Том 16 Глава 7

Когда живёшь в городе, постоянно сталкиваешься с одними и теми же проблемами. Преступность, необходимость запирать двери, заторы на дорогах, толпы людей, путающихся под ногами; со всем этим мы так часто встречаемся, что воспринимаем как рутину. Относимся как к фоновому шуму, или справляемся на автомате. Но мы не могли так же легко игнорировать строительные работы — на них всегда ворчали и жаловались. Может, потому, что они вмешивались в нашу жизнь настолько грубо и раздражающе, так часто меняли свою громкость, расположение и интенсивность, что мы просто не могли к ним привыкнуть.

Но не сегодня.

Нет, я даже испытывала некоторое удовлетворение и ощущение безопасности, когда бульдозеры и сваебойные машины выехали работать на моей территории. На каждую машину на дороге приходилось десять мусоровозов и пять грузовиков, везущих материалы.

Я знала, что ко многому из этого приложил руку Выверт. На всей территории что-то строили и убирали, а строительные инспекторы проверяли район, несмотря на все предупреждения, что тут правит весьма серьёзная, плохая и непредсказуемая Рой — скорее всего, Выверт дал кому-то взятку, или эти строительные компании принадлежали ему самому.

Чёрт возьми, я не находила себе места. Я хотела пойти к Выверту и поговорить о Дине, я бы так и поступила, если бы Трикстер не заговорил первым и не заявил, что собирается противостоять Выверту. Я подозревала, что Выверт не скоро высвободит Дину, и если он находился под достаточным давлением, чтобы услышать Трикстера, то меня он, естественно, не выслушает. Если ему есть что предложить Трикстеру, ему явно не понравится, что я его отвлекаю. Мне нужно было подождать. Мне это не нравилось, но я признавала разумность этого шага.

Внимание Трикстера было сосредоточено на Ноэль, но не было никаких признаков того, что Выверт имел хоть какие-то успехи на этом фронте. Почти всё, что я знала по этому поводу, я узнала от Сплетницы, ещё кое-что выплывало во время коротких бесед со Скитальцами о нашей стратегии. Ноэль была девочкой и, скорее всего, тяжело болела.

Весьма вероятно, что Трикстер пытался спасти Ноэль так же, как я пыталась спасти Дину. Но обстоятельства, очевидно, были разными: для Скитальцев Выверт в этой ситуации был наилучшим вариантом решения проблемы, тогда как для Дины — её причиной.

Всё же это заставило меня задуматься.

Официально мне нельзя было вмешиваться в дела на территории. Я не собиралась сейчас нарушать приказы, рискуя расстроить Выверта. Значит никаких костюмов, никаких появлений, никакого вмешательства в управление.

Что заставило меня подумать о Сьерре. С моей способностью ощущать предметы через рой легче всего было определить из всех именно её. По дредам.

Я не могла найти её.

Но сразу нашла Шарлотту. Это было легко: в компании детей в полуквартале отсюда она раздавала каждому ребёнку по две упаковки из шести пластиковых бутылок, чтобы те относили их рабочим.

— Ты так лежишь с тех пор, как я проснулся: глаза полуоткрыты и смотрят в никуда.

Я зажмурилась, потом протёрла глаза:

— Привет.

— Привет.

Я посмотрела на Брайана. Он сел, одеяло наброшено на колени. Я присмотрелась к нему. Боевых ран, которые я раньше видела на нём, больше не было. Шрамы от порезов Цикады, которые до этого покрывали его грудь, исчезли, как и другие старые раны и рубцы на руках и ладонях. Физически он был в идеальной форме. Физически.

Прошедшей ночью я достаточно исследовала его тело, чтобы это заметить. Ночь не была идеальной, не сказать даже, чтобы отличной, скорее, просто хорошей. Принимая во внимание все неловкие или унизительные ситуации, которые могли бы произойти, я была рада и просто хорошей.

От таких мыслей я смутилась и подтянула простынь повыше к ключицам.

— Ты вообще спал?

— Немного. Проснулся посреди ночи, наделал шума. Странно, что я тебя не разбудил.

Я нахмурилась.

— Надо было разбудить.

Он покачал головой.

— Ты вымоталась. Как только я увидел тебя рядом, пришло осознание, где я нахожусь, и я смог отделить реальность от бреда. Прошло время, прежде чем я полностью расслабился, но я чувствовал себя неплохо. Неплохо быть здесь.

Как же я ненавидела, что ему приходится с этим бороться, и я никак не могла помочь.

— Тебе нужно с кем-нибудь поговорить? С психиатром?

Я видела, как он вздрогнул, верхняя часть его тела застыла в какой-то рефлекторной реакции.

Я ждала и не давила на него.

Он вздохнул, и я заметила, как напряжение уходит из его тела, мышцы расслабляются. До определённой степени.

— Разве не всем нам?

— Может быть. Но я волнуюсь именно за тебя.

— Я сам разберусь. Если я не справлюсь самостоятельно, то буду чувствовать, что это не считается, не решает проблему.

Мне не понравился такой ответ, но его тяжело было оспорить.

— Не хочу тебе докучать по этому поводу. Но ты можешь пообещать, что если улучшений не будет, ты обратишься за помощью?

— Все наладится. Должно. Я чувствую, что уже продвинулся вперёд, сумел заставить себя расслабиться и быть здесь, с тобой.

Я напряглась:

— Заставил себя?

— Это не то, что я имел в виду. Я хотел сказать, ну, знаешь… Я… я не могу расслабиться. Не могу сидеть спокойно, не могу прекратить оглядываться или заставить мозг прекратить прокручивать всякие сцены в голове. Но я могу успокоиться, если что-то делаю, например, сражаюсь против модулей Дракона, или если я рядом с тобой, лежу здесь, в твоей кровати, и стараюсь не разбудить тебя. Тогда я понимаю, что надо сосредоточиться, и у меня появляются определённые рамки, внутри которых я могу заставить себя работать.

Я обеспокоенно нахмурилась:

— Звучит так, словно в перспективе это создаст тебе ещё больше напряжения.

— Нет, — сказал Брайан, потянулся и взял меня за руки. Чуть сжал. — Ну же, нет. Неужели это именно то, о чем ты хочешь сейчас разговаривать?

— Я бы очень хотела поговорить о чем-нибудь другом, — сказала я.

Я не была уверена, что говорила правду. При свете дня всё казалось ещё более неловким. Всего несколько секунд назад я подтолкнула его к больной теме, заговорив о психиатрической помощи. Обидела его. Если я не соберусь с мыслями и не сконцентрируюсь, то не факт, что смогу избежать и других ошибок.

— Но?

— Но у меня уже кое-что запланировано с папой. Сейчас… — я замолкла и закрыла глаза, — девять двадцать восемь. Думаю, мне нужно помыться и одеться, что займёт примерно час, поесть, чуть пройтись по территории в обычной одежде, затем уже пойти к отцу. Я хочу провести время с тобой, но после всей недавней суеты и напряжённости этим утром нет никакого желания куда-то торопиться.

— Откуда ты знаешь, который час?

— Насекомые на часовых стрелках, — сказала я, указывая на ванную.

— А-а. Тебе нужна компания?

Мои глаза округлились.

— В ванной?

Он усмехнулся:

— За завтраком. И для прогулки по окрестностям, если хочешь. Мне бы не помешало осмотреться вокруг. Если мы пойдём в душ вместе, то потеряем счёт времени.

— Ага, — сказала я. — Давай позавтракаем и прогуляемся, хорошо?

Я вылезла из кровати, вытащила одну из простыней, чтобы было чем обмотаться, пока иду в ванную.

С помощью насекомых я ощутила, что Брайан встал с кровати и спустился вниз почти сразу после того, как я забрала простыню, зашла в душ и задёрнула занавеску. Он начал накрывать к завтраку: положил две тарелки на стол, а затем сказал что-то в пустоту.

Эта сцена стояла у меня перед глазами ещё некоторое время, пока я спускалась вниз. Я оделась: майка, джинсы и толстовка, обвязанная вокруг талии. Волосы всё ещё были влажными, хоть я и вытерла их полотенцем.

— Ты это со мной говорил?

— Я сказал, что, наверное, не слишком гигиенично, когда мухи садятся на тарелки.

Хорошо. Значит, он не сошёл с ума.

— Они сели лишь на краешки, и они мои. Из террариумов наверху. Стерильные, насколько это возможно.

— Ладно. Я просто сказал.

— Между прочим, я не могу слышать тебя через насекомых. Ты не в первый раз пытаешься так говорить.

— Понял. Не был уверен, ведь Сплетница говорила, что ты работаешь над этим.

Я покачала головой.

— Пока безрезультатно.

— А я уже привык разговаривать с пустыми комнатами. Иногда застаю Аишу врасплох. Позавтракаем? Садись, я поставлю чайник. Не хотел его наполнять, пока ты была в душе.

— Спасибо.

По некоему негласному соглашению мы не говорили о работе. Не обсуждали Выверта, Дину, Скитальцев, Дракона или Девятку. Вместо этого мы беседовали о любимых фильмах и сериалах, моих любимых книгах и наших детских воспоминаниях. Телепередачи, которые мы смотрели и почти что забыли, случаи из школы.

По мере того, как я погружалась в воспоминания, в разговоре часто всплывала Эмма. И родители. Эти трое были центром моего мира, все остальное было далёко, играло второстепенную роль. Эмма отвернулась от меня, мама нас покинула, а папа… я должна признаться, что сама покинула его.

Я не рассказывала об особо тяжёлых переживаниях, но упомянула, что Эмма была одной из тех, кто издевался надо мной и портил жизнь в школе.