Глава 40

Драко быстро проверил, не находится ли Гермиона в пределах видимости. Между ними стоял книжный шкаф — хорошо! Возможно, она их не видела. И она не могла услышать. Он осторожно переложил сумку на другое плечо.

— Ничего страшного, — сказал он Тео. — Просто царапина, которую я получил вчера, когда упал с метлы. Должно быть, я разорвал её из-за своей небрежности.

Гнев вспыхнул в глазах Тео:

— Не обращайся со мной как с идиотом, Драко. Я знаю, что это такое. Ты никогда не падал со своей метлы. Неужели ты действительно думал, что я этого не пойму?

Парень опустил глаза:

— Это не то, что ты думаешь, — пробормотал он.

— Я думаю, что друзья должны быть честны друг с другом, а ещё я думаю, что ты должен пойти в больничное крыло.

— Я не могу, — с горечью сказал Драко. — Тогда все узнают, а я не могу этого допустить.

— Не глупи, — усмехнулся друг. — Может пойти заражение, и если такая рана когда-нибудь заживëт, то на её месте обязательно останется шрам. Иди в больничное крыло, или я доложу о своих выводах самому Дамблдору.

Драко снова поднял голову:

— Я не могу, — упрямо сказал он. — Ты хочешь честности? Я должен был догадаться, что она может стать легкой добычей, но не подумал об этом. Ничего больше, клянусь, и рана будет в порядке. Просто… оставь меня в покое.

Взгляд Тео закаменел:

— Не знаю, удастся ли тебе убедить себя в этом, но факт остается фактом — тебе нужно идти в больничное крыло, и если ты этого не сделаешь, я обязательно позабочусь, чтобы о твоём пари стало известно.

Драко проиграл. Он знал это, и Тео тоже. Он поднял здоровую руку и провел ладонью по волосам, лихорадочно соображая.

— Только не говори Грейнджер, — сказал он наконец. — Ей не нужно знать.

В любом случае, ей всё равно.

Друг задумчиво посмотрел на него:

— Знаешь, обычно, когда ты приносишь какую-нибудь жертву, большую или маленькую, ты хочешь, чтобы об этом знал весь мир. Но теперь ты пытаешься скрыть это от всех?

Драко стиснул зубы.

— Дай мне передохнуть, Тео. Иначе я истеку кровью прямо здесь!

— Точно. Но почему бы тебе сначала не сказать ей, что она у тебя в долгу? Уверен, Гермиона будет благодарна.

— Не будь идиотом, — рявкнул Драко. — Она лишь поймет, как ей могло быть больно из-за меня. Ты же её знаешь. Она уже винит меня.

— Или, может быть, она простит тебя.

Драко почувствовал, как его пронзила дрожь. Прощение. Он отвёл взгляд.

— Конечно, не простит. Она никогда меня не простит. Извини, мне нужно позаботиться о ране.

Он поспешно удалился, проклиная Тео за то, что тот наговорил лишнего.

***

Гермиона хмуро смотрела на свой столик. Малфой сегодня вёл себя так странно. Сначала он поддразнивал её, а потом внезапно смылся. Но до этого он посмотрел на неё так, как будто…

Гермиона нахмурилась ещё сильнее. Как будто она причинила ему боль. Как будто он был глубоко разочарован ею. Как будто она должна была что-то знать. Она никак не могла сообразить, что именно ей полагается знать, и в конце концов решила, что всё это ей почудилось.

Кроме того, это была его вина. Слизеринец вытащил её на стадион против воли. Он, должно быть, знал, что она станет мишенью. Девушка на мгновение задумалась, не было ли это для него способом обойти пункт о насилии, но ей пришлось отказаться от этой мысли. Парень никогда раньше не хотел причинить ей физическую боль. За исключением того раза, когда заставил её встать на колени — это оказалось довольно болезненно. А когда он заставлял её стоять часами… это тоже могло быть болезненно. Неужели он действительно так коварен? Неужели он действительно так сильно хотел причинить ей боль?

Тео вернулся и сел на стул, который освободил Драко. Гриффиндорка вопросительно посмотрела на парня.

— Что всё это значит?

Тео на секунду заколебался:

— Ничего особенного. Драко хотел одолжить у меня кое-какие заметки, но я не смог их найти.

Она подняла бровь:

— Ты не смог найти свои записи?

Слизеринец пожал плечами:

— Они были с прошлого года. Я мог оставить их дома.

Наступило неловкое молчание. Гермиона рассеянно рисовала пальцем на столе, а Тео задумчиво смотрел на нее.

— Что ты думаешь о его поведении? — внезапно спросил парень.

На этот раз Гермиона пожала плечами:

— Он странный, иногда очень эмоциональный. На самом деле, я особо над этим не задумывалась.

Тео выглядел так, будто хотел что-то сказать, но потом просто покачал головой и вздохнул:

— Для всех было бы лучше, если бы этот месяц поскорее закончился.

— Ты мне об этом говоришь? — задала вопрос Гермиона. — Я скоро, наверное, поселюсь в больничном крыле.

И снова Тео выглядел немного нерешительным:

— Ты же… понимаешь… что он не хотел, чтобы тебе причинили вред?

— Неужели? — горько спросила она. — Может, ему следовало подумать об этом прежде чем посылать меня к своим друзьям на тренировку по стрельбе.

— Будь справедлива, Гермиона, — тихо произнес слизеринец. — Драко сейчас очень запутался. Он может принять некоторые плохие решения, но он пытается.

— Что именно он пытается сделать? И в чем же он так запутался? — она покачала головой. — Нет, я на это не куплюсь.

— Он пытается… — Тео снова замолчал. — Он пытается стать лучше. Но некоторые вещи так глубоко укоренились в нём, что ему трудно что-то изменить. Взять, к примеру, тебя. Его учили, что ты ниже его во всех отношениях, но он обнаружил, что это не так. Это сбивает его с толку и заставляет задуматься…