Том 12 Глава 8

Я уже забыла, когда в последний раз высыпалась. И совсем не так хотела бы начать свой день.

Я настолько устала, что не могла заснуть, не могла унять лезущие в голову мысли, не могла удержаться от того, чтобы последний разочек проверить территорию и убедиться, что люди в безопасности. И в довершение всего — боль от ранений, которая выдергивали меня из зыбкого полусна каждый раз, когда я шевелилась или меняла позу. Едва утренний свет начал проникать сквозь щели металлических ставен, я накрылась подушкой и попыталась урвать ещё несколько часов сна.

Надо выспаться на случай, если меня угораздит столкнуться с Манекеном или любым другим из Девятки. Два-три часа сна в сутки до добра не доведут.

Хотя, по моим ощущениям, дополнительные часы отдыха ничего не изменили.

Боль от ран и боль в измученных мышцах — после забега босиком и схватки с Манекеном — слились воедино. Казалось, всё тело превратилось в сплошной синяк. Проще было сказать, что у меня не болит. Грудной клетке досталось больше всего — каждый вдох отдавался болью справа внизу. Я встала с кровати только со второй попытки.

Я быстро осмотрела себя. Вместо живота — один сплошной сине-жёлтый кровоподтёк. На ощупь тело под синяком не было ни жёстким, ни слишком податливым. Значит — если я правильно помню — внутреннего кровотечения нет.

Если так будет продолжаться, нужно ещё раз записаться на курсы первой помощи: освежить в памяти теорию и подтянуть практику. Казалось, февраль был целую вечность назад. Слишком много всего случилось за последние месяцы.

Я прошаркала в ванную и тихо застонала: пол был усыпан осколками от зеркала и дверцы душа. Вернувшись в комнату, я нацепила шлепанцы, нашла рубашку, которую не жалко, и бросила её на пол ванной. Я повозила рубашкой по полу, расчистив его от большей части осколков, выгребла стекло из душевой кабинки на плиточный пол и включила воду. Напор и вполовину не был таким, как обычно. А вода была холодной. И не потеплела даже после того, как я подождала, подержав руку под струёй.

Я всё равно запрыгнула в душ, надеясь проснуться. Ну и постараться превратить свою причёску во что-то приемлемое: если волосы не помыть, то потом расчесывать их — сущий ад. Тем более что все зеркала на тысячу километров вокруг разбиты.

Я вытерлась, надела контактные линзы, расчесала влажные волосы, напялила шлёпанцы и двинулась в спальню одеваться, лавируя в море битого стекла.

Телевизор, ноутбук и телефон не работают. Нет никакой информации о последних событиях. Я не могу позвонить. Не могу посмотреть новости и проверить, что случилось за ночь. Не могу даже узнать, сумела ли кого-нибудь спасти, пока бежала и оставляла сообщения. Мне оставалось только ждать худшего, что портило и без того сомнительное настроение.

Я спустилась вниз, открыла дверь на второй этаж. Он был относительно цел: металлические ставни не дали огромным окнам засыпать стеклом помещение, террариумы изготовили из пластика, а не из стекла. Не хотела бы я остаться в комнате с несколькими десятками стеклянных ящиков, зная, что Птица-Хрусталь в городе.

Хорошо — меньше комнат убирать. Беспорядка и так хватает.

Сьерра и Шарлотта разговаривали внизу, у кухонного стола. Как только я вошла, они замолчали.

Они молчали, когда я подошла к буфету. Чай. И, может быть, обжаренный лаваш, бекон, яйцо…

Я заглянула в буфет, и мои надежды начать день с нормального завтрака испарились. Баночки со специями, стоящие на одной полке с пакетиками чая, были уничтожены. Их содержимое — вместе с бесчисленным числом стеклянных осколков — засыпало весь буфет. Пахло корицей, тмином и разными сортами перца. И это были ещё не все потери: бутылки с соусами на верхних полках лопнули и залили нижние полки и ящики своим содержимым пополам со стеклом. За ночь всё это застыло.

Я посмотрела на девушек. Никто не заговорил — а Шарлотта и вовсе отвела взгляд.

Ненавижу такие ситуации. Ненавижу чувствовать себя ранимой и знать, что кто-то видит меня такой. Вся избитая, больная и хромая, я выглядела для них обычной смертной. Я оказалась не способна остановить нападение Манекена, не способна защитить и предупредить моих подопечных о Птице-Хрусталь. Смогут ли они воспринимать меня как босса? Ведь Сьерра даже старше меня.

Ладно, мне всё равно нужно поручить им работу. Сосредоточимся на буфете и разрушениях в нём.

— Шарлотта, готова к работе?

— Да, — сказала она. Когда я повернулась, Шарлотта снова отвела взгляд. Да, я пропустила несколько ударов, но неужели выгляжу настолько плохо?

— Придётся пройтись — мне нужно быть в курсе событий. Ты пойдёшь на территорию парня, которого зовут Регент. Это друг, и до него недалеко. Расскажешь ему об инциденте с Манекеном, сообщишь, что я жива, и узнаешь, что случилось со Сплетницей и с отцом.

— С отцом?

— Он поймет, что я имею в виду.

— Ладно, — ответив, Шарлотта посмотрела мне в глаза. Уже лучше. Я написала для неё адрес, посмотрела, как она надевает туфли и выходит через подвал.

— А я? — спросила Сьерра.

— Иди в подвал, найди ящик с провиантом и тащи наверх. Там должна быть походная газовая плита. Свари рис, потом начинай прибирать буфет. Надень перчатки и отбери продукты, которые мы можем использовать. Остальное выброси. Если понадобиться, возьми коробку от еды, чтобы сваливать мусор.

— Хорошо.

Я подошла к углу и взяла метлу и совок.

— Ты тоже будешь убирать?

— Да. Ты была в больнице вчера? Что там произошло?

— Сначала никто не слушал меня, когда я пыталась предупредить их. Потом в больнице появилась Батарея и подтвердила, что Бойня Номер Девять в городе. Люди начали готовиться, но не успели особенно много сделать за десять минут. В больнице много народу и много оборудования, мониторов и экранов, много окон. Все, кто мог, залезли под кровати, люди прикладывали матрасы к окнам в палатах, где пациенты не могли двигаться.

— Многие пострадали?

— Я точно не знаю, — нахмурилась Сьерра. — Был хаос, люди бегали, оборудование падало. Батарея пыталась схватить меня и узнать, откуда мне всё известно, но мне удалось ускользнуть под шумок, и я всю ночь просидела в комнате родителей, надеясь, что меня не заметят.

— Они в порядке? Твои родители?

— Они в порядке.

Я слегка улыбнулась.

— Это хорошо.

Она улыбнулась в ответ.

— Знаешь, ты не такая, какой я тебя представляла.

— Честно говоря, я не такая, какой и сама себя представляла, — заметила я и вернулась к уборке кабинета. Нашла совок и выпрямилась.

— Это напомнило мне… — Сьерра запнулась. — Не важно.

— Говори.

— Это было не вчера, но я слышала кое-что в больнице. Что-то про тебя и Оружейника…

Я вздохнула, неожиданно почувствовав, насколько устала. Увидела, что Сьерра вздрогнула:

— Я не хотела расстраивать тебя.

— Всё нормально. Что ты слышала?

— Что ты предала свою команду и хотела быть героем, но… — она замолчала. — Не смогла?

Она передумала и закончила не так, как собиралась. О чём Сьерра промолчала? Остановилась ради меня или из чувства самосохранения, чтобы не разозлить злодея? Я хотела быть героем и облажалась?

Учитывая недавние события, не уверена, что мне стоит винить её в подобных мыслях.

— Нет, всё не совсем так, — ответила я. — Если вкратце, то когда-то, давным-давно, я хотела быть на стороне хороших парней.

— Что случилось?

— Потребовалось время, чтобы разобраться, но в итоге я решила, что лучше иметь на своей стороне таких, как Сплетница и Мрак, чем людей вроде Оружейника.

— Оружейника? Он настолько плохой?

— Настолько плохой, что Манекен предложил ему место девятого члена своей группы.

Глаза Сьерры округлились.

Я решила не упоминать, что двое моих товарищей, включая того, к которому я послала Шарлотту, тоже выбраны в кандидаты. Регент из злобы, а Сука… Не знаю, что там произошло.

— Я пойду наверх, приберу на балконе и в других комнатах. Крикни, когда рис будет готов или когда найдёшь что-то, что сгодится на завтрак.

— Хорошо.

Я направилась в ванную и начала подметать. Затем выпустила насекомых и отправила их помогать мне искать осколки, которые пропустила метла.

Я командовала и другими насекомыми. Стараясь не использовать пауков, которых задействовала в схватке с Манекеном, я созвала насекомых с окрестностей. Самых слабых, мелких и бесполезных отправила на завтрак паукам. После этого накормила тех, кто менее зависим от белка. Призвав оставшихся насекомых по соседству, я принялась собирать мельчайшие кусочки стекла по всему дому.

Неопределенность, беспокойство о Лизе и об отце, нарушение привычного режима дня, неудачные попытки позавтракать и принять душ окончательно испортили мне настроение. Хотела бы я сказать, что наведение порядка помогло почувствовать себя лучше… Нет, отчасти это так, но уборка недостаточно отвлекала внимание и не решала остальных моих проблем. Я не могла расслабиться, учитывая всё, что мне приходилось держать в голове.

Я чувствовала, что мои действия нисколько не помогают Дине.

Когда я закончила с ванной, то прибрала комнату и открыла ставни. Стекло напротив них осыпалось на балкон второго этажа, отдельные осколки застряли в древесине. Насекомые услужливо принесли их мне.

Мириады осколков обрушились, едва я открыла тяжелые ставни за подставками с манекенами для костюмов. Я вышла на балкон и стала выметать стекло и собирать его в ведро, а насекомые подбирали мелочь, которая не попадала в совок. Я работала на открытом балконе без костюма, но концентрация насекомых была не столь велика, чтобы привлечь чьё-то внимание.