Том 25 Глава 1 Скарабей
— Это именно то, о чём я говорил. Она создаёт опасное влияние.
— Она шестнадцатилетняя девочка со стойкими убеждениями, Вилкинс, — ответил Армстронг. — Ничего более. Она придерживается их и своего взгляда на мир, из-за чего эмоционально уязвимые люди тоже начинают в это верить. Сектанты пользуются тем же эффектом, только в их случае это организовано специально. Они изматывают людей, держат в страхе и морят голодом, а затем появляется кто-то авторитетный, готовый помочь.
— Ты хочешь сказать, она непреднамеренно стала лидером секты?
— Она оказалась в положении, в котором очень легко повлиять на мнение людей. Под критерии, которые я описал, подпадают многие паралюди, — сказал Армстронг и посмотрел на Гленна, сидевшего с явно несчастным видом. — И, очевидно, некоторые из наших работников.
— Мне кажется, вы говорите не о том, — заметила я. — Вы имели в виду Рапиру, как я поняла, и Куклу, а сейчас Стражей Чикаго и Гленна. Но все свои решения они принимали, когда меня и близко рядом не было. Если только вы не хотите сказать, что я каким-то образом управляю их мыслями.
— Нет, — возразил Армстронг. Его фамилия ему не подходила, он скорее напоминал мне моего папу, хотя его челюсть выдавалась вперёд, а форма черепа создавала впечатление, что он всё время смотрит исподлобья. — Не важно, что тебя не было рядом. Посыл и идея надолго остаются в головах, даже если тебя уже нет поблизости.
— Тектону просто нужен был кто-то способный принимать решения, кто-то на замену Лучеманту, — ответила я. Кажется, он защищал меня, но это не особо помогало.
— Мы смотрели видео, — сказал директор Вилкинс. — Мы знаем, что он сказал. Думаю, лучше тебе помалкивать.
Я закусила губу и уставилась в стол.
— Ну ладно, — начал Гленн. — Что сделано, то сделано. Могу я предложить, поскольку день был действительно долгим, разойтись? Все присутствующие всё равно будут здесь завтра утром.
— Мне кажется, что это хорошая мысль, — согласился Армстронг. Несколько человек за столом кивнули.
— Мы всё решим сегодня, — отрезал Вилкинс.
— Девушка устала, она сейчас заснёт прямо на стуле, — заметил Гленн. — Или вы хотите всё решить, пока Шевалье в больнице?
— Шевалье здесь ни при чём, — возразил Вилкинс. — Это дело СКП.
— Согласен. Если бы он был в состоянии высказать своё мнение, это было бы кстати, но решение будет принимать не он, — сказал директор из Вашингтона.
Он напоминал мне Суинки, хотя и не был настолько толстым, как она. Плотным, да, но не жирным. Скорее он напоминал её манерами, интонациями речи и подходом к делу. Его седеющие волосы были коротко подстрижены, а бледная кожа лица и тёмные круги под глазами делали его похожим на труп. Директор Вест.
— Если мы отложим вопрос, то ничего не потеряем, — спокойно и невозмутимо продолжил Гленн. Я и раньше видела подобную уверенность в людях, которым нечего было терять. Мне случалось и самой когда-то обладать подобной уверенностью.
— Мы потеряем время. Если мы собираемся обратиться с заявлением к прессе или к общественности, то лучше сделать это как можно раньше.
— Меня беспокоит, — заговорила женщина, озвучивая свою мысль, — что её действия идут вразрез с духом как самой СКП, так и групп под покровительством СКП. Вступление в сговор с известным террористом, и даже нарушение перемирия, ради слабого преимущества в переговорах с этим террористом, возвращение к старой команде с нарушением условий испытательного срока, отказ в выполнении приказов, бездумный риск сотрудниками СКП, приведший к двум ранениям. Долгосрочная цель СКП состоит в том, чтобы успокоить общественность, а всё это лишь подчёркивает опасность кейпов.
Мне она уже не нравилась. Я не знала даже, из какого она города.
— И это не говоря ещё о том, что эта утечка раскрывает общественности, на что вообще способны кейпы в отсутствие ограничений. Когда радость от победы поутихнет, люди начнут изучать видео и задумаются, не угрожает ли опасность им самим, — сказал Вест.
«Мы победили, — подумала я. — Мы побили его, а вы придираетесь к каким-то мелочам».
Зачем они это делали? Зачем с такой настойчивостью пытались испортить мне жизнь?
Эти люди, по крайней мере некоторые из них, были старой гвардией. Сторонники сохранения статуса-кво. Тагг вполне вписался бы в этот состав.
Возможно, в этом была одна из причин.
— …Клетка.
Слово повисло в воздухе.
Мгновенно очнувшись, я подняла голову. Мне потребовалась секунда, чтобы осмотреть лица всех людей, сидящих за столом, и понять, кто это сказал — Армстронг, человек, который совсем недавно меня защищал.
— Это уже перебор, — ответил Вест.
— Следующие несколько боёв будут критичными. Каждый раз, когда приходят Губители, мы несём потери. Мы теряем хороших кейпов. Приходят новые, но у них нет опыта, нет организации, и мы несём ещё большие потери. Нью-Дели стал кульминацией подобного рода событий.
— В Нью-Дели мы победили.
— Мы проиграли. Сын победил, — возразил Армстронг. — Во время следующего боя число участников вырастет. Давайте это используем. Если задействуем Клетку, мы увеличим количество бойцов ещё больше. Там есть могущественные кейпы, и многие из них готовы сотрудничать.
«А… Они говорят не обо мне».
— А если потом они пойдут вразнос? Или нападут на нас?
— Можно подойти избирательно. Дракон готова предоставить нам полную базу данных всех разговоров и записи событий, происходивших в Клетке.
Я подняла голову:
— Дракон жива?
— Не так давно она связалась с нами.
Я кивнула, слегка смущённая и сбитая с толку. За небольшой отрезок времени произошло слишком много событий. Ещё немного, и я просто запутаюсь во всём происходящем.
— Оно того не стоит, — сказал Вест.
— Умеренный риск ради шанса спасти сотни, тысячи, даже миллионы жизней, — возразил Армстронг.
— А сколько погибнет от рук чудовищ, которых мы выпустим на волю? — парировал Вест. — Если уж они оказались там, значит, на то были веские причины.
— Поначалу так и было, — ответил Армстронг. — Но сейчас для заключения на неопределённый срок требуется всё меньше обоснований, из-за чего количество заключённых кейпов становится всё больше. Я…
— Этому не бывать, Армстронг, — отрезал Вест.
Армстронг несколько поник и откинулся назад в кресле.
— Нас уже осаждают журналисты, требуя интервью с Шелкопряд, — вставила ещё одна из присутствующих директоров. — У неё противоречивая репутация, но одно ясно: шумиха утихнет ещё не скоро.
— А первое впечатление уже сформировано, — Вест насупился. — Теперь, когда люди будут представлять, что происходит во время атаки Губителя, в первую очередь они начнут вспоминать это видео.
— Значит, нужно смазать это впечатление, — ответила та же женщина. — Опубликовать другие имеющиеся у нас записи, представляющие события в более выгодном для нас свете. В последующей шумихе люди потеряют интерес к Шелкопряд, и мы сможем, не привлекая ненужного внимания, разобраться с её неподобающим поведением.
«Мы победили, мешки вы с говном», — под столом я сжала руки в кулаки.
— И что вы предлагаете?
— Её действия нарушают условия испытательного срока. Её следует исключить из состава команды. Временно, а возможно и навсегда. Она должна отбыть остаток назначенного тюремного срока, а потом может работать в качестве консультанта, оставаясь у нас на попечении.
Я заметила, что рой начал действовать самостоятельно, воспринимая происходящее как критическую ситуацию. Насекомые продолжали стягиваться ближе, а те, что уже прибыли, опутывали нитями солдат, охранявших комнату, связывали их оружие и распылители пены.
Мне не хватало Неформалов, и я не могла себе простить того, что меня не было с ними, чтобы почтить память о Регенте. Одной из причин, почему я стала героем, было то, что я хотела восстановить связи с отцом, но, похоже, оказалось, что пропасть слишком глубока. Мне приходилось убивать, и он видел это своими глазами. Он боялся меня.
Мне не составило бы особого труда вырубить солдат СКП, обезвредить директорат и просто вернуться в Броктон-Бей. Я смогла бы восстановить отношения с Мраком, помочь Рейчел, присмотреть за Чертёнком, чтобы она не ступила на скользкую дорожку.
Но так я ничего не добьюсь.
Хотите играть по-жёсткому? Это я умею. Я на мгновение сфокусировалась на рое.
— Думается мне, вы недооцениваете насколько негативной будет реакция общественности, если вы решите наказать Шелкопряд, — заметил Гленн.
— В этой ситуации невозможно выиграть, мистер Чемберс, — сказал директор Вест. — Мы постараемся уменьшить потери, получим удар по репутации, но всё же сможем продолжить работать так, как нам это нужно. Так что если без огласки отправить её в тюрьму и не выпускать на следующую подобную прогулку, не думаю, что кто-то узнает об этом и устроит шумиху.
«Устроит шумиху…» — слова крутились у меня в голове. Они манипулируют СМИ, местными кейпами. Говнюки. Новый протекторат, который создавался под началом Шевалье, подавал большие надежды, но, похоже, в СКП всё было по-другому.
— С этим мы справимся, — опять та же директор. — Озвучим новые проблемы, направим на них внимание общественности.
— Не думаю, что всё пройдёт так просто, — ответил Гленн. — Слишком уж часто к этой тактике прибегали в прошлом. Люди будут настороже, я бы даже сказал: будут ожидать именно такого развития событий.
— Это касается лишь меньшинства, — она повернулась к директору Весту. — Недовольство будет проявлять небольшая, хорошо образованная и осведомлённая группа. Но они ничего существенного не добьются. Как это всегда и происходило.
— Я, пожалуй, соглашусь, — сказал директор Вест. — Не самое изящное решение, но сойдёт.
— Зачем? — спросила я. — Я помогла, вы не можете этого отрицать. Я не нанесла серьёзного урона, но я помогала координировать силы, я находила возможности и использовала их.
— Есть и другие находчивые кейпы, — вставил какой-то человек. Он не был похож на директора СКП. Кто-то из рядовых сотрудников?
— Я внесла ощутимый вклад в победу, а вы пытаетесь упечь меня за решётку. Всё из-за того, что ситуация выходит из-под вашего контроля, а я лёгкая мишень? Потому что вы меня боитесь?
— Потому что ты совершенно непредсказуема. Ненадёжна. Мы устанавливаем правила, а ты их постоянно нарушаешь, — ответил Вест.
— Когда Губители наносят удар, тут уж не до правил. Единственное, что имеет значение, это чтобы эти выродки получали по рогам. И у нас вышло.
— Я склонен согласиться, — высказался Армстронг. — Вы заходите слишком далеко. Она делала своё дело, и делала его хорошо.
Несколько человек, сидевших за столом, согласно кивнули, но они не были в большинстве, и они не располагали авторитетом генерального директора Веста. Гленн упоминал про реакцию пятьдесят на пятьдесят, и в итоге он оказался более-менее прав. Вот только люди, настроенные против меня, были игроками совсем другой весовой категории.
— Дело не только в сражении с Губителем, а вообще в манере её поведения, — сказала женщина, сидевшая в дальнем конце стола.
— Когда? Вы можете назвать конкретные случаи? Кроме сражения с Губителем? — бросила я ей с вызовом.
— Пауки в удалённых частях тюрьмы, — ответил Вест.
«Пауки в тюрьме. Блядь».
Немного решительности я потеряла, но постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.
— Если там что-то и завелось, то они совсем недавно вылупились из яиц.
— А что насчёт костюма? Который сделан из шёлковой ткани и припрятан в укромном месте?
«Чёрт».
— Это было до моего разговора с начальницей тюрьмы, — солгала я. — Я избавилась от пауков, и больше им не занималась.
— Почему ты не сообщила об этом?
— О том, что где-то за трубами валяется фигня, которой я занималась от нечего делать? Зачем?
— В этом и проблема. У нас нет ни единой причины тебе верить.
Я сжала кулаки.
— Ты опасна, Тейлор Эберт. Непредсказуема, способна на обман. У тебя хватает ума на всякие фокусы, но не хватает на то, чтобы с самого начала держаться правильного пути. Армстронг сам об этом сказал, ты умелая интриганка.
«Интриганка, значит…» — подумала я. Похоже, не настолько хорошая, как хотелось бы.
— Вы искажаете мои слова, Вест, — вмешался Армстронг. — Я говорил, что она была в удачном положении, чтобы оказывать влияние на эмоционально уязвимых людей, и достаточно уверена в своём собственном взгляде на мир, чтобы остальные тоже в него поверили.
— В любом случае, мисс Эберт права в одном. Уже поздно, а день был предельно изматывающим в эмоциональном смысле.
— Да и в физическом тоже, — сказала я, не сводя глаз с генерального директора. — Знаете ли, мы там бегали, сражались с Бегемотом, пока вы сидели в своих креслах…
Под столом Гленн передвинул ногу и прижал к моей. Скрытый сигнал.
Я замолкла.
Сила потрескивала на краю моего сознания. Насекомые снова двигались без моих прямых указаний. Я перехватила над ними контроль и рассредоточила их по всему зданию. Может быть, я смогу с кем-то связаться? Передать информацию, которая изменит текущий ход событий?
Вест проигнорировал мой комментарий и обратился к Гленну.
— Мистер Чемберс, вы отстранены от служебных обязанностей. Вероятно, вы уже об этом знаете.
— Понимаю, — ответил Гленн.
— Позже мы решим, будем ли выдвигать против вас обвинения.
«Выдвигать обвинения». Засранцы.
— Хорошо, — ответил Гленн.
Вест встретился со мной глазами.
— Тейлор Эберт, ты нарушила условия испытательного срока. Сегодня вечером ты возвращаешься в Гарднер, чтобы отбыть остаток своего заключения. Пилотный проект с твоим участием в команде Стражей сворачивается, мы отзываем наше предложение. Если ты не будешь общаться с журналистами, на этом всё закончится. Мы обсудим твоё дальнейшее будущее, когда тебе исполнится восемнадцать.
— Это ошибка, — сказал Гленн. — У Шевалье есть планы, а вы вставляете ему палки в колёса.
— Именно, мистер Чемберс. Мы знаем о сути этих планов. Использование злодеев. Более мрачный, более опасный Протекторат. Мы не станем ему мешать до тех пор, пока он будет играть по правилам. Однако его команды существуют благодаря фундаменту — администрации. Нам необходимо поддерживать баланс, чтобы остались довольны и общественность, и Президент. Так что нашей поддержки Шевалье не получит.
«… нашей поддержки Шевалье не получит», — думала я.
Я слушала его слова, а мой рой повторял их. Каждое насекомое в здании слово в слово воспроизводило его речь. Хорошее, плохое, даже моменты, которые выставляли меня в дурном свете. Я не пыталась найти конкретного человека или сказать что-то определённое. Я просто вещала всё подряд каждому, кто мог услышать.
Мои насекомые доносили эти слова до штатных сотрудников СКП, Чикагских Стражей и членов Протектората, которые сопровождали своих директоров. Было довольно поздно, так что вряд ли в здании остались журналисты, но я не исключала и этого.
Десятки тысяч насекомых воспроизводили слова на уровне чуть громче шёпота и лишь немного громче в людных местах.
До этажа, где мы находились, первыми добрались Изолятор и Порыв. Они вошли без стука.
Я поймала взгляд Изолятора.
Да уж, я предпочла бы, чтобы на выручку мне пришёл кто-то другой. Мы работали вместе, но он невзлюбил меня с самого начала.
— Изолятор? — спросил Вест.