Том 17 Глава 7
Ноэль закричала, выгибая спину.
— Да уж, — сказал Краус, когда взялся за трубку, которая тянулась к её руке из капельницы с кровью. Он вытащил её, затем удалил пластырь, который удерживал трубку. — Это просто неизбежно привлечёт чьё-то внимание.
Кардиомонитор беспорядочно выдавал то прямые линии, то серии быстрых сигналов. Его сердце пропустило несколько ударов, когда он осознал, что ровные линии — это не к добру. Равномерный рёв за стеной обозначил включение сигнала тревоги.
Он встал и заблокировал дверь комнаты стулом, на котором сидел. Ноэль снова закричала, издавая протяжный, вымученный вой.
Он тоже так кричал? И так же долго? Он почувствовал внезапно нахлынувшую тревогу.
Кто-то ударил всем телом по двери комнаты, но стул держал её крепко.
Крауса это не слишком обеспокоило. У него была его сила, и если дойдёт до её использования, вопрос только в том, чтобы…
Перед ним простирался незнакомый пейзаж. Планета меньше, чем Земля, настолько меньше, что кривизна горизонта была заметна невооружённым взглядом. Он понял, что смотрит на множество горизонтов одновременно. Это не его органы чувств.
Но даже на таком небольшом мире он все равно не должен был бы видеть горизонт. Но сейчас его чувства были гораздо острее, или атмосфера — прозрачней. Почему-то все предметы были видны хуже, расплывались по краям, но это не мешало его способности видеть, проблемы были только со сбором цельной картинки. Как киноплёнка с вырезанными испорченными кадрами, но только кадры не были последовательными. В них ощущалась глубина — во многих смыслах.
Он сосредоточился на ландшафте и заметил, насколько он неровный. Там, где друг на друга находили огромные пласты горных пород, в земле появлялись впечатляющие провалы и трещины. Сжатая почва, щебень и скальные породы формировали зигзагообразные уступы и глубокие пропасти.
Он мог сосредоточиться на роще кристаллических фигур. Они больше походили на стекловидные сталагмиты, чем на людей, и планета трижды обернулась вокруг оси, пока они сдвинулись на едва различимое расстояние. Но при этом они общались, вибрировали, издавая инфразвуковой гул, передавали друг другу сложные идеи.
Он попытался расшифровать их гул, но столкнулся с распадом, с искажением изображений, которые «склеивались» вместе, за неимением лучшего слова. Его видение перенеслось к следующей сцене. Две кристаллических фигуры, которые плавно двигались друг к другу.
Он понимал, чем они отличались от остальных. Они были крупнее, и перемещались по земле там, где не было скопления «мёртвых» кристаллов, которые оставляли за собой другие подобные сущности, подобно проползшей улитке, оставляющей за собой слизь. И они не были ограничены экватором, где было жарче всего.
Они приблизились друг к другу, соприкоснулись…
«Я видел это раньше. С другого ракурса. Это повтор».
Казалось, не прошло и секунды, но он ошеломлённо увидел, что ножки стула заскользили по полу. Стул упал на пол, и дверь широко распахнулась. Человек в военной форме ворвался в помещение. Приклад винтовки врезался Краусу в живот, и он рухнул на пол.
— Ты что творишь?! — заорал на него мужчина в униформе.
Краус закашлялся и застонал, когда его желудок восстал против такого обращения. Глазами и силой он обшаривал окружающее пространство. Что же можно поменять местами с военным или с его винтовкой? Взглядом он оценивал массу, размеры тел и примерный объем, пытался соотнести их с тем ощущением, которое возникало у него от оружия или от военного.
Мужчина пнул Крауса.
Заменить оружие на лампу? Не пойдёт, лампа слишком лёгкая.
Он решил поменять местами себя и военного, вдыхая побольше воздуха, чтобы компенсировать разницу в объёмах. Мужчина был крупнее Коди, и подготовка заняла несколько лишних секунд.
Краус охнул, когда военный снова его пнул.
Есть контакт. Он вздрогнул, когда удар пришёлся в голову, закрыл глаза…
И снова оказался в другом месте. Он видел, как уплотняется энергия, как переплетаются две фигуры, и как рождается множество сущностей — похоже на рождение новой звезды, вот только все эти создания были живыми.
«Нет, — подумал он. — Надо сосредоточиться. Всё это из-за Ноэль. На меня влияет то же, что и на неё. Индуцированная реакция».
Он заставил себя отвести взгляд и сфокусироваться на своей силе.
Ничего. Его тело было не здесь.
Он судорожно пытался выбраться, изгнать из головы видения, сфокусироваться на пустоте, а не на бесконечном числе сущностей, которые устремлялись прочь от взрыва.
Плохо было то, что видение само решало, когда ему следует закончиться. К счастью, он не был совсем дезориентирован, когда вернулся в реальность.
Его сила всё ещё держала захват на человеке в военной форме. Краус поменялся с ним местами.
Не то чтобы ситуация сильно поменялась. Он всё ещё лежал на полу, а военный стоял, но сейчас Краус был за спиной у своего противника.
Замешательство, вызванное телепортацией, выиграло Краусу лишнюю секунду. Он поднялся на четвереньки, и врезался плечом и боком под колени мужчине.
Военный упал, и Краус поспешил подняться на ноги.
Оружие всё ещё представляло опасность, и он не мог найти предмета, на которое его можно было бы заменить. Все предметы в больничной палате были либо слишком лёгкими, либо мелкими, либо и то, и другое сразу.
Ноэль закричала.
«У неё это длится дольше, чем у меня».
Краус перекатился и попытался достать винтовку. Ему удалось лишь схватиться за неё, но не вырвать из рук военного.
Всё так же ревела сирена, кардиомонитор постоянно выдавал то сигналы высокой интенсивности, то подозрительно тихий писк, а Краус проигрывал борьбу за оружие. Он знал, если проиграет, то в него, скорее всего, выстрелят. Если он не использует свою силу, его изобьют до беспамятства. Но если он ею воспользуется — это поднимет ставки. Тогда военный может убить его просто ради самозащиты.
Мужчина тянул на себя оружие с такой силой, что его лицо исказилось от напряжения. Краус не был ни таким же сильным, ни таким упорным. Он почувствовал, как оружие выскальзывает у него из пальцев, почувствовал, как боль в руках начинает побеждать нежелание отдать военному его винтовку. Он знал, что в него выстрелят или ударят прикладом по голове, но эта боль…
Он потянулся… и что-то нашёл. Он не на то обращал внимание. Всё ещё слишком заморачивался насчёт формы, не думая о массе. Тяжёлое шерстяное одеяло, в которое была завёрнута Ноэль, весило почти столько же, сколько винтовка.
Но чтобы поменять два предмета, ему нужно было держать оба в поле зрения. Краус отпустил винтовку, вскочил на ноги и отскочил назад так быстро, как только смог. Солдат успел только схватить оружие, потянулся к спусковому крючку, как…
…винтовка исчезла, сменившись одеялом. Краус набросился на безоружного противника, сбил с ног и ухватил за запястья.
Краус закрыл глаза и ударил лбом в нижнюю часть лица мужчины в униформе. И ещё раз. По его собственному лбу струилась кровь — из того места, где зубы мужчины повредили кожу. Его противник освободил одну из рук и ударил Крауса по рёбрам три раза, каждый удар был гораздо сильнее, чем Краус мог ожидать.
«Похоже, этот бой я проиграю».
Используя свою силу, чтобы определить, положение винтовки, Краус схватил её и ударил прикладом в лицо мужчине. Он бил до тех пор, пока противник не перестал сопротивляться.
Краусу удалось подняться на ноги. Он медленно моргал, глядя на лежащего человека. Тот был одет в униформу, но это был не полицейский и не солдат. Какая-то другая служба. Его лицо превратилось в кровавое месиво, в открытом рту не хватало как минимум двух сломанных или выбитых зубов.
В коридоре столпились фельдшеры и врачи. Краус шагнул к двери, и они кинулись прочь.
Ноэль всё ещё билась в судорогах.
— Давай, Ноэль, — прошептал он. — Самое лучшее, что ты можешь сейчас для меня сделать — остаться в живых. Только бы не получилось так, что я тебя нечаянно убил. Я не смогу с этим жить.
Он замолк. В коридоре послышались ещё чьи-то шаги.
— И если это в твоих силах — может, немного поторопишься?
Когда он оторвался от реальности, погрузившись в видения, как много он успел увидеть? Была ли она на полпути к своей цели, или прошла только десятую часть?
Краус подвинул стул, чтобы заблокировать дверь, затем перенёс мужчину, которого вырубил, чтобы бессознательное тело удерживало стул на месте, а дверь — закрытой.
— Ну давай же, — произнёс он. — Давай…
И в третий раз он обнаружил себя в другом месте. Все воспоминания и мысли о больничной палате и бьющейся в судорогах Ноэль отступили, когда он почувствовал, что отвесно падает, ощутил жар при входе в атмосферу, но ему было на него совершенно плевать. С его нынешней точки зрения, эмоции тоже не играли роли.
Под ним простиралась безжизненная планета без воды, и она растягивалась в стороны до тех пор, пока не поглотила все его чувства.
От удара об землю было не больнее, чем от входа в атмосферу…
…И Краус снова оказался в больничной палате. Он пошатнулся, чуть не упал, но смог удержаться на ногах.
— Долго ещё, Ноэль?
Она тяжело дышала, но уже не кричала, капли пота выступили на лбу.
— Я… я… думаю, что всё закончилось, — сказала она. Её голос звучал гораздо сильнее.
— Тебе лучше?
Она дотронулась до живота, и, опираясь на руки, села. Её глаза округлились в изумлении.
— Да.
Краус почувствовал, как по его лицу расползается улыбка, такая широкая, что даже стало больно.
— Потрясающе. Чувствуешь себя как-то по-другому?
— Нет… не сказала бы.
— Ну, тебе досталась всего половина дозы. Если у тебя и появились какие-то силы, они могут быть достаточно слабыми. Возможно, что всё вещество, которое было в этих флаконах ушло на то, чтобы вылечить повреждения.
— Возможно, — она коснулась больничного халата.
Краус отвёл взгляд, неожиданно смутившись.
— Ты, наверное, хочешь переодеться. Я видел твою одежду в шкафу, там же, где простыни.
Он нашёл полупустой стаканчик, и вылил остатки в пузырёк, а его поместил во флакон. Когда Ноэль выбралась из постели, он отвернулся, чтобы не смущать её, закрутил колпачок, закрыв флакон с оставшимся раствором.
Кто-то громко постучался в дверь.
— Там есть ещё солдаты. Я надеялся, что процесс займёт меньше времени, — сказал Краус.
— Мы сможем сбежать?
— Зависит от того, насколько большое у них подкрепление. Чем больше, тем лучше для нас.
— Ты хотел сказать…
— Не-а, — сказал Краус. — Если прибудет огромное подкрепление, будет вообще отлично.
— Я… у меня кожа шипит.
— «Шипит»?
— Этого не видно, но ощущение такое, будто там множество мелких пузырьков, настолько маленьких, что я не могу их увидеть, но они бегут по моей коже.
— Хм. Ты можешь их контролировать?
— Нет. Или… в какой-то степени? Если я сосредотачиваюсь на них, натягиваю кожу, их бег ускоряется.
Шипение и натягивание кожи. Описание было не слишком-то понятным, но Краус сомневался, что смог бы внятно описать свои ощущения от давления или от того, как он применяет к предметам свою силу.
— Когда ты чего-то касаешься, ощущения изменяются?
— Да. Кажется, что кожа шипит под одеждой, когда я её надеваю, в тех местах, где ткань меня касается.
— Потрогай ещё что-нибудь. Если мы поймём, что у тебя за сила — возможно, мы сможем её использовать.
Повисло молчание. Краус ждал, пока Ноэль экспериментировала с силой.
Удар в дверь. Он напрягся. По крайней мере, в этот раз он окажется наготове.
— Почти нет ощущений. Меньше, чем от одежды.
Ещё один удар в дверь. Стул сместился, и Краус поправил его.
— Побеспокоимся позже. Используем мою силу, пока не выясним, как действует твоя.
Ноэль вошла в его поле зрения, полностью закутанная в зимнюю одежду.
Краус подошёл к окну. Улица освещалась только тусклым светом луны, который проникал сквозь облака. Внутри карантинной зоны было множество патрульных полицейских автомобилей, пожарных машин, и чёрные грузовики с бледно-фиолетовыми полосами и буквами «С.К.П.» на боках. Люди рядом с этими грузовиками были в той же униформе, что и человек, которого он только что побил, вот только на них ещё были шлемы.
В толпе были и кейпы. Краус заметил одного из них, в коричневом балахоне с посохом. Мирддин. Где-то с полдесятка героев собрались вокруг него. Его команда? Удивительно, что так много героев всё ещё были в городе. Неужели их тоже подвергают каким-то особым видам карантинных процедур?
Приходится делать всё задом наперёд, обдумывать стратегию, ещё не испытав собственную силу и не зная её пределов воздействия.
Краус оттолкнул от себя силу, дотянулся до двух мужчин в униформе СКП, в разных концах толпы.
Они поменялись местами. Он не мог увидеть между ними физических отличий, но они были встревожены, в замешательстве.
— Я могу заменить нас на кого-то из толпы, если понадобится. Может, ты знаешь что-нибудь про Мирддина? Джесс ничего такого не рассказывала?
Ноэль помотала головой.
— Чёрт. И ещё меньше шансов у нас узнать что-нибудь о его подчинённых. Насколько я понял, он что-то делает с карманными измерениями, которые таскает с собой. Когда я на него наткнулся, он будто бы переключил меня в такое состояние, когда я мог бродить вокруг и всё такое, но дотронуться ни до чего не мог.
Ноэль кивнула.
— Но он вообще-то не собирался этого делать. Он думал, что я просто появлюсь обратно на том же месте, из которого исчез. Но его способности плохо работают, когда что-то слишком часто перемещается между измерениями. Это означает, что его сила на нас будет срабатывать не совсем правильно.
— Если мы поговорим с ним, он послушает?
Краус выглянул наружу.
— Нет. Не думаю, что у нас получится. Мы сами по себе. Нам только… нам нужна благоприятная возможность. Держись поближе ко мне.
Мирддин поднялся в воздух. Двое из его подчинённых шагнули за ним. Перед одним из них на расстоянии полуметра от распахнутых рук висел блестящий чёрный шар размером с баскетбольный мяч. Он искрился электрическими дугами, которые были абсолютно чёрными, но в то же время сияли так, что были хорошо заметны в темноте. Другим кейпом была азиатка в раскрашенной маске и с гигантским фонарём в руках.
— Намечается заварушка, — сказал Краус, отступая от окна.
Мирддин взмахнул посохом, и оконное стекло разлетелось на осколки. Ещё один взмах — и он оказался в комнате, приземлившись с ощутимым ударом.
Краус смог получше его рассмотреть. Коричневое одеяние, нечто среднее между плащом и робой, на вид из мешковины, но под ней угадывался более прочный материал. Если высокий металлический ворот на его шее о чём-то говорил, то Мирддин под робой носил какую-то броню или защитный костюм. Должно быть, тяжёлый, но Мирддину, похоже, совсем нетрудно было его носить. Посохом ему служила отполированная непогодой сучковатая палка из прочного дерева. Верхнюю часть лица закрывало металлическое забрало, скорее, чтобы скрывать в тени лицо, чем в качестве брони. Он носил густую, аккуратно постриженную бороду. Каштановую, а не седую.
С этим противником Краус не смог бы сражаться лицом к лицу, а учитывая его броню и рост, он был слишком тяжёлым, чтобы его можно было с кем-то поменять.
— Сдавайся, — приказал Мирддин.
— Как-нибудь в другой раз, — ответил Краус. Он посмотрел на раненого солдата СКП, — у нас…
— Прочь, — произнёс Мирддин, направляя на того посох.
Солдат исчез в облаке тумана.
— …заложник, — закончил Краус.
Мирддин посмотрел на Ноэль, затем на Крауса.
— Так вас тут двое.
— Всего один, а тела два, — сказал Краус.