Том 21 Глава 3

База Регента была охвачена масштабной реконструкцией. Снаружи здание выглядело обыденно и непритязательно, но интерьер превращался в нечто разительно другое. Пол и стены были покрыты каменной плиткой, по обе стороны дверного проёма стояли костюмы рыцарей в средневековой броне, на одном краю комнаты висели богато украшенные люстры, каждая секция которых была тщательно укутана пузырьковой плёнкой.

В дальнем конце комнаты находилось возвышение, высоченный подиум с лежащим на боку троном. В комнате работали четверо человек. Нанятые Сплетницей рабочие, которые уже давно на неё трудились и получали достаточно, чтобы держать рот на замке. Двое работали на стенах, один — на полу, а четвёртый подготавливал трон к установке на возвышении.

— Нашёл, — сказал Регент. Он поднял свой скипетр, бросил его в воздух и подхватил за рукоять после того, как тот дважды перевернулся в воздухе.

— Осторожно, — поморщилась я. — Ты ведь не хочешь поймать не тот конец и вырубить себя?

Он лишь усмехнулся.

— Сейчас же день! — пробурчала Чертёнок. — Какого хера мы делаем это посреди дня!

Мы вышли на улицу, где нас ждал Атлант. Жук поднялся в воздух и полетел за нами, волоча ногами по земле.

— Какая тебе разница? — спросила я. — С твоей-то силой всё равно.

— Это же дело принципа, — сказал Регент. Он быстро шёл, чтобы не отстать от Чертёнка, Атланта и меня. Несмотря на всё, что мы пережили, он не слишком много времени уделял физическим упражнениям и вообще слабо заботился о своем теле, так что теперь пыхтел сзади, пытаясь не сбить дыхание. — Подобные вещи следует делать под покровом ночи.

Я покачала головой:

— Сейчас идеальные условия. Не ограничивай себя, пытаясь подстроиться под стереотипы. Держи в голове цель, смотри на всё через призму этой цели и ищи, как добиться того, чего хочешь. Если они думают, что знают тебя, бей с неожиданной стороны. Если ждут хитростей, действуй напрямую.

— Кажется, это целая куча работы, — сказал Регент. — Постоянно думать обо всём таком. Ты когда-нибудь вообще отдыхаешь?

— Либо ты сделаешь такое мышление частью тебя, теряя немного сна в процессе, либо так и не сможешь расслабиться, — сказала я.

— Звучит совсем не прикольно, — сказал Регент.

— Если бы захватить город было лёгким делом, куда больше людей справилось бы с этим, — сказала я. — Это работа. Всегда нужно делать больше, независимо от того, разбираешься ли ты со своими врагами, имеешь дело с подчиненными или договариваешься со своими союзниками. Если ты обнаружишь, что у тебя есть свободное время, то ты, вероятно, лажаешь.

— Или! — сказал он, поднимая палец, — я мог бы перепоручить всё это прислужникам.

— Это путь, ведущий к поражению, — сказала я ему.

— Мой отец справлялся.

«Сердцеед», подумала я, вспомнив его снимки, ходившие по интернету. Благодаря обширному личному гарему, у него было множество женщин, буквально дерущихся ради возможности угодить ему и прославить его. «Его девочки», как Регент называл их, делали множество фотографий. На каждой из них был человек тридцати-сорока лет, в зависимости от даты съёмки, с чёрными волосами и короткой бородкой. Он неизменно сидел или возлежал на кушетке или кровати, часто с голым торсом, с несколькими женщинами в пределах видимости. Он буквально излучал уверенность и грубую сексуальность, томный, скорее тощий, чем атлетичный.

Я могла представить себе аналогичные фотографии Регента. Значительно старше, чем сейчас, со взрослым телосложением и ростом, окружённый не одними только женщинами, а вообще людьми, которые стали его инструментами. Кейпами, которых он взял под контроль, людьми, по которым плакала Клетка или заслужившим долгие или пожизненные тюремные сроки, но всё же людьми. Регент, вальяжно развалившийся на своем троне, тоже ублажаемый прислужниками, хотя и совсем не так, как его отец. Сцена не излучает сексуальности, здесь совсем другая доминирующая тема. Его кормят, омывают и одевают полдюжины пар рук, работающих в унисон. Регент контролирует людей настолько абсолютно, что ему, фактически, приходится ублажать себя самому. Фарс. В каком-то смысле почти полная противоположность своего отца, но по своей сути такой же нарцисс.

Эта идея тревожила меня больше, чем я готова была признать. Я беспокоилась, но не могла сформулировать, почему. Разве я не хотела, чтобы он стал таким? Хотела. Я правда хотела, чтобы он был сильным, а именно таким он и станет, учитывая его личность и силы. Я правда хотела, чтобы он обустроил своё логово так, как оно сейчас и выглядело. И здесь неизбежно будут люди, находящиеся под его контролем, и затраты многократно окупятся, если они помогут создать ему определённый образ.

Может быть, отчасти я беспокоилась из-за того, что среди людей, которые ублажали все его капризы, я легко могла представить себе Чертёнка.

Мне нужно поговорить об этом с Мраком.

— Что-то ты затихла, — сказал Регент.

— О! — Чертёнок встряла между нами, схватив меня обеими руками. — Он выиграл спор?! Скажи, что он выиграл спор!

— Мы же обсуждаем, а не спорим, — ответила я.

— Люди всегда так говорят, когда проигрывают, — сказала она.

Я проигнорировала её:

— Мне просто интересно, Регент… Ты действительно хочешь следовать по стопам своего отца?

Он отвернулся от Чертёнка и меня, нарочито любуясь окружающей архитектурой, и ответил далеко не сразу:

— Ты умеешь подкинуть немного говнеца.

— Только когда это необходимо, — сказала я, слегка удивленная реакцией.

— Бля, — сказала Чертёнок, отпустив мою руку. — Нам, двум младшим членам группы, сейчас просто необходима небольшая победа. Нужно всем доказать, заработать побольше ачивок.

— Потому мы и здесь, — сказала я. — Если всё пройдёт гладко, сегодняшний день послужит нескольким задачам, в частности, я хотела посмотреть, как вы двое работаете.

— Чу́дно, — вставил Регент, бросив взгляд на Чертёнка. — Мамочка за нами присмотрит и убедится, что мы всё правильно сделали.

— Для любого из наших врагов, имеющих хоть немного здравого смысла, вы двое — самые пугающие члены Неформалов, — сказала я. — Давайте сосредоточимся на том, чтобы это использовать.

— Я уже использую, — сказала Чертёнок.

— Скорее всего, — ответила я.

— Ты думаешь, что проблема именно во мне, — сказал Регент. — Ты попросила нас прийти, чтобы научить запугивать людей, но Чертёнок и сама справляется, значит, дело во мне.

Я подавила вздох. Ох уж эти двое.

— Не только в тебе. Чертёнок потрясающе запугивала людей, устраивающих беспорядки на территории, которую она делила с Мраком. Теперь она заслужила собственную территорию, и то, что там она не давала Валефору и Элигосу разгуляться — это хорошо. Но ей не навредит услышать объективное мнение и узнать, как делать это ещё лучше. Даже я слушаю отзывы Мрака и Сплетницы.

— Я многогранен, — сказал Регент. — Оцени меня по заслугам.

— Я и не говорю, что ты не способен. Я лишь хочу сказать, что всегда можно улучшить результат, — ответила я.

Регент подбросил скипетр в воздух и поймал его. Меня раздражала мысль о том, что он может случайно ударить себя и вырубиться, а случайный свидетель заснимет это на видео. Он знал, что это меня раздражает, и поэтому, несомненно, это была осознанная попытка достать меня. Я постаралась не замечать его выходки.

Я подумала о том, что делала Чертёнок на территории Мрака. Кое-что рассказал мне Мрак, кое-что я услышала от людей, которые бывали там. Ни один из членов нашей команды не сформировался как зрелая личность. Мы всё ещё искали свою дорогу в жизни, выясняли роли, которые мы хотели и должны были исполнять, меняли наши образы.

Кем станет Чертёнок через пару лет? Возможно было странно думать о будущем, с учетом описанных Сплетницей вероятных исходов для мира, но крайне глупо пустить всё на самотек только из-за потенциальной возможности наступления конца света. Я видела, как Чертёнок превратилась из второстепенного члена группы, пытающегося найти своё место, в небольшой кошмар для своих врагов. Во время схватки с Ехидной она легко побеждала клонов супергероев, была бесстрашной и безрассудной, и вполне могла свернуть в сторону более кровавого пути.

Станет ли Чертёнок киллером? Станет ли она в восемнадцать-двадцать лет леденящим ужасом противников, будет ли она равнодушно и беспощадно устранять цели, не имеющие даже понятия, от чего нужно беречься? Если Сплетница уничтожит все письменные упоминания Чертёнка, если мы примем меры, чтобы воспрепятствовать попыткам отследить её с помощью видеокамер и подобных устройств, кем станет Чертёнок?

Регент, вполне возможно, станет преемником Сердцееда, а Чертёнок — убийцей с огромным списком жертв за плечами. Даже наверняка.

Я не знала точно, что с этим делать. Насчёт Чертёнка можно было поговорить с Мраком, но Регент…

Я продолжала размышлять насчёт Регента, пытаясь найти аргументы, которые смогут убедить его, когда меня отвлекли. Мой рой заметил множество небольших перемещений, похожих на полет листьев на ветру.

Вот только осень наступит через несколько месяцев, вокруг мало деревьев, а ветра и вовсе не было.

— Нашла их, — сказала я.

— Кого? — спросил Регент.

— Приют. Падшие будут поблизости. У нас тут готовая к бою Розария. Нимб, насколько я вижу, не в воздухе, так что они, определённо, приготовились к бою. На твоей территории, — сказала я, пристально посмотрев на Регента.

— Я мог бы что-то сделать, если бы Сплетница сначала позвонила мне.

Я отступила к зданию, отправляя на разведку большее число насекомых:

— И что ты бы сделал?

— Дождался бы, пока они закончат разбираться друг с другом, и пришёл бы за оставшимися.

— В этой идее множество изъянов, — сказала я.

Он пожал плечами:

— У меня гибкий подход. Что-нибудь придумал бы.

Чем больше я обдумывала это, тем меньше мне казалось, что на самом деле это могло сработать. Чересчур простое решение.

У меня зрело подозрение, что Регент хотел быть у власти исключительно ради того, чтобы быть у власти. Из-за этого его положение было неустойчиво, поскольку он мало что делал для его сохранения. Если он всегда будет так действовать, то заслужит репутацию не кого-то грозного, а, скорее, гиены, которая охотится только на слабых.

— Так… если победит Приют, они арестуют и отправят в тюрьму Валефора или Элигоса, а затем уйдут. А что бы сделал ты?

— Не знаю. Нужно увидеть ситуацию самостоятельно.

— А если победит Валефор, что тогда? Падшие слишком опасны, чтобы к ним приближаться.

— Опять же, я не знаю, — сказал он и бросил взгляд на Чертёнка. — Кажется, сегодня будет тот ещё денёк.

Я нахмурилась.

Розария была далеко, но её силу нельзя было с кем-то спутать. Насекомые, которых я усадила на автомобиль, были рассеяны в воздухе, подняты тонкими как бумага пластинками из нержавеющей стали и стекла. Я приказала им бороться, вернуться к машине, чтобы исследовать процесс работы её силы, и наблюдать, как новые частицы вздымаются в воздух и окружают героиню. Я знала о ней по онлайн-статьям и нескольким видео, но сейчас видела силу воочию. Могли обнаружиться подробности, которые понадобятся, если придётся с ней драться.

Через три-четыре секунды машина исчезла, рассеявшись в воздухе в виде вихря, состоящего из невероятно тонких и лёгких хлопьев материала, которые закружились вокруг неё, словно торнадо.

Она подняла руку в перчатке, покрытой жёсткими металлическими то ли перьями, то ли чешуйками на краях. Буря из лепестков изменила направление и интенсивность, хлопья полетели вперёд. Несколько насекомых погибло, когда некоторые особенно быстрые чешуйки столкнулись с ними. Буря из мелких, хрупких лезвий. Большинство лепестков на деле отскакивали от ос, шмелей и тараканов. Мне пришло в голову, что убийство человека при помощи этой силы займёт массу времени.

Однако я поняла, что ошибалась, когда лепестки срослись вместе, образуя автомобильное колесо на высоте трёх метров. Человек внизу прыгнул в сторону, чтобы избежать удара. Я осознала, что это Элигос. Сегодня он не надел костюма Губителя. На нём было что-то похожее, но в другом стиле. Когда в воздухе по очереди появились остальные колёса, ему пришлось отпрыгнуть ещё несколько раз.

— Мы переходим в нападение, — сказала я. — Если Приют или Падшие одержат победу, мы не сможем стать хозяевами положения.

— Ударим их в спину, — сказал Регент.

— Лучше предостеречь их чуть заранее, чтобы это не был удар в спину, — ответила я.

— Ты разве не понял? — сказала Чертёнок Регенту, изображая снисходительность. — Не будет считаться, если мы не разобьём их максимально трудным способом.

— Это будет не так уж трудно, — ответила я и закрыла глаза. — Сосредоточьтесь. Розария. Разрушение и воссоздание материи, слабый телекинез созданных обломков. Она, видимо, умеет разрушать вещи и воссоздавать их так, что они упали кому-нибудь на голову.

— Ерунда, — сказала Чертёнок.

— Элигос управляет ветром, создаёт лезвия из телекинетически изменённого воздуха, которые растут по мере движения и бумерангом возвращаются к нему.

— Тебе лучше удастся с ним разобраться, — сказал Регент.

— Скорее всего, его ветер помешает насекомым. Мы справимся с ним вместе, одним-двумя ударами.

— Точняк.

— Нимб умеет создавать особое кольцо. Что-то похожее на Солнышко. Но оно не обжигает. Это обруч с острым краем, и по сути это генератор силового поля, который может испускать лазерные лучи.

Вдали, Розария перегородила путь Элигосу, воссоздав два грузовика и заблокировав ими дорогу.

— Я займусь Нимбом? — спросил Регент.

— Давай. Остаётся Валефор. Его возьму я.

Я замолчала, выдвигая рой на поле боя.

Чтобы добраться до территории Регента, я использовала Атланта, и ещё немного пришлось пройтись. На протяжении всего пути я собирала насекомых и вязала шёлковые нити.

Теперь, по мере нашего приближения к Розарии и Элигосу, насекомые вздымались огромными полчищами над верхушками зданий. Они сформировали плотную стену, летели настолько близко друг к другу, что закрывали солнечный свет.

Вокруг заметно потемнело, и воздух заполнило жужжание.

В рой вонзилось несколько золотых лучей. Они были устойчивыми, постоянными, пять ровных лучей, которые были направлены в зоны наиболее плотного скопления насекомых. Нимб.

Оставалась только одна неизвестная. Где-то рядом был Валефор. Как только он меня увидит, всё закончится.

Рой набросился на Элигоса и Розарию. Элигос создал сильный поток ветра, который кружил вокруг него и отбрасывал насекомых в стороны. Розария использовала свою силу, чтобы разрезать шёлковые нити, однако против укусов насекомых ей нечего было предложить. Лепестки, кружащие вокруг неё, вонзались в рой, однако по сравнению с количеством атакующих, ущерб был ничтожным.

Она сплела вместе лепестки и сформировала автомобиль, в котором не было ни колёс, ни водительской двери. Несмотря на то, что несколько насекомых оказалось внутри, она забралась внутрь и восстановила дверь, плотно закрыв внутреннее пространство.

Элигос разрушил её замысел, отправив лезвие из ветра в заднюю часть машины и отрубив угол. Насекомые ворвались внутрь и покрыли Розарию с головы до пят. У неё была присоединённая к капюшону жёсткая металлическая маска с острыми кончиками, закрывающая скулы и нос. Нижняя часть лица и глаза были открыты.

— Идите, но держитесь поближе, — сказала я, стягивая насекомых и быстро шагая вперёд. У Розарии были лепестки, у меня — насекомые. Если Валефор захочет нас обойти, ему придётся действовать с умом. — Регент?

— Чего?

— Через какое-то время я задам тебе вопрос, и мои руки будут сложены на груди. Я хочу, чтобы ты солгал.

— Солгать? — спросила Чертёнок в притворном ужасе. — Это нечестно!

— Мы благородные злодеи, Рой, — сказал Регент строгим тоном. — Мы завоёвываем свои победы тяжким и честным трудом, а не через обман и подлость.

Я закатила глаза.

Наконец, мы подошли ближе, и я смогла дотянуться до Нимба. Рой устремился к нему, и его полутораметровое, острое как бритва кольцо подскочило к нему. Силовое поле полностью закрывало героя.

Однако он потерял способность передвигаться. На одного противника меньше.

— Регент, — сказала я и коснулась его плеча. Насекомые расступились, и я указала направление.