Том 22 Глава 6.2 Интерлюдия 22 (Лун)

2-го марта 1997 года

— Ладно, — произнес Даичи. Его японский было легко понять, он лениво растягивал слова. Он остановился на верхних ступенях лестничного пролета, ожидая, пока остальные его догонят, и с усмешкой обернулся к ним:

— Если вы не поторопитесь, они успеют свалить задолго до того, как мы поднимемся.

Со стороны его спутников послышался недовольный ропот.

— Ну почему здесь нет лифта? — протянул Рен. Он был самым грузным из всех присутствующих, чёрный пиджак от школьной формы туго обтягивал плечи. Он выбелил волосы, но до сих пор не подобрал себе причёску. Рен был правой рукой Даичи, и многие вокруг думали, что Даичи слишком ценил габариты Рена, не замечая, что в нём больше жира, нежели мускулов. Те, кто знал Даичи получше, подозревали, что на самом деле тот хотел лучше смотреться на фоне жирного и уродливого помощника. Только члены группы Даичи и те, кто становился у них на пути, знали, что это не так.

— Всего три этажа, — напомнил Даичи. — И мы все равно не поехали бы на лифте, даже если бы он тут был. Они могут за ним следить.

— Даже если их всего двое? — спросил Рё.

— Осторожность не повредит, — заметил Арата.

Кента первым преодолел лестничный пролёт. Даичи хлопнул его по плечу.

— Готов? — спросил главарь.

— Готов, — ответил Кента, его сердце бешено стучало.

Для остальных — для соседей, сверстников — в безликости была безопасность. Быть таким же как все, это успокаивает как себя, так и других. Выделяться плохо.

Но Кента всё равно выделялся. Он был непохож на остальных. Люди знали, что его мать была китаянкой. Он был необычайно высок для своего возраста, учился плохо. Можно было бы постараться, но смысла не было. Он соревновался с одноклассниками, которые уже обогнали его на километры, с теми, кто соперничал между собой, посещая дополнительные занятия после школы и занимаясь по ночам.

Здесь всё было по-другому. Одновременно ужасно и захватывающе осознавать общественные нормы и игнорировать их. Быть наглым, выделяться сознательно. Нарушать правила, плевать на условности. Ему казалось, что это похоже на ощущение, когда уже прыгнул с моста, но не знаешь, что окажется внизу — вода или твёрдая поверхность.

— Наш рассвет, — сказал Даичи, сумев не показаться при этом нелепым. Ему было семнадцать, и он был старше всех.

«Рассвет», — подумал Кента. Даичи всё спланировал. Они заработают репутацию, затем представят себя Якудзе. Если повезёт, они будут приняты в низшие члены «организации рыцарей». В любом случае, свободы больше не будет. Их «рассвет», в каком-то смысле, относился к короткому периоду времени, когда они после жестких школьных правил и до членства в Якудза могли заниматься тем, чем хотели.

— Там только двое китайцев? — спросил Рен, когда они вышли с лестничного пролёта к ресторану на третьем этаже. Стены здесь были толстыми, и входы в номера закрывались деревянными дверями, а не традиционной бумагой. Возможно, они хотели уединения. Это неважно.

— Мой кузен владеет зданием, — сказал Даичи. — Сказал, они расплачивались кучей налички, и другие китайцы не входили. Несколько гайдзинов с запада, но никого опасного.

Кента оглянулся на свою группу. Девять человек против двоих? И кроме того, у них было незаслуженное преимущество.

— Вперёд, — приказал Даичи.

Кента был сильнее Рена, потому выбивать дверь пришлось ему. Он сдвинулся в сторону, пропуская толстяка Рена вперед. Он не был настолько глуп, чтобы забыть о возможности вооружённого отпора от чужестранцев.

Выстрелов не было. Вместо этого он услышал, как кто-то очень спокойно заговорил по-английски.

— Женщину огорчило, что вы не обеспечили достаточных мер предосторожности, — сказал мужчина по-китайски. В его голосе было значительно больше тревоги, чем в голосе говорящего на английском.

Даичи и Рен первыми вошли в дальнюю комнату. Кента последовал за ними и оценил обстановку из-за плеча Рена.

В комнате было пятеро. Двое, скорее всего, были китайцами. Вероятно бизнесмены, они сидели на коленях вдоль одной из сторон низкого столика, на котором аккуратными стопками были разложены пачки наличности и брикеты белого порошка в пластиковой обертке. Между ними стояли различные блюда с овощами и мясом. Во главе стола сидел японец, сложив руки на коленях и выпучив глаза.

Кроме них в комнате находились ещё две женщины гайдзин, сидящие на коленях напротив иноземцев из Китая. Одна чернокожая, в белом пиджаке поверх платья длиной до колен, вторая — молодая женщина двадцати с лишним лет с европейскими чертами лица и с тёмными волосами. Она была одета в чёрный костюм.

Темнокожая заговорила, и японец перевел её слова на китайский:

— Женщина рекомендует нам не вмешиваться. Её телохранительница разберется.

— Женщина спереди — телохранительница, — перевёл Кента для Даичи.

Что-то было не так. Женщины держались слишком уверенно.

Даичи вытащил пистолет и направил на женщину. Вид оружия заставил сердце Кенты пропустить удар.

Даичи выстрелил в воздух, и Кента против воли вздрогнул. Он никогда раньше не слышал выстрела. Громко.

Мужчины пригнулись, пытаясь спрятаться под столом. Женщины не отреагировали.

— Одна телохранительница? — спросил Даичи с насмешкой. Он сделал первый шаг. Он ярко вспыхнул зелёным светом и дёрнулся, когда его призрачная копия прыгнула вперед.

Словно живая молния фантом Даичи пересек комнату, оставив за собой светящийся зелёным дымный след.

Телохранительница, взяв в руку тарелку, уже пришла движение. Она перевернула её и бросила одним плавным движением, как фрисби. Вращаясь, тарелка врезалась в лицо настоящего Даичи.

Тот пошатнулся, и созданный им фантом рассеялся за долю секунды до того, как достиг телохранительницы. Она прикрыла глаза, когда остатки дымного шлейфа, окутав её, пронеслись мимо.

Кента был ошарашен, он никогда не видел, чтобы способности Даичи так его подводили.

Даичи поднял пистолет, женщина подхватила со стола нож, взяв его за лезвие и выставив металлическую рукоятку. Она держала его в вытянутой руке, направив его в сторону Даичи.

Тот выстрелил, и нож взлетел в воздух. Пуля отрикошетила, нож закрутился, ударился о дверную раму за спиной женщины и по широкой дуге перелетел через её голову. Она поймала его левой рукой, приняла прежнее положение и слегка встряхнула правой.

Она негромко спросила, что-то на английском. На ноже, который она снова держала в руке, появилась вмятина.

Чернокожая женщина позади ответила ей.

— Что они говорят? — спросил Даичи.

— Женщина в костюме получила разрешение убить нас, — сказала Хисока. — Но чёрная сказала не проливать крови.

— Надо бежать, — сказал Кента.

— Чё, страшно? — спросил Даичи. — За нами сила.

— За ней тоже, — возразил Кента.

Даичи ухмыльнулся.

Бежать нельзя, а если мы останемся, пострадаем…

Рен размял плечи, затем вдохнул.

Поднялся сильный ветер и небольшие предметы начало притягивать к Рену. По мере того, как толстый парень всасывал больше и больше воздуха, сила притяжения росла.

Телохранительница ударила по кромке невысокого столика, и ветер подхватил его, опрокинул. Деньги, тарелки и упаковки с белым порошком упали на пол, заскользили, покатились в сторону Рена.

Даичи снова выстрелил наугад, но она даже не обратила на это внимания. Нож выскользнул из её руки и отразил первый выстрел, направленный в сторону темнокожей женщины, остальные выстрелы прошли мимо телохранительницы, ей не пришлось даже уворачиваться. Она ухватилась за ножку столика, и хотя тот был слишком тяжел, чтобы его можно было таким образом поднять, всасывание Рена оторвало его от пола. Две пули застряли в толстой древесине.

Даичи активировал силу и создал ещё одну призрачную копию. Невероятно быструю и гораздо более сильную, чем он сам.

Женщина пнула ногой стол, тот повернулся в воздухе и полетел в Рена, задев по пути призрака. От удара фантом потерял руку и часть грудной клетки, но собрался с силами и вновь кинулся на телохранительницу. Однако нанесённый урон оказался слишком велик, и в шаге от неё призрак рассыпался на зеленую светящуюся пыль.

Летящий стол врезался в Рена с достаточной силой, чтобы того отбросило назад на Кенту, Хисоку и остальных бездействующих членов группы.

Рен подул, и стол полетел через всю комнату обратно. Сердце Кенты замерло, когда он увидел женщину, припавшую к полу. Её рука взметнулась и ударила по летящему в сторону китайцев столику, несколько изменив его траекторию движения. Стол прошел к ним так близко, что Кенте показалось, будто он находится в тех мультиках, в которых кровь начинала течь спустя несколько секунд после пореза.

Вот только стол никого не задел, а женщина пригнулась слишком низко, чтобы ветер мог оказать на неё ощутимое воздействие.

— Всасывай! — прокричал Даичи.

— Нет! — воскликнул Кента, хотя это ничего не решило.

Было уже слишком поздно. Рен перестал дуть, предоставив женщине возможность действовать. Она шагнула вперёд, приближаясь к группе. Даичи создал уже третьего призрака, который бросился к ней, но от первого удара она увернулась.

Рен начал снова засасывать воздух. Призрак Даичи разразился серией беспорядочных ударов, вдвое более быстрых, чем раньше, но ни один из ударов не достиг цели. Телохранительница сделала шаг назад и носком своей блестящей черной туфли поддела сверток с порошком. Она подбросила его, и когда он взлетел справа от Рена, движение воздуха ещё больше увеличило его скорость.

Фантом Даичи оказался достаточно быстрым, чтобы увернуться, а вот сам Даичи не смог. Сверток ударил его в голову и фантом снова рассеялся. Женщина пнула столик, и ветер снова его подхватил. Стол ударил Рена по голеням и тот упал.

Трижды, оба, и призрак и Рен, были обезврежены, практически мимоходом.

Даичи закричал с необычной для него яростью. Необычной, наверное, потому что он ещё никогда не проигрывал в драке.

Остальные начали теснить Кенту сзади. Разве они не видели бой? Они правда думали, что у них что-то получится?

Но напор стоявших сзади заставил его сделать несколько шагов вперед, он был вынужден продолжать идти, ведомый вперёд расплывчатой, бессвязной идеей о том, что может случиться, если он, самый большой и физически крепкий член банды Даичи, струсит.

Он понимал, что это было ошибкой. Призрак Даичи, вдвое более быстрый и сильный, расходный материал для нападений, ничего не добился. Что же смогут шесть-семь малолетних гопников?

Она разметала их всех точно рассчитанными движениями, обездвиживая, сокрушая, ослепляя, оглушая и заставляя пошатнуться. Они наталкивались друг на друга, оружие вылетало из рук. Она не была быстрой, не обладала навыками боевых искусств, но в её движениях присутствовала некая элегантность. Ни одно не пропало напрасно.

Её нога угодила Кенте под диафрагму. Когда тот согнулся от удара, женщина положила руку на его затылок и впечатала Кенту лицом в пол.

Его зубы погрузились в упаковку с порошком и порвали пластик. Кента попытался встать, но она наступила ему на затылок, второй раз с силой втискивая его лицо в свёрток.

Кто-то упал рядом. Кента повернулся посмотреть, но закашлялся, порошок взметнулся, заклубился вокруг его лица, попал в глаза.

Порошок забился ему в нос, наполнил рот до такой степени, что Кента не мог сглотнуть.

На востоке наркотики не были в ходу, даже среди бандитских группировок. Он не знал свойств разных видов порошков или других веществ. Знал только, что они были вредными, и даже потенциально смертельными в случае передозировки. Он попытался отплёвываться, но, судя по ощущениям, он больше глотал, чем выплёвывал. Он задыхался под весом телохранительницы, давящей на его затылок.

Он почувствовал, как без какого-либо видимого предела его захватывает непрерывно нарастающий экстаз. Его лицо было пыльным и грязным, но его переполняло парадоксальное ощущение, что он стал королём мира.

Экстаз закончился слишком быстро, он чувствовал, как тот нарастает, пока не стало казаться, что сердце вот-вот взорвётся или развалится на кусочки. Он ощутил тошноту, словно нужно, но не получается блевануть.

Левая рука Кенты начала неметь. Он знал, что это означает.

С леденящим чувством ужаса, он подумал, что у него случился сердечный при…

Он обнаружил, что находится вне тела. Он был наблюдателем, внешним агентом, лишённым тела и разума. Он не мог думать, мог только существовать как часть некоторой последовательности событий.

Две сущности, по мере сближения общающиеся всё более короткими вспышками. Две сущности, каждая из которых складывалась и разворачивалась сквозь реальности, через множественные миры одновременно. Две сущности, поющие в эфире идеи, которые он едва мог постичь. Через свет, тепло, пространства, полураспад и гравитацию.

А ещё они смотрели. Смотрели на обширную планету, где больше газа, чем твёрдого ядра. Мир непрерывного шторма. Там были жизненные формы, жизненные формы в бесчисленных возможных вариантах этого мира. Всплывающие мешки из газа, текущие через шторма, образуя калейдоскопические картины.

Он видел, на чём они сосредоточились, видел, как они исследуют эти возможные миры, объявляют что-то. Собственность здесь. Права там. Территория где-то ещё.

…ступ.

Мысли Кенты смешались, когда он ощутил, как накатил кайф. Его ошеломили три вещи. Штуки, которые он только что видел, ускользяющие из его воспоминаний. Его собственное тело, умирающее непостижимым образом. Мир за пределами…

Он моргнул покрытыми пылью глазами, почувствовал, как они горят. Он видел лишь тени, слышал пульсацию крови в ушах.

Телохранительница отступила назад, дав ему возможность поднять голову. Она пошатнулась, но ей помогла удержаться на ногах чернокожая женщина.

Он повернул голову, перевернулся. Рядом виднелась жирная фигура Рена, стоящего на четвереньках, Даичи лежал плашмя.

Телохранительница быстро пришла в себя и сразу вернулась в бой.

Она сильно ударила ногой в горло Даичи. Пнула ботинком в нос Рена.

Чернокожая женщина сказала что-то на английском.

— Она исключит из стоимости сделки цену потерянного продукта, — произнёс на китайском отдалённый голос переводчика.

Кента, тяжело дыша, лежал неподвижно. Он почувствовал себя сильнее, ощутил, как сердце возвращается к некой норме.

Однако он понимал, что не сможет победить. Он лежал, изо всех сил притворяясь, что умирает, пока китайцы не собрали наличку и наркотики в сумку и протянули её чернокожей женщине.

Она заговорила, и японец перевёл:

— Она хотела бы обсудить доставку продукта на обратном пути.

Кента лежал ещё долго после того, как две женщины и китайцы ушли. Он вытер порошок с лица, несмотря на то, что его действие ослабло, покалывание и пульсация исчезли. Что бы с ним не произошло, наркотики сейчас не имели значения.

Он вытер лицо рубашкой, затем проверил друзей.

Даичи был мёртв, задушен, глаза выпучены. Рен лежал рядом с ним, глаза закатились, нос был вбит в мозг, однако в ноздрях не было крови.

Хисока задохнулся порошком, примерно так, как мог бы погибнуть и Кента. Арата задыхался, не имея возможности втянуть воздух в лёгкие. В голове у Рио была вмятина, глаза разведены в разные стороны. Дыхательные пути Джиру были заблокированы, также, как у Даичи. Такео и Суджи были мертвы, несмотря на то, что ран у них не было.

Все убиты или на грани смерти, и технически кровь не была пролита.

Кента взял Арату за руку и держал, пока тот медленно умирал. Затем он поднялся.

«Идиоты», — подумал он с ноткой ярости. Глупо было продолжать бой, после того, как стало понятно, на что способна женщина. В будущем ему следует внимательнее выбирать врагов.

* * *

2-го ноября 1999 года

Лун играл с пламенем в руке, наблюдая за неистовством гигантского человекоящера.

Элита Сентаи при поддержке героев-гайдзинов, сражалась с тварью. Каждые несколько минут кто-то пролетал мимо, унося раненных. Лун не обращал на них внимания. Дело было в точном расчёте времени. Если уж он взялся за это, то сделает всё правильно.

На район обрушилась приливная волна, и Луну пришлось вцепиться в ближайшее здание, чтобы удержаться на ногах. Поток воды разметал героев, некоторые здания обрушились.

Его переполняло ожидание боя. Он чувствовал под кожей чешуйки, которые жаждали вырваться на поверхность. Огонь тоже, жар в глубине тела.

Бой обещал быть достойным. Штука была в том, чтобы не погибнуть до того, как силы сделают его неуязвимым. Это было самой большой его слабостью. Идущий бой… Герои как могли тянули время. Он видел это по их передвижениям. Они сражались по очереди.

Сейчас дрался Эйдолон. Он метал в Левиафана налитые энергией шары размером с небольшой дом, каждый из которых мог сбить тварь с ног, содрать с него кожу и одновременно замедлить. Собственный гидрокинез героя позволял отражать дальние атаки ящерицы, направлять их вверх или в сторону. Левиафан не обладал способностью атаковать на расстоянии, и не мог приблизиться, не получив удар. Он попытался бежать, вот только на его пути стала передовая японская команда, Элита Сентаи.

— Ты сражаешься?

Лун повернулся и посмотрел на говорившую. Женщина в жёлто-чёрном костюме Сентаи.

— Да, — прогрохотал его голос. Сила давала ему дополнительную мощь, выносливость, регенерацию и умение управлять огнём даже в его обыденной форме, но изменения тела искажали голос.

Она взглянула на бой, словно не могла решить, следует ли ей принять участие, или продолжить разговор с Луном:

— Ты янки?

— Нет.

— Ты злодей?

— Я — это я.

Следующая приливная волна накатила на берег. В этот раз вода достигла Луна, поднялась до уровня пояса. Ему пришлось ухватиться за подоконник, чтобы удержаться на ногах. Он схватил запястье женщины Сентаи, чтобы её не унесло потоком.

Он почувствовал, как чешуйки под кожей нетерпеливо пришли в движение, угрожая подняться.

— Сумимасен десита, — сказала она, когда большая часть воды схлынула.

Лун только хмыкнул в ответ.

— Зачем вы здесь?

— Я жду, — ответил он. — А тебе следует драться.

— Я ничего не могу сделать. Моя сила наносит раны людям, но его даже не царапает. Мне не разрешено уходить.

Герои побеждали. Медленно, но верно. Хотя больше медленно. И каждая приливная волна наносила катастрофический ущерб.

«Я буду драться», — подумал он.

Вместе с этой мыслью, его сила начала пробуждаться. Чешуйки начали расти, медленно и уверенно, выступали, словно иголки морского ежа. Ожидание боя питало его способности. Когда он начнёт меняться — всё произойдёт быстро, и чем большую угрозу представляет противник, тем быстрее пойдут изменения.

Он оставил свою точку опоры и зашагал по затопленным улицам к Левиафану и остальным.

Он дал себе обещание. Больше никогда не проигрывать. Победа не значила ничего. Но поражение? Этого он не мог принять. Только не так, как от рук безымянной женщины.

Эта мысль, эта определённость, подтолкнула силу ещё больше, как будто она была чем-то живым, отдельным от него.

Ударила очередная приливная волна. Левиафан исчез в ней, и вновь появился в другом месте. Лун слышал звуки ударов, когда чудовище кромсало и рушило здание, на котором располагались герои. Он ускорил шаг, ощущая, как по мере приближения становится сильнее.

Чудовище было занято… Вот он, момент.

— Ты погибнешь! — крикнула женщина Сентаи в чёрно-жёлтом.

«Я никогда не умру, — подумал Лун. — Я могу проиграть, но я буду возвращаться снова. Я могу оступиться, но вернусь с удвоенной яростью».

Сейчас волны накатывали чаще. Здания были выстроены по стандартам, которые гарантировали способность выдержать землетрясение или цунами, но этого было недостаточно. Между ударами не проходило и минуты, каждая волна проникала всё дальше и дальше, и там, где ещё час назад был город, сейчас возвышался лишь десяток зданий.

В один из коротких моментов передышки земля сотряслась. Лун едва устоял на ногах. Когда он взглянул в ночное небо, то увидел, что высочайшие здания качаются, словно пальмы на ветру.

Где-то во мраке, одно из зданий сильно накренилось и рухнуло на землю.