Том 20 Глава 5

При появлении героини в сияющей силовой броне столовая погрузилась в полную тишину, в которой каждое слово Дракона разнеслось, отразилось и достигло каждого ученика и сотрудника Аркадии.

По залу, словно эхо далёкого землетрясения, пробежал низкий ропот, доносящий информацию до всех, кто ещё не понял, что произошло.

В толпе была и Эмма — я мельком видела её среди отступающих к дальнему концу зала учеников. Её кожа всегда была светлой, но сейчас она выпучила глаза, и побелела, как полотно.

Я медленно выдохнула, хотя сердце в груди и колотилось, словно после тяжёлого забега.

Отступник шагнул вперёд, прикрыв собой дверь, ведущую на кухню. Я отступила на несколько шагов вглубь столовой, держа обоих героев в поле зрения перед собой. Часть моих насекомых проникли сквозь щели в двери, через которую вломился Отступник. Он захлопнул её за собой, но погнувшийся металл оставил достаточно места, чтобы наиболее мелкие из них смогли пробраться внутрь.

Отступник ударил копьём в землю. Все в помещении вздрогнули от прорезавшего воздух разряда, который на пути к двери пробежал вдоль открытых металлических труб и вентиляционных каналов. Все насекомые в коридоре мгновенно погибли.

Таким путём насекомых провести не получится.

Я огляделась. Пространство не было подходящим для схватки. Позади меня стояли прилавки, которые серьёзно ограничивали мои перемещения, но практически не мешали моим противникам. Кто-то уже дал сигнал Крутышу, Стояку и Адаманту. Трое героев направились в нашу сторону. Связанный Суховей остался снаружи.

Пятеро кейпов против меня одной. С учётом насекомых, проникших в здание за Крутышом, у меня было около тысячи летающих солдат, плюс немного пауков. Совершенно недостаточно для атаки. У меня не было ни роя, ни оружия, чтобы обеспечить хоть какое-то преимущество. Не было даже костюма, хотя вряд ли это имело значение.

Когда-то я с трудом понимала то, что Мрак говорил мне о репутации, о важности правильного образа и подачи себя. И вот теперь всё, что у меня оставалось — это образ и репутация.

Я сделала ещё один медленный выдох. Нужно успокоиться. Я повела плечами и хрустнула суставами. Ситуация уже не могла стать намного хуже, чем была сейчас. Как ни странно, от этой мысли я испытала некоторое облегчение, и напряжение частично покинуло меня. Если они решат упечь меня в тюрьму или Клетку, я всё равно ничего не смогу с этим поделать.

Они не нападали. Может, всё было не так плохо, как мне показалось? Может они здесь не затем, чтобы меня арестовать? Или они сейчас закрывали основные подступы для насекомых, чтобы снизить мой атакующий потенциал?

Или у меня были рычаги влияния, о которых я не подозревала?

Я отступила к прилавку и запрыгнула на краешек, подогнув одну ногу под себя. Отсюда я свободно видела Дракона и Отступника на левом краю моего поля зрения, а также большинство учеников справа, включая Эмму.

— Грязно играешь, Дракон, — наконец произнесла я. — Раскрыть меня перед всеми? Я думала, ты выше этого.

В ответ на это, по сути, признание по залу снова пробежал лёгкий гул. Эмма стояла, не шевелясь. Выражение её лица не менялось: глаза широко распахнуты, губы сжаты в линию.

— Я стараюсь, — ответила Дракон, — но в данный момент я лишь следую указаниям.

— Похоже, твоё начальство слегка недовольно тем, что моя команда отправила на свалку те бронированные модули? Теперь они требуют, чтобы ты исправила положение и арестовала меня?

Дракон покачала головой.

— Сражение против Неформалов было лишь бета-тестом, и выявление крупных недостатков на этом этапе совершенно нормально. Я бы конечно предпочла, чтобы вы не расплавили Азазеля… Он обошёлся недёшево. Но мы здесь не из-за этого.

— Есть же правила, Дракон, — сказала я. — Ожидания. Я сражалась с Левиафаном, сражалась с Девяткой. Я участвовала в той битве с угрозой S-класса в центре города. Не хочу показаться заносчивой, хотя, наверное, имею на это какое-то право, похвастаться мне есть чем. Я многое сделала. А после всего этого вы включаете заднюю и раскрываете перед всеми мою личность?

— У меня не было выбора.

— Ты выбрала подчиняться им. Но ведь у нас перед глазами множество свежих примеров кейпов, которые решили иначе и покинули Протекторат.

— Всё не так просто, Рой, — сказал Отступник.

— Оно никогда не просто. Но иногда следует идти трудным путём. Иногда нужно вовремя понять, что те, кто у руля, понятия не имеют, что творят. Например, сейчас. Развязать бой посреди школы? Это не лезет ни в какие ворота.

— Протекторат делает всё возможное, чтобы справиться с кризисом, — сказала Дракон. — Сейчас всё немного сумбурно. Лучшие из нас работают с двойной нагрузкой и, зачастую, с неполной или попросту неверной информацией. Ошибки случаются, но я бы сказала, что в таких обстоятельствах они допустимы.

— Само собой. Только вот расплачиваются за них все остальные. Последний раз, когда мы разговаривали, ты посоветовала мне пересмотреть мои приоритеты. Может теперь мне стоит дать тебе подобный совет? Может быть нам обсудить, что произошло с Протекторатом, и каковы в свете этого твои приоритеты?

Я позволила угрозе повиснуть в воздухе.

— Ты этого не сделаешь, — сказала Дракон и сделала шаг вперёд. Я, не задумываясь, подняла руку в предупредительном жесте. Она остановилась.

Почему? Почему она остановилась, когда я сделала это? Если бы она просто подошла и схватила меня, то мне оставалось бы только пинаться и кричать.

Когда я ничего не ответила, она добавила:

— Ты не такая, Рой.

— Вы бы удивились, узнав на что я способна, — сказала я. — Я изувечила многих. Вырезала одному мужику глаза и отхватила ему хозяйство. Отрезала женщине пальцы ноги. Укусами насекомых заживо сдирала с людей кожу. Чёрт, а что я сделала с Триумфом?.. Он был на волосок от смерти и чуть не задохнулся, когда его глотка отекла после укусов сотен пчёл. Да тот же Суховей прямо сейчас на улице совсем уже не веселится.

Отступник и Дракон обменялись взглядами.

— Твой рой не должен был подобраться к нему, — сказал Отступник.

Я пожала плечами. Образ, уверенность, репутация. Я ненавидела себя за это, но думала сейчас о Джеке Остряке. Он не носил маски или костюма. Сама по себе его сила не вселяла в людей ужас. Но то, что всегда было при нём — образ, атмосфера непоколебимой уверенности.

Несколько недель или месяцев назад я, возможно, не смогла бы демонстрировать подобную уверенность так, как это делал Джек. История — длинная цепочка событий и конфликтов, в которых наши команды одерживали верх, вполне могла бы стать гнетущим бременем, весом чужих ожиданий. Но мы переплавили это бремя в броню, которая может заставить наших врагов промедлить или засомневаться в критический момент.

— Полагаю, вы сейчас пытаетесь как-то связаться с Суховеем, — сказала я. — И у вас не выходит.

— Он ранен? — спросила Дракон.

Я не ответила. Страх был одним из немногих моих инструментов, и его можно было вызвать через неизвестность и неопределённость.

Если до этого я вспоминала Джека Остряка, то теперь я подумала о Бакуде. Она первой познакомила меня с этой концепцией.

— Я тут подумала, — протянула я, игнорируя вопрос, — зачем устраивать всё именно так? Вы двое слишком умны, чтобы загнать меня в отчаянную ситуацию с таким количеством заложников вокруг.

— Ранен ли Суховей?! — прорычал Отступник.

— Вы загнали меня в комнату с тремя сотнями человек, которых я теоретически могла бы взять в заложники. Почему? Вы не можете быть настолько уверены, что я никому не причиню вреда…

Эмма сидела с правой от меня стороны и не двигалась с места — в безопасности посреди сотрудников школы. Я отправила многоножку проползти по её руке. Она завопила и, судорожно вскочив со скамейки, упала. Дракон и Отступник напряглись.

Я подняла руки в примирительном жесте, демонстрируя, что не зайду дальше.

— Иначе вы бы сейчас не беспокоились за Суховея. И не дёргались бы так, как дёргаетесь сейчас. Суховей, кстати, в порядке. Хотя я не могу обещать, что так будет и дальше.

Отступник слегка расслабился. Я видела, как позади Дракона в комнату входят Адамант, Крутыш и Стояк. Она повернулась и сказала им что-то, что я не расслышала — Адамант и Крутыш направились обратно. Они, по всей видимости, пойдут искать Суховея.

Я встретилась взглядом со Стояком, затем посмотрела на Дракона.

— Это приманка, не так ли? Вы или ваше руководство явно хотите, чтобы я взяла заложников. Потому что у вас есть готовое решение. Что-то, что остановит меня до того, как они окажутся в серьёзной опасности. Я возьму заложников, чтобы обеспечить себе отход, а вы… даже не знаю. Пустите газ или используете какой-то контролируемый разряд, вроде электромухобойки Отступника. Вы выходите героями, я иду за решётку, и повсюду расходится молва, что Неформалы не так уж хороши. Злодеи, контролирующие город, в одночасье теряют и своего лидера и доверие публики.

— Это был не наш план, — ответила Дракон. В её голосе слышался лёгкий акцент, едва пробивающийся через звуковой фильтр её маски. — Я изучила твоё досье и на основе анализа решений, которые ты принимала раньше, пришла к выводу, что это не сработает. Отступник согласился, хотя его мнение опиралось больше на твои способности и разносторонность.

— Но вы всё равно согласились.

— Приказы, — повторила Дракон. — И к тому же, мы всё обсудили, и ни один из нас не думает, что ты причинишь серьёзный вред заложникам.

— Что-то вы уж очень смело предполагаете, что я буду играть по правилам. Вы серьёзно считаете, что я стану хранить все ваши грязные секреты, которые я узнала за последние месяцы? После того как вы разыграли свой последний козырь, и раскрыли мою личность? Личность, которую вы узнали лишь благодаря тому, что я помогла вам?

— Я узнала её не благодаря этому, — сказала Дракон. — И ты никому ничего не скажешь, потому что знаешь, насколько это важно.

— Может быть, — ответила я. — А может и нет. Если я всё равно умру или отправлюсь в тюрьму, то почему бы мне не прокричать всё, что я знаю, для собравшейся почтенной публики?

— Потому что ты не станешь, — сказала Дракон. — И не сможешь.

— Почему бы нам не продолжить этот разговор в другом месте? — вмешался Отступник. Он перехватил копьё двумя руками. Намёк на угрозу.

— Вне зоны слышимости всех этих людей? — спросила я, вытягивая руку в направлении собравшихся учеников. — Не думаю. По меньшей мере, у меня есть право на суд присяжных в лице моих сверстников. Если вы двое нападёте или убьёте меня, то хотя бы получите удар по репутации.

Собственно, поэтому я и сидела на прилавке. Я ограничила свою подвижность, свою возможность отступить в случае их нападения, и это было хорошо. Нюанс, который наша аудитория не поймет на осознанном уровне, но подсознательно они примут в расчёт то, насколько агрессивны мои противники и как я беззащитна.

— Мы не собираемся убивать тебя, — сказала Дракон. — Нам приказали взять тебя под стражу. Мне жаль, что всё приходится делать вот так. Я надеялась… Мы надеялись просто поговорить с тобой.

— Вы оба? Не подумала бы, что Оруж… Отступнику есть что мне сказать.

— Мы вошли в воздушное пространство Броктон-Бей, и меня проинформировали о строгом карантине, установленном в городе из-за портала в центре. Воздушное пространство было под пристальным наблюдением. Нас вынудили раскрыть причину своего прибытия в Броктон-Бей, и члены СКП с более высоким уровнем доступа приказали пойти на открытую конфронтацию и арестовать тебя.

— Почему? — спросила я. — Те модули, что вы выставили против моей команды, должны были охотиться на Бойню номер Девять. Вы либо забросили погоню, либо хотите сказать, что есть что-то более важное, чем остановить их?

— Мы можем обсудить это в дороге, — ответил Отступник.

— Отступник… — в голосе Дракона послышалось предупреждение.

— Я мог бы сказать больше, — добавил он, — но здесь слишком много любопытных ушей. Если ты согласишься проследовать с нами в соседнюю комнату, то я могу объяснить.

— Нет уж, спасибо, — ответила я.

— У тебя по-прежнему останется твоя сила, и я знаю, что ты можешь посредством неё общаться, — сказал Отступник. — Ты точно так же сможешь раскрыть им все секреты из любого другого места в школе.

— Если меня не будет в поле зрения и слышимости, — сказала я, — то мои слова не произведут нужного эффекта. К тому же, я подозреваю, что наша аудитория — это единственное, что заставляет вас играть по правилам. У них есть камеры, а у вас есть репутация, которую нужно беречь.

— Моя репутация не имеет значения, — ответил он. Дракон кивнула, хотя я не была уверена, было ли это одобрение или согласие.

— Вам нужно поддерживать репутацию вашей организации. У каждого, кто остался в Броктон-Бей, была какая-то причина. Что-то, что удержало нас здесь. Что-то, что нужно было защитить или кто-то, кого нужно было поддержать. Кто-то просто испугался, потому что на поверку уехать оказалось сложнее, чем остаться. Остальным было просто некуда ехать. Я думаю, что когда Протекторат начал разваливаться, словно карточный домик, у вас тоже оказалась своя причина остаться. Та самая причина, по которой вы выполняете приказы, которые вам не нравятся. Но вы не станете силой скручивать безоружную девочку в гражданской одежде, чтобы не выглядеть плохо на камерах. Только не сейчас, когда для вас ставки столь высоки.

Отступник взглянул в направлении толпы. Несколько учеников наблюдали за происходящим с направленными на него телефонами.

— Напомнить тебе о больнице? — спросила я. — Ситуация такая же.

— Да, — развивать мысль он не стал.

— Мы можем схватить тебя, — подключился Стояк. — Я могу. А может и он, просто подойдя ближе. Без насилия.

— Нет, — сказал Отступник. Вновь без объяснений.

До меня начало доходить. Дракон и Отступник держались так осторожно, потому что думали, что у меня может быть в запасе какой-то трюк, наподобие того, что у меня был на благотворительном вечере. Я обезвредила Суховея, несмотря на то, что он должен был нивелировать мою силу, и даже не обратила на это внимания. Они к тому же знали о том, что я сделала с Ехидной, и о нескольких других инцидентах.

Они боялись, что я что-нибудь выкину.

Отступник понимал мою силу и мои возможности, Дракон имела представление о моём характере, и они оба решили, что я не угроза для остальных находящихся в комнате. Которой я, если уж быть честной перед собой, и не была. Все преимущества были на их стороне, и они ничего не теряли, позволяя всему идти как идёт, поэтому они и не торопились делать свой ход. Они попытаются уговорить меня, а если я что-то попытаюсь сделать — они выведут меня из игры одним из своих гаджетов или каким-нибудь трюком.

Со мной случилась одна из самых ужасных вещей, которые только могли произойти — мою личность раскрыли широкой публике. Я сидела без оружия и без малейших идей, как выбраться из этой ситуации… А герои всё равно осторожничали. Я улыбнулась — ничего не могла с собой поделать.

— Чтоб меня — пробормотал Стояк Дракону. Я могла бы не разобрать слов, если бы не насекомые, сидевшие на костюме героини. — Вот теперь я вижу: это реально она.

Почему только теперь?