитателем Хогвартса.
Хотя, если подумать, возможно, его родители были бы рады узнать, что с ним все в порядке. Ну что ж, вряд ли «Совиный питомник» опустел.
Увы, как только он вышел из кухни, быстро стало ясно, что это место ещё не заброшено, и как только его заметили, его отвели в сторону и практически допросили.
К счастью, у него имелась действительно убедительная история о том, что он делал во время боя, история, которую могли подтвердить Тео, Помфри и даже Гермиона. К сожалению, ни с кем из них не удалось связаться в течение нескольких часов, поэтому ему оставалось только сидеть и… сидеть под охраной.
Это его позабавило, учитывая, как свободно он разгуливал сразу после окончания боёв.
Он был не единственным, кого здесь допрашивали. Зал был очищен, и по всей комнате были разбросаны небольшие группы. В каждой группе допрашивали одного студента. Он удивлённо взглянул на одну группу, заметив, что среди них была Астория.
— Эти учащиеся… это те, кто… ну, вы понимаете? — тихо спросил он своего Аврора, молодую женщину с горьким выражением лица. Он не мог прямо спросить, не они ли предали своих однокурсников и факультет. Воспоминания о раненых и умирающих детях были ещё слишком свежи.
— Откуда ты это знаешь? — резко спросила она.
— Я же вам говорил. Я провёл ночь в больничном крыле. Вы… вы действительно уверены во всём этом? По-настоящему? — ему было трудно удержаться от того, чтобы не оглядываться на Асторию. Неужели она действительно из тех, кто так поступает? Заманивает людей, чтобы они ей доверяли, а потом предаёт их — убивает?
Сначала мракоборец, казалось, не хотела отвечать, но затем сказала:
— Большинство из них — да. Но некоторые — просто отставшие. Мы узнаем о них — и о вас — достаточно скоро.
— А что насчет неё? — спросил он, указывая на Асторию.
— Я не могу вам этого сказать. Если Гермиона Грейнджер подтвердит вашу историю, может быть, вы спросите у неё.
Ему бы очень не хотелось этого делать. Он полагал, что рано или поздно всё равно узнает — хотя бы почитав «Ежедневный пророк».
— Не могу поверить, что Астория могла так поступить, — пробормотал он себе под нос.
— Да, так говорят все выжившие после терактов о своих нападавших. Именно это и сделало их действия такими эффективными.
— Да, наверное.
— Можете отпустить этого придурка, — раздался спокойный голос за спиной Драко. — У него нет ни способностей, ни убеждений, чтобы что-либо предпринять.
Драко поморщился. У Тео, конечно, был особый дар выражаться. Если бы он только знал.
— Хорошо, — цинично ответила безымянный мракоборец. — Можете идти.
— Подождите, вы верите ему на слово? — не удержался Драко. — Вы разве не заметили эту его жуткую, опасную черту? К тому же, его отец — Пожиратель Смерти, понимаете?
Тео хлопнул Драко по затылку чуть сильнее, чем следовало.
— Мне в живот вонзили нож, тупой идиот, к тому же Гермиона мне полностью доверяет, а этого этим людям достаточно. А теперь убирайся отсюда и перестань тратить их время.
Драко послушно поднялся на ноги.
— А как же она? — спросил он Тео, кивая в сторону Астории.
— Не знаю; мне всё равно, — просто сказал Тео и повернулся, чтобы уйти. Драко заметил, что он до сих пор ходит осторожно, склонившись в одну сторону.
Драко последовал за ним.
— Ты не мог бы это выяснить для меня? — небрежно спросил он.
— Нет.
Драко это показалось невероятно несправедливым. Почему бы ему не оказать Драко эту маленькую услугу?
— Ну же, Тео, мне очень трудно поверить, что она могла это сделать, и она действительно не заслуживает…— Он оборвал себя удивлённым вскриком, когда его внезапно отбросило к стене.
Тео выглядел взбешённым — что само по себе пугало — и удерживал Драко на месте лишь с помощью своей палочки.
— Мне всё равно, — прошипел он. — Ты это понял, Драко, или мне нужно объяснить ещё раз?
Магия неприятно сжала каждую конечность Драко, вызывая боль в каждой мышце, и дышать стало почти невозможно.
— Ч-что? — выдохнул он. — Почему ты..? — простонал он, когда магия сжала его ещё на долю секунды.
— Вчера ты снова сбежал, не зная всей истории, и снова причинил боль Гермионе. За это я должен тебя убить.
Магия ещё сильнее сжала его, и Драко настолько сосредоточился на том, чтобы игнорировать боль и каким-то образом всё же получать кислород, что не мог реагировать, ничего не мог сделать.
— Не могу… дышать…
— Ты слишком глуп, чтобы дышать.
— Н-нет, я не хотел…
— Ты никогда не делаешь это намеренно. Но всё равно делаешь, потому что слишком труслив, чтобы даже рискнуть получить отказ.
— Я… скажу… ей…
— О, не делай мне никаких одолжений. — Тео резко снял давление, отчего Драко упал на пол, задыхаясь, а затем, наклонившись над ним, прошептал: — Ты слишком жалок, чтобы я попал из-за тебя в Азкабан, но будь уверен, что если бы вокруг не было столько мракоборцев, я бы тебя убил. — он отвернулся и ушёл.
— Я удерживал её своим браслетом, — резко выпалил Драко. — Я заставил её сказать мне, что она меня любит.
— Знаю. Это одно из тех воспоминаний, которые мне, к сожалению, довелось увидеть.
— Я чувствовал всё, что чувствовала она… Я не чувствовал, что она меня любит.
Тео рассмеялся.
— А ты думаешь, твои украшения безупречны? Ты когда-нибудь чувствовал её преданность своим друзьям?
— Что?
— Она обожает своих друзей. Ты это почувствовал?
Драко закряхтел, пытаясь подняться на ноги, но обе его ноги свело судорогой, и он снова упал.
— Нет, но это трудно описать. Я чувствовал что-то другое…
— А любовь так легко определить, не правда ли? Не так, как, например, похоть, радость, нежность… но я уверен, что ты никогда ничего подобного не испытывал.
— Подожди… — выдохнул Драко, заставив Тео остановиться и слегка повернуться, подняв бровь.
— Я думал… она тебя поцеловала!