Глава 25. Компромисс

Глава 25. Компромисс

===

«Блядь!»

Тяжело дыша, я спрятала ушибленную руку под мышку и стиснула зубы. Как только боль немного притупилась, я уставилась злобным взглядом на розетку передо мной.

«Ублюдок», — мрачно пробормотала я, засунув большой палец в рот. Другой рукой я осторожно ухватилась за шнур, воткнутый в стену. На этот раз я была аккуратна и держала большой палец на самой вилке, где он не мог замкнуть контакты.

Честно говоря, я работала уже почти четыре часа, и это меня ранило?

Как только паяльник был вынут из розетки, я аккуратно положила его на стол, следя, чтобы раскалённый конец оказался в керамической кружке, которую я припрятала в углу. Возможно, это была пожароопасно, но я делала это уже достаточно раз, чтобы не слишком волноваться.

Бросив последний злобный взгляд на розетку, я снова обратила внимание на пол, где разложила все материалы, которые смогла раздобыть внизу. Там было немного — что неудивительно, после Левиафана осталось много затопленных подвалов. Мне бы и вовсе не с чем было работать, если бы папа не предложил мне остатки нашей микроволновки. Я не спрашивала, как она так помялась.

Только когда я действительно оглядела свою комнату, я поняла, насколько захламлённой она стала за последние дни. Моя новая тетрадь лежала раскрытой на кровати, окружённая ореолом разрозненных клочков бумаги и даже салфеткой, на которой я что-то накалякала за ужином. Пол был усыпан отдельными проводами. Куча школьных учебников лежала жалкой грудой у двери, всё там же, где и оказалась, когда я столкнула их со стола, чтобы освободить место.

Я улыбнулась. Когда я наконец-то вернулась домой на прошлой неделе, комната была точно такой, какой я её оставила — те же скомканные простыни, та же корзина с грязным бельём, всё то же самое. Это казалось неправильным, даже несмотря на то, что это я всё там разложила в первую очередь. Может, дело было в том, насколько застывшей во времени она казалась. Будто последнего месяца и не было вовсе, и однажды утром я могу проснуться и понять, что снова опаздываю в школу. Беспорядок — технарский беспорядок — делал её более похожей на дом.

Да и к тому же было огромным облегчением просто… работать. Прошло больше месяца с тех пор, как я оставалась наедине с какими-то инструментами и тетрадью, имея полную свободу в том, что хочу создать. Даже до Выверта я технарила в подвале, постоянно прислушиваясь к скрипу шагов отца. Отсутствие секретности было освежающим.

Взглянув на паяльник, я слегка нахмурилась. Это была та самая вещь, единственная вещь, которая беспокоила меня больше всего. Он был таким чёртовски тупым. Думаю, то же самое с карандашами — в конце концов кончик стачивается, и остаёшься с закруглённым огрызком, которым почти невозможно управлять.

По внезапному порыву я снова взяла паяльник. Он был всё ещё горячим — я чувствовала исходящее от него тепло, даже если держала руку в нескольких дюймах от него. Но кончик должен быть острым. Тот, что дал Выверт, был острым как игла, продевался между мельчайшими проводами, сквозь сталь, и плоть, и кость —

Паяльник выскользнул у меня из пальцев и упал на пол с глухим стуком, едва не задев мои ноги. Я моргнула, глядя вниз на то место, куда он упал. На полу блестели несколько случайных капель припоя.

Я наклонилась, чтобы поднять его, осторожно держа за основания рукоятки, и положила обратно на стол. Мои руки дрожали.

Схватив карандаш, я взяла тетрадь и начала просматривать сделанные там заметки. Несколько набросков уже обретали форму. Однако у меня были проблемы с тем, как именно начать следующий проект. С самого хаоса в Аркадии я хотела попытаться интегрировать своё снаряжение в собственное тело. Проблема с этим, помимо моей первоначальной брезгливости и той истерики, которую устроил бы папа, если бы когда-нибудь узнал, была чисто технической. Я просто не могла дотянуться до большей части своего тела своей ведущей рукой, не говоря уже о том, чтобы пытаться проводить на себе операции.

Поэтому я решила построить что-то, что сделает это за меня, что оказалось сложнее, чем я ожидала. Я придумала сложную систему зажимов, чтобы удерживать механизм на месте, и, возможно, если покрыть их каким-нибудь клеем, тогда —

«Тейлор!»

Я подпрыгнула, отшвырнув карандаш от себя и оттолкнувшись от стула с такой силой, что он опрокинулся. Вместо того чтобы упасть вместе с ним, мне удалось встать на ноги, с ужасом наблюдая, как стул грохается на пол.

«Что это было?» — крикнул папа. — «Ты в порядке?»

«Всё хорошо, пап», — крикнула я в ответ. — «Я просто что-то уронила».

Он не ответил, но вскоре я услышала звук шагов на лестнице. Внезапной паникой я захлопнула тетрадь и швырнула её на кровать. Схватив как можно больше разрозненных листков, я сунула их под тетрадь и накрыла всё это подушкой. Я уже собиралась прикрыть и начало своего прототипа, но заставила себя остановиться.

Даже если он увидит заметки, у папы не было ни малейшего понятия, что они значат. Я глубоко вдохнула, только чтобы подавиться, когда он постучал в дверь.

«Входи», — сказала я, наклоняясь, чтобы поднять стул.

Дверь осторожно приоткрылась, и папа просунул голову внутрь. — «Пора идти», — сказал он мне, после беспокойного взгляда по комнате.

Я заставила себя улыбнуться и пошла к шкафу, чтобы взять куртку. Было легко оправдать то, что я сунула голову в тёмное пространство, прижавшись лицом к ткани и сделав глубокий вдох. Покопавшись секунду, я схватила ближайшую толстовку и натянула её через голову. Тёплая ткань была приятной.

Засунув обе руки в карманы, я развернулась, чтобы снова посмотреть на папу. Он шагнул вперёд, положив руку мне на плечо. Я поморщилась, стараясь отступить от него, не будучи слишком очевидной.

«Нам не обязательно идти, если ты не хочешь», — сказал он мне. — «Я могу просто позвонить в СКП и попросить перенести».

«Всё в порядке», — сказала я, хотя выход из дома был последним, чего мне на самом деле хотелось. Он, кажется, принял это, по крайней мере.

К тому времени, как мы выбрались за парадную дверь, я уже начала жалеть, что не осталась. Не то чтобы я боялась выходить, но чем больше я об этом думала, тем меньше мне хотелось встречаться с Протекторатом. Я всё ещё не говорила с папой подробно о… вообще ни о чём, по правде говоря. Он знал основы, о Выверте и Харрисоне и о том, как я выходила как Кобальт, но я даже не касалась того, как выбралась с базы.

Тем не менее, мне пришлось бы встретиться с ними в какой-то момент, и ожидание и догадки рано или поздно свели бы меня с ума. Я не могла вечно прятаться в своей комнате с технарством.

Машина папы всё ещё была на подъездной дорожке, хотя она была разбита настолько сильно, что все стёкла разлетелись. Я ловила себя на том, что каждый раз, проходя мимо, сочувственно морщусь — вмятина выглядела подозрительно похожей на человеческий силуэт, и я знала по собственному опыту, как это, должно быть, больно.

К счастью для нас, штаб-квартира СКП была не так далеко. Ну, относительно говоря — пешком туда, вероятно, потребовался бы больше часа, но с такими разъёбанными дорогами ехать было бы ещё дольше.

«Тейлор?» — спросил папа, когда мы свернули с подъездной дорожки.

«Да?»

«Я знаю, что это, должно быть, тяжело для тебя, и я не хочу давить, но—» — он остановился, перевёл дыхание.

«Я просто… беспокоюсь».

Я поморщилась. Он всю неделю держался сдержанно, и я могла сказать, что он хочет знать. Я могла только догадываться, что он думал, что случилось, но постоянное кружение вокруг и беспокойные взгляды говорили мне, что это было нехорошо. Мне нужно было сказать что-то, но я понятия не имела, с чего начать.

Что я могла сказать? «Угадай что, пап? Я убила двух человек на прошлой неделе!»

Часть моих мыслей, должно быть, отразилась на моём лице, потому что он почти сразу же отступил.

«Прости», — выпалил он. — «Тебе не следует торопиться».

«Всё в порядке». — Я замешкалась, засунув руки глубже в карманы куртки. — «Я просто… всё ещё пытаюсь разобраться».

Остаток пути прошёл в неловком молчании. Иногда он начинал более лёгкий, безопасный разговор. Это было приятно — если бы не разрушенный город вокруг нас, вся сцена показалась бы почти нормальной.

Мы были примерно на полпути, когда папа замер на месте. Я чуть не врезалась в него, но он протянул руку и схватил меня за плечо. Ошеломлённая, я застыла на месте.

«Прости», — пробормотал он, явно отвлечённый. Я проследила за его взглядом до кирпичной стены и знакомого символа, нарисованного баллончиком — заглавная Б, перечёркнутая линией.

«Барыги?» — сказала я, уставившись на метку. — «Здесь?»

Папа нахмурился. — «Я знал, что банды активизировались, но…» — его голос оборвался.

Я сжала кулак, внезапно остро осознавая, насколько была уязвима. Мой костюм был довольно основательно разгромлен, и я оставила его в СКП, чтобы избавить нас от хлопот по его переноске. Мы планировали забрать его сегодня, хотя бы чтобы использовать некоторые из более дорогих компонентов. Это означало, что у меня была только сила в моих собственных двух руках — что в сумме равнялось практически нулю.

«Нам следует идти», — сказала я папе, нервно оглядывая здания вокруг. Он бросил на меня странный, оценивающий взгляд.

«Всё в порядке», — тихо сказал он. — «В следующий раз позвоним Курту, посмотрим, сможет ли он нас подбросить». Я стиснула зубы, пойманная внезапной и иррациональной волной раздражения.

«Ладно», — ответила я, пытаясь скрыть раздражение в голосе.

После этого мы добрались до СКП без происшествий. Женщина за стойкой пропустила нас, как только папа назвал своё имя, и сказала подняться наверх в конференц-зал D. Я скривилась, вспомнив комнату, в которой встречалась с папой.

Один из агентов СКП указал путь, проведя нас по лестнице в длинный коридор. Конференц-зал, в который нас направили, был слева, и папа без колебаний открыл дверь.

Внутри был довольно скромного вида мужчина с взъерошенными каштановыми волосами и измученным выражением лица. Он встал, когда мы вошли, и я заметила, что он был на дюйм-два выше моего папы — редкое явление.

«А, заходите», — сказал он, засовывая кучу бумаг в ближайший конверт. Ещё три папки лежали разбросанными по столу перед ним, каждая толщиной почти в дюйм.

«Извините за беспорядок», — продолжил он и протянул руку. — «Неделя выдалась напряжённой. Я заместитель директора — Реник».