Глава 66

Гермиона расхаживала по комнате. Так как места было не так много, она делала пять шагов и поворачивала, пять шагов, поворот, пять шагов, поворот. Живоглот сидел на полу, наблюдая за ней с таким снисходительным терпением, которое только он мог проявить, виляя хвостом. Глупое животное. Пять шагов, поворот, пять шагов, поворот. Через несколько минут однообразие начало раздражать её, поэтому она села, а через несколько секунд вскочила, чувствуя, что должна что-то сделать. Она сделала два шага к двери, но потом вспомнила, что ничего не поделаешь: он не хотел бы видеть её прямо сейчас. Она продолжила ходить.

Её сердце всё ещё колотилось, и прошло два часа с тех пор, как это случилось.

Неужели его терзала боль? Как она могла не почувствовать это через кольцо? Разве она не должна была чувствовать всё, что он чувствовал? Но он не играл. Он не настолько великолепный актёр. Были слёзы и следы. Следы были ужасны. Это было почти как… как… если бы его кровь кипела. И он явно пребывал в агонии.

Каким-то образом она была ответственна, но она не понимала как. Она ничего не сделала. Да, она вышла из себя, и она хотела возмездия, желая причинить ему боль также, как он причинил ей….

Но он носил кольцо неделями, желая причинить ей боль, и ничего подобного тогда не происходило!

То, как он смотрел на неё после… Она вздрогнула. Его глаза были широко раскрыты, в них плескались боль, растерянность и страх. В те несколько мгновений он, казалось, действительно боялся её, отчаянно пытаясь дистанцироваться от неё. Боялся ли он, что она воспользуется ситуацией и будет пытать его, пока это возможно? Но он должен знать, что она никогда этого не сделает. Он должен знать! Она не такая.

Девушка быстро сморгнула слёзы.

Она не такая.

***

После бессонной ночи Гермиона без особого энтузиазма потащилась на завтрак и занятия.

К её облегчению, Драко присутствовал и отметины исчезли. Это ведь хорошо, да? За исключением того, что он был необычайно тих, даже для его угрюмой личности. Это была тишина, которая выходила за рамки тишины. Было страшно. Так хотелось дотронуться до него. Но это заставило бы людей говорить, а он посылал явные вибрации, которые говорили, что он не хочет, чтобы к нему приближались. Она должна была дать ему пространство. В конце концов, дело не в том, чтобы ей стало лучше. Её-то в последнее время никто не пытал.

За обедом гриффиндорка ковырялась в еде, пытаясь найти способ узнать, что именно произошло, как и когда снова извиниться перед ним. Это правда, что он был неприятным в прошлом — даже более чем неприятным — но это вовсе не оправдывает того, что случилось.

К ней подсела Джинни. Та наконец-то рассказала свой секрет Гарри, и он отреагировал не очень хорошо. Насколько могла судить Гермиона, это было не так плохо, как худшие страхи Джинни, но Гарри был более чем немного зол и обижен на то, что она изначально скрывала это от него, сомневаясь в своих мотивах.

Конечно, для них это было плохо, но теперь Джинни решила прикрепиться к Гермионе, называя её союзником и используя её как способ остаться рядом с Гарри. Дело не в том, что Гермиона не могла понять страхи и мотивы Джинни, но она не чувствовала себя лучшей подругой в этом деле. Они всё равно пройдут через это достаточно быстро. Гарри не такой мерзавец, чтобы просто оставить всё так. В крайнем случае, его просто нужно мягко подтолкнуть. Или стукнуть по голове. Если не сработает первый вариант.

— Хочешь послушать сплетни? — поинтересовалась Джинни.

— Конечно, — пробормотала Гермиона, ковыряясь в своëм пюре. Мягкость казалась странно забавной.

— Я слышала, что Астория Гринграсс провела ночь в комнате Драко Малфоя.

Гермиона прекратила ковырять пюре и неодобрительно взглянула на Джинни. Она правда не хотела знать этого.

— Это лучшее, что ты можешь придумать? То, что Малфой провёл время со своей девушкой?

Джинни пожала плечами.

— Она находилась там всю ночь. Я удивлена, что вы с Тео позволили ему выйти сухим из воды.

Драко не был в состоянии оставаться один прошлой ночью. Хорошо, что кто-то был рядом с ним. Гермиона уставилась на свой помятый горох. Он был слишком раздавлен, чтобы быть аппетитным. По крайней мере, она больше не хотела есть.

— Я оставлю это Тео, его комната всего в нескольких шагах.

— Тут ещё кое-что.

— Что?

— Я слышала, ты была у Малфоя прошлой ночью.

Гермиона фыркнула, немного устав от того, что все суют нос, куда не следует.

— Было дело.

— Можно вопрос?

Она вздохнула.

— Конечно.

— Ты вообще была в комнате Нотта?

Гермиона моргнула. Это было не совсем то, к чему она была готова.

— Э-э… — она отчаянно пыталась вспомнить, как ходила в комнату Тео, но понимая, что это не так, она нахмурилась.

— У меня не было причин.

— Правильно. Ну, на твоём месте, я бы убедилась, что он знает, что прошлая ночь была только делом, тем более, что ты потом не зашла к нему в комнату поздороваться, хотя она была всего в нескольких шагах.

Гермиона нахмурилась сильнее. Ей не нужно было напоминать, что она в последнее время делала всё не так. Если бы только всё перестало быть таким запутанным…

***

— Грейнджер.

Гермиона обернулась на тихий голос Малфоя. Он искал её? Здесь, в библиотеке? Cегодня? Зачем?

Слизеринец, должно быть, увидел что-то смешное в её выражении лица, потому что он фыркнул коротким и неуклюжим смехом.

Чувствуя себя немного смущëнной и неуверенной от того, что он мог смеяться над ней, девушка решила сделать то, что она хотела весь день.

— Слушай, Малфой, я очень, очень-очень…

— Да, да, — прервал он её неосторожным движением руки.

Как он мог вести себя так, будто ему всё равно?

— Ты кое-то забыла в моей комнате прошлой ночью. — парень протянул руку, в которой лежала платиновая полоска.

— Я не забыла, — сообщила гриффиндорка ему.