Том 16 Глава 6.2 Интерлюдия 16 (Отступник)

Тяжёлые шаги несли его сквозь толпу людей, которые переживали худший в своей жизни день. Доктора и медсестры, которые после многих лет труда никогда не смогут вновь заняться своей работой. Молодые родители, большинство лет двадцати-тридцати, которые отводили взгляды, или плакали, смотря в никуда покрасневшими, опухшими глазами. Родные, которые старались поддержать их, но не знали как, да и сами страдали не меньше. Полицейские и следователи, которые пытались собрать заявления, опросить свидетелей, хорошо понимая, что семьи вряд ли что-то смогут сообщить. Молодой сотрудник полиции замер с блокнотом в руке, не в силах записать ни строчки показаний.

Однажды он испытал подобное. Был лишь наблюдателем, очевидцем последствий, испытывающим ужас не от самой трагедии, а от невозможности помочь, от незнания того, что следует делать. И потом опять и опять возвращался к случившемуся. Он отогнал воспоминания, пока они не захватили всё внимание. Отвлечься легко, когда есть работа. А если работы не было, он позволял себе впасть в особое состояние, в котором разум разделял окружающий мир на составные части, и пытался понять, как их собрать по-другому.

Но прямо сейчас работа была.

Он посмотрел на окно. Четыре или пять часов назад через это самое окно родители смотрели на своих новорождённых детей. Теперь же оно закрыто простынёй, перечёркнутой желтым крестом полицейской ленты.

Нужно идти дальше. На очередном шаге что-то кольнуло его правую стопу. Будто в ботинок попал камешек, вот только камешка там не было. Он вытянул палец, словно пытаясь пошевелить им, искусственные нервы, соединённые с костюмом, перехватили сигнал нервов, и до ноги он не дошёл. Он почувствовал движение воздуха, шлем захлопнулся. Ещё одна команда — и микрофон включился.

Когда он заговорил, его голос услышал только микрофон:

— Заметка. Протез правой ноги ощущается чужеродным. Стоит осмотреть подошвы моих старых ботинок, возможно, одна нога была длиннее другой. Можно проверить видеозаписи со мной, сравнить старую походку с новой. Нужно внести изменения в график, чтобы провести эти процедуры во время следующей проверки.

Закончив запись, он выключил микрофон и открыл дыхательные отверстия. Две женщины стояли обнявшись и смотрели на него заплаканными глазами. Они надеялись на чудо, хотели, чтобы оно свершилось. Но вернуть их ребёнка ему было не под силу. Он мог предложить им лишь месть. Или справедливость. В таких случаях грань между ними чертовски размыта.

Когда он зашёл в приёмную, шериф уже ждала.

— Отступник? — спросила она. Шериф оказалась невысокой седой женщиной, возрастом около шестидесяти лет. Скорее всего, после работы в Бостоне или Броктон-Бей она «ушла в отставку» в маленький город в глуши. Она не ожидала столкнуться с подобным в отставке, никто не ожидал бы, но держалась достойно, так что, скорее всего, подобный опыт у неё уже был. Она потеряла нескольких сотрудников, а среди жертв в таком маленьком городе наверняка были её знакомые. Тем не менее, она сохраняла присутствие духа, а её взгляд был полон решимости.

Она сразу ему понравилась.

— Да, мэм, — он переложил копьё в левую руку, чтобы обменяться с ней рукопожатием.

— Миранда Геринг. Шериф. Формальности можно опустить, — похоже, что эту фразу она говорила при каждом знакомстве. Она нахмурилась. — Мне… сложно передать, как я ценю, что вы здесь.

Что ей ответить? Он так и не придумал.

Она изучала его. Взгляд скользнул на оружие — четырёхметровое копье.

— Как вы вообще пользуетесь им в помещении?

— Оно складывается и может уменьшаться вдвое, — ответил он.

— Понятно, — она потрясла головой, будто отгоняя лишние мысли, чтобы снова погрузиться в кошмар. — Хотите начать с детского отделения?

— Нет, — он покачал головой. — Я догадываюсь, что там было, и вряд ли найду что-либо полезное. Покажите мне другие места.

Не говоря ни слова, она повернулась и повела его к лестничному пролету. Он обратил внимание на выбоины в стене. Пять-семь сантиметров глубиной, с брызгами крови у каждой. У каждой выбоины и следа крови были приклеены пластиковые пакетики. В пакетики были вложены бумажки с описанием улик. Он мог угадать преступника: Джек.

Она повела его вниз по лестнице. Мысленный импульс достиг оборудования, и копье разделилось на три гибко связанных части. Привычным движением он спрятал оружие подмышку.

— В городе есть паралюди?

— Трое. Ничего особенного. Указ и Поправка, низкоуровневый Властелин и низкоуровневый Излом. И ещё одна злодейка, которая иногда пробует удачу в каком-нибудь большом городе, и возвращается, когда её там прижмут. Зовет себя Дева-к-Беде.

Когда они прошли через дверной проем, он вновь разложил копье.

— Я её знаю. Движок и Излом. Устраивает бури, неравномерно распределяя гравитацию, пространство и время. Указ и Поправка справлялись с ней?

— Справлялись, с нашей помощью. Почему вы спрашиваете?

— Бойня номер Девять набирает бойцов. Их стало меньше, и сейчас для них важнее количество, чем качество. По крайней мере, пока они не окрепнут настолько, чтобы стать разборчивыми. Тогда они начнут заменять слабых более сильными. Я не хочу, чтобы они зашли так далеко.

— Понятно. Но зачем она им сдалась? Деву-к-Беде сильно сдерживает нехватка контроля над силами. Не хочу сказать, что с ней не было проблем, но и серьёзной угрозой она никогда не была.

— Она способна наносить тяжёлый урон. Девятка может дать ей контроль над силами, или наоборот — использовать нехватку контроля. Не следует забывать, что их могли заинтересовать Указ и Поправка. Отправьте мне их досье, пожалуйста.

— Конечно.

Вообще-то, ему не было нужды в этих досье. СКП предоставило доступ ко всем делам, кроме тех, к которым требовался самый высокий уровень допуска. Он подозревал, что если будет надо, то Дракон и к ним получит доступ. Но просьба к шерифу позволяла ему понять, так ли она желает сотрудничать, как говорит, и насколько тесно она связана с героями города. Просьба не встретила препятствий, что обнадеживало.

Она провела его к передней части первого этажа и остановилась на границе места преступления. Путь, которым двигался Крюковолк, был легко различим. Жертвы и куски их тел были разбросаны по помещению. Первые были накрыты простынями, вторые — кусками ткани. С кровью, покрывающей весь пол, сделать было ничего нельзя. Cотрудники полиции были сплошь из приезжих, и все остались за пределами помещения — свободного места было мало, всё место занимали улики.

Отступник осмотрелся.

— Сначала они ударили по отделению для младенцев. Затем Джек и Сибирь отправились в другие части здания. Ваши сотрудники приняли вызов, но они не знали точно, чего ожидать. Они вошли через приёмный покой, но здесь их ждал Крюковолк. Я прав?

— Да, — ответила шериф Геринг, уткнув глаза в какой-то листок. Ее спокойствие таяло, а из-за нахлынувших эмоций поза и выражение лица смягчились, резкость черт сгладилась.

И опять он не знал, что сказать. Он нужна была ему собранной и дееспособной, но любая фраза могла сделать только хуже. Он не хотел, чтобы она раскисла, но ситуация шла именно к этому. Видимо, это неизбежно. Возможно, если она разрыдается, то будет потом сожалеть, но необходимое для погони время будет упущено.

— Скажи, что в этом нет её вины, — подсказала Дракон ему в наушник.

— Здесь нет вашей вины, — сказал он шерифу. — Они всё спланировали. Уверен, они специально устроили всё так, чтобы ваше отделение до последнего момента оставалось в неведении о том, что происходит на самом деле. А Крюковолк сидел в зале ожидания в гражданском обличье, и был неотличим от любого другого ожидающего приёма пациента.

— Это соответствует тому, что мы знаем — ответила она и подняла взгляд на Отступника.

— Они делают это годами, девяносто девять процентов времени. Наносят удар по удалённым районам, вселяют страх в местных жителей. Иногда это попадает в новости, становится сенсацией, но чаще остаётся незамеченным…

— Вернись к работе. Не уходи от темы.

— …потому, в любом случае, вы бы поступили так же. — сказал он, чувствуя, что не закончил свою мысль. Конечно, если бы на её месте был он, то, прежде чем действовать, в первую очередь досконально разобрался бы в том, что происходит, однако он всё-таки решил последовать совету Дракона.

— Вы правы. Но от этого не легче.

— Не легче, — согласился он. — Я и не ждал, что станет легче.

Линза правого глаза начала менять диапазоны и разрешающую способность, пока место преступления не предстало в мельчайших деталях. В ультрафиолетовой подсветке кровь ярко сияла, была видна каждая пылинка. Во всей комнате стали заметны отпечатки пальцев, следы ног и даже разнообразные узоры на пыли, нарисованные ветром из окна. Отступник начал медленно продвигаться вглубь, ступая только там, где он не рисковал повредить какие-либо улики.

— Вы охотитесь на них?

— Да.

— Вы не могли бы сделать мне одолжение?

— Возможно.

— Расскажите мне. Если найдёте здесь что-то полезное. Если сможете их выследить и остановить благодаря тому, что здесь нашли.

Он смотрел на окружающее пространство, раскрашеное белым, серым и красно-коричневым цветом высохшей крови. Все краски были выцветшие, пустые. Журналы и брошюры были залиты брызгами артериальной крови, а яркая одежда скрыта простынями.

— Расскажи ей всё как есть, — подсказала Дракон.

— Он ждал здесь, — Отступник указал на стул. — Судя по брызгам крови и направлению падения тел, Крюковолк не останавливался с того момента, как начал действовать. Живая бензопила. Я пытаюсь представить, как всё происходило, и понять, как они действуют и каковы их цели.

— Получается? — спросила Геринг.

Он сохранил настройки линз и переключился на радиографическое ультразвуковое сканирование. Мир стал бесцветным, свет и темнота нарисовали картину плотностей, и сейчас он увидел расплывчатые фигуры тел, укрытых простынями. Он закрыл маску, чтобы шериф не могла услышать, и произнёс в микрофон:

— Подсчитай черепа.

— Двадцать два.

— Двадцать два тела, — сказал он вслух. — Это только в зале ожидания. Довольно много, учитывая размер городка и позднее время нападения.

— Здесь единственный нормальный госпиталь на весь район. Мы принимаем людей из соседних городов, их доставляют на скорой и на вертолёте.

— Понятно. И всё же это больше, чем я ожидал. Я думаю, когда началось нападение, руководство больницы сделало объявление. Люди пришли сюда, вероятно, им сказали остаться здесь и сохранять спокойствие. Вошли ваши сотрудники, и Крюковолк напал. Люди растерялись из-за конфликта между чувством самосохранения и указанием руководства больницы, которые не владели полной картиной.

— Не нужно обвинять, — прошептала Дракон. — Виновата здесь только Бойня номер Девять.

— Он промчался через комнату ожидания к дверям, отрезал путь к отступлению и разорвал всех, кто оказался на пути. Он новичок в этом деле. Привык сражаться с людьми, которые оказывают сопротивление, людьми с суперсилами и представителями правопорядка, подготовленными и имеющими оснащение для боя. То, что произошло здесь, больше похоже на поведение лисицы в курятнике. Люди поворачиваются, чтобы бежать в коридор, но он отрезает им проход, сгоняет к центру комнаты и убивает.

Он увидел боль на лице шерифа, но пока она держалась.

— Это полезно?

Отступник кивнул:

— Крюковолк, в общем-то, был доволен тем, чем занимался в Броктон-Бей. Он считал себя воином, генералом, и во всём, что он делал, присутствовал оттенок чести. Не в том смысле, что он считал себя благородным, нет. Он следовал кодексу. Человек, который выбрал его, Птица-Хрусталь, больше не член Девятки. Почему же он с ними? Наше рабочее предположение — имели место угрозы и вымогательство. Однако его мотивация быстро меняется. Он приспосабливается к новому типу мышления. Возможно, что Джек Остряк, так или иначе сумел убедить его.

— Или он полностью под их контролем, — сказала Дракон по личному каналу.

— …или его заставляют, — сказал Отступник для шерифа. — Какой-нибудь имплантат, который превратил его в марионетку.

Он взглянул через плечо на шерифа, но она ничего не сказала.

Назад к работе. Он указал копьём на место, где сидел Крюковолк, проследил путь, которым двигался злодей. Входная дверь, один коридор, затем второй. Неровный зигзаг. Люди столпились в центре комнаты, он прыгнул на них и прикончил.

Взгляд Отступника скользнул к приёмной стойке. Здесь тоже была разбрызгана кровь, но это самая дальняя точка на пути Крюковолка. Вероятно, это была последняя перед уходом цель.

Отступник настроил линзы на брызги крови и отпечатки ступней и зашёл за стойку.

Здесь были ещё тела. Одно из них подпирало стену, и жидкость, пропитавшая простыню, была скорее коричневого цвета, чем красного. Его живот был распорот. Последний погибший.

Кончиком копья Отступник сбросил простыню с головы мужчины. Молодой, голова побрита, рубашка с воротничком и со звездой на плече, кевларовый бронежилет. Рука и ладонь изуродованы. Отступник изучил пол вокруг, отмечая присутствие отпечатков ног, затем вернул простыню на место.

Продвижение по комнате было медленным, и не потому, что он пытался сохранить улики. Ему нужно было подумать, составить полную картину и убедиться в том, что он хотел сказать шерифу.

— Нашли что-нибудь? — спросила она.

— Ваш заместитель погиб в схватке, — сказал он. — Боролся до последнего.

Она сжала челюсть и, он заметил, что её глаза заблестели. Она отвела взгляд на стену.

— Он не мог победить. Только не Крюковолка. Но думаю, он дал нам то, что нужно.

— Правда?

— Анализ сражения наводит на мысль, что Крюковолк отвечает за свои действия. Более того, я думаю, Джек Остряк обучает его. Генерал и головорез соревнуются друг с другом и учат друг друга своим, так сказать, умениям. Джек собирается продолжать игру, поддерживать интерес Крюковолка и не дать ему остановиться. Какой ближайший город?

— Прескотт.

— А следующий?

— Энфилд.

— Спасибо, — сказал он. — Я хочу поговорить с напарником, вместе мы посетим Деву-к-Беде, если только с ней уже не разобрались, после этого мы отчаливаем. Если повезёт, мы будем у них на хвосте.

— Накажите ублюдков.

— Я постараюсь, чёрт возьми.

Он протянул руку, и она пожала её. Он повернулся и пошёл к выходу, отправляя нервные импульсы к компьютеру в модуле, составляя карту больницы и накладывая на неё изображения, которые он получил через визор. Он вышел на улицу и направился к полю, где приземлился модуль Утер.

— Поговори со мной, Колин. Есть какие мысли?

— Крюковолк распотрошил заместителя шерифа и стоял, наблюдая, как тот медленно и мучительно умирает. Были отпечатки на другой стороне комнаты, вероятно, Джека, просмотри запись. Он стоял спиной к шкафу с документами.