Том 27 Глава 1 Вымирание
В наушниках прозвучали новости, и сквозь наши ряды будто прокатилась взрывная волна. Даже среди сильнейших из нас некоторые рухнули на колени, пошатнулись или расставили ноги пошире, будто в ожидании мощного удара.
Модуль Азазель, находившийся неподалёку, приземлился на крышу одного из зданий Боху, едва не упав, когда часть конструкции обрушилась на пустую улицу внизу. Модуль подкорректировал своё положение и остался на месте.
Пилот не был способен управлять, а автопилот не хотел либо не мог взять управление на себя.
Кейпы говорили, кричали, задавали вопросы, не обращённые, в общем-то, ни к кому конкретному. Шум крови в ушах мешал разобрать слова. Я использовала насекомых, чтобы найти ядро Крюковолка, и большинство в процессе погибало. Я даже и не пыталась отправить их слушать, о чём говорили остальные.
Можно было догадаться.
Я подняла руки, но поняла, что не знаю, зачем. Обнять себя? Что-то ударить? Прикоснуться к кому-то?
Руки повисли вдоль тела.
Мне хотелось заговорить, закричать или проклясть затянутое тучами небо над головой, и я уже открыла рот…
И просто закрыла его.
Слов не было. Всё, что я могла сказать или сделать не имело, по большому счёту, никакого значения. Я могла бы использовать всех насекомых города, чтобы произнести что-то: значительное или грубое, но всё равно это оказалось бы мелко.
Я взглянула на остальных. Стояк был рядом с Крутышом и Вистой, вместе с ними у задней части фургона СКП сидели перевязанные Горн и Кнопка. Они смотрели через плечо на экран, установленный на борту грузовика. Видео, демонстрирующее остатки разрушенной Великобритании.
Кукла и Рапира стояли обнявшись. Странно было видеть, как сжалась Рапира, прильнув к подруге в поисках поддержки и уткнувшись лбом в её плечо. Забытый арбалет лежал на земле.
Я хотела чего-то подобного. Душевной близости с командой, поддержки, объятий. У меня так давно этого не было.
В стороне с телефоном возле уха стоял Шевалье. Он что-то говорил, отдавал приказы, требовал информацию. Пушкомеч он воткнул в землю, чтобы освободить руки.
Рядом с ним застыла Фестиваль. Я видела, как она шагнула назад, опёрлась о стену и, съехав по ней вниз, уселась на тротуар, прижав руки к лицу.
Раньше она никогда не проявляла слабости. Она всегда была энергична, всегда оставалась лидером. Я знала, насколько неожиданными могли быть удары, и я видела, как она сохранила самообладание и продолжила сражаться с Бегемотом сразу после одного из них.
Увидеть её в таком состоянии было тяжелее, чем я ожидала.
Чуть поодаль, не сводя глаз с браслета, почти неподвижно стоял Тектон. Голем тоже смотрел трансляцию, но стоять на месте не мог. Он прошёлся взад-вперёд, осматриваясь по сторонам, словно в поисках подсказки, затем, так ничего и не обнаружив, снова повернулся к экрану.
Глядя издалека на изображения на экранах, я видела фигуру, практически точку, окружённую золотым ореолом, едва заметную на камерах дальнего обзора.
С такого расстояния я не видела подробностей. Только частые вспышки золотого света. После третьей экраны заволокло серое поле помех, затем они почернели.
Ещё одна цель поражена. На этот раз он атаковал не спеша, взвешивая каждый удар.
Прежде, чем начали поступать отчёты, я вытащила наушник из уха. Сейчас это для меня не важно.
Вместо этого я потянулась к телефону и набрала Стрекозу.
Был ли автопилот исправен? Святой наверняка что-то провернул.
Если появится хоть малейший намёк на то, что он спутал нам карты, он за это заплатит.
На телефоне появился текст. Расчётное время прибытия.
Взгляд устремился к Рейчел. Она была взвинчена ещё больше чем Голем, всё её внимание было приковано к собакам. Она срезала ножом излишки плоти и освобождала животных из плацентообразных сумок внутри их тел, агрессивными, дикими, яростными движениями. Выражение лица было бесстрастным, однако её поза и перекатывающиеся под футболкой мышцы выдавали внутреннее напряжение.
Такой настрой подходил Суке, которую я встретила в первый раз, когда присоединилась к Неформалам, а не той Рейчел, которую я узнала позднее, и которая смогла обрести подобие внутреннего покоя.
Злоба, настороженность, непонимание. Страх перед непостижимым миром. Агрессия, как первая реакция в непонятной ситуации.
Внезапно я поняла, что она чувствует. Если бы была возможность заняться чем-нибудь подобным, рубить мёртвую плоть ножом с какой-то простой и понятной мне целью, я, возможно, действовала бы так же.
Когда я подошла, она вздрогнула, словно я нарушила её личное пространство, затем повернулась, хмурясь, искоса взглянула на меня. Напряжение спало.
Я вытащила нож и начала помогать ей. Насекомые проникали в разрезы и помогали мне понять местонахождение мешка. Это избавляло от риска поранить скрытую внутри собаку. Здорово помогало то, что нож был острым.
К тому моменту, как мы закончили, мы обе взмокли. Рейчел и так была мокрая от пота из-за физических нагрузок, концы её волос прилипли к плечам. Наконец немецкая овчарка оказалась на свободе, отошла в сторону и отряхнулась.
Я взглянула на телефон. Из-за собачьей крови серые рукавицы стали багряными. Были входящие сообщения: информация о разрушениях и катастрофах, текущее местонахождение Сына.
Я пропустила их и нашла информацию о Стрекозе.
Прибудет через несколько минут. Она уже подлетала к заданному району, отслеживая меня по GPS, чтобы удерживая определённое расстояние, дожидаться моего вызова.
Меня это устраивало. Я побрела вниз по улице, повернувшись спиной к остальным. К Азазелям и к героям. Рейчел пошла сзади, отставая на шаг, собаки и Ублюдок затрусили следом.
Кукла и Рапира всё ещё стояли обнявшись. Когда мы подошли, я приостановилась, пытаясь придумать слова приглашения.
Глаз Куклы не было видно. Они были скрыты линзами белой фарфоровой маски. В ответ на мой взгляд она слегка покачала головой, хотя я думала, что она на меня не смотрит.
Хорошо. Так проще. Я оставила их.
Стрекоза зашла на посадку на открытой площадке — на пересечении двух улиц. Секунду спустя, земля начала осыпаться. Ловушка. Чтобы не свалиться в образовавшуюся яму, модуль сместился, замерев в опасной близости от стены.
Рейчел забралась внутрь. Дожидаясь, пока поднимутся собаки и Ублюдок, я заглянула в яму. В неё мог поместиться шести— или семиэтажный дом.
Оказавшись на борту, я проложила маршрут, затем переключила Стрекозу на ручное пилотирование.
Автопилот справился бы лучше, но полёт отвлекал от лишних мыслей. Не придётся беспокоиться о том, что ждёт меня на месте.
Рейчел не стала садиться ни на скамью вдоль стены, ни в кресло позади меня. Она уместилась прямо на полу рядом со мной и уставилась в узкое боковое окно, прильнув спиной к моему сидению и прижавшись боком к моей ноге. В этом прикосновении была и поддержка, и просьба о поддержке. Собаки разместились по разные стороны от неё, Ублюдок положил голову ей на колени.
Нам предстояло пересечь всю страну. Каждые несколько минут сменялись виды, напоминающие о том, что случилось. Автострады были забиты машинами. Всюду вдоль обочин, на границах полей и окраин небольших городков стоял брошенный транспорт.
Бесчисленное множество людей бежало, пытаясь спастись, вот только бежать было некуда.
Хотя нет. Такое место было.
Наконец-то становился понятен масштаб разрушений. Ещё до того, как мы добрались до восточного побережья, я увидела, как пострадала местность. Дым только-только начал подниматься над трещинами и расщелинами, рухнувшими мостами и уничтоженными автострадами. Люди пытались сбежать, выбраться отсюда, но чем дальше, тем сложнее становился путь, тем больше препятствий приходилось обходить. Многие бросали машины, пробирались вброд или переплывали реки, встречающиеся на пути.
Каждый шаг открывал всё новые разрушения. Всё больше машин на дорогах и автострадах, всё больше препятствий и обходных путей вокруг. Всё увеличивающиеся толпы людей шли вперёд пешком, поскольку так оказалось быстрее, чем на машинах.
Вот эти люди знали как поступить. Они делали именно то, что сделала бы я, если бы у меня не было способностей. Мир был обречён, поэтому они искали спасения в другом мире. Проблема была в том, что их были десятки миллионов, а путей отступления было очень мало.
И самым известным был Броктон-Бей.
В небе появились вертолёты с красными крестами на борту. Машины скорой помощи здесь проехать не могли.
Это была лишь одна точка. Единичное нападение. Экран в кабине сообщал о многих других местах: Ливия, Россия, Франция, Швеция, Иран, снова Россия, Китай…
Время шло. Сорок пять минут от момента, когда я впервые взглянула на часы, в поисках точки отсчёта, которая позволила бы мне оценить масштаб происходящего на поверхности. Насколько ситуация ухудшилась за пять минут полёта? За десять? Кажется, с момента взлёта Стрекозы ситуация становилась всё хуже и хуже. Дело было не в том, что мы подлетали ближе к месту основного удара. Просто прошло достаточно времени, чтобы люди начали реагировать, осознавая, насколько всё было серьёзно. Вся сила Бегемота, мобильность, не уступающая Хонсу.
Психологическое давление нападения Симург.
Я почувствовала, как сжалось сердце, когда мы добрались до побережья. Горы, возле которых я выросла, исчезли. Небо кишело спасательными воздушными судами. Когда мы подлетели ближе, я переключила управление на автопилот.
Я не доверяла своей способности управлять полётом.
Город лежал в руинах. Луч, вероятно, ударил в северный край Броктон-Бей, затем сменил направление и хлестнул по заливу, рассекая основание, на котором стоял город. Всё рухнуло на десять-пятнадцать метров вниз. Здания обрушились, и над городом возвышались сейчас только самые приземистые и прочные строения, а также здания, которым не дали упасть соседние постройки.
Всё вокруг деформировалось и рассыпалось, разрушения охватили весь город. Вокруг не было видно и десяти метров уцелевшей поверхности. Земля вздымалась и опадала, как волны, замершие и обращённые в камень.
Здание портала рухнуло, однако сам портал остался на месте, необычайно яркий и висящий слишком высоко, чтобы в него можно было забраться. Рабочие команды под ним пытались соорудить что-то, пригодное чтобы гражданские могли достигнуть цели. Вновь прибывшие либо помогали строительству, либо забирались внутрь по верёвочным лестницам.
В другом месте кейпы и команды спасателей пытались удержать выброс радиации и прочих эффектов в окрестностях Шрама. Вокруг него была установлено карантинное сооружение, но обрушение города высвободило содержимое. Чтобы остановить распространение бледного пятна на земле, было выпущено огромное количество удерживающей пены, в одном месте горел и не собирался гаснуть огонь.
Больше всего притягивало взгляд узкое искрящееся силовое поле, сдерживающее воду. Искусственная плотина. Оно было выше, чем любое из зданий, до сих пор стоящих в городе. Каждые несколько минут оно мигало на десятую долю секунды, и через прорехи и трещины проливалась вода. Я догадывалась, что со временем вода затопит весь город, кроме самых высоких зданий и холмов. Вероятно, останется только школа Аркадия.
Я узнала эти радужные цвета. Это было то же поле, которое должно было защищать штаб-квартиру Протектората. Левиафан разнёс здание до основания, а приливная волна забросила обломки внутрь города. За то время, пока меня не было, разрушенному зданию и установкам силового поля нашли новое применение.
Скорее всего, они не пытались защититься от нападения Сына. Нет. Силовое поле использовали, чтобы разбить начальную волну и остановить движение воды, иначе она просто смыла бы остатки города в море.
Я могла только надеяться, что подобные меры предосторожности использовались и в других местах.
Мы сделали два круга над городом, прежде чем я скомандовала автопилоту начать снижение.
По мере приближения к земле, моя сила охватывала всё большую поверхность, собирая насекомых, разбросанных по разрушенному, расколотому городу. Я тут же отправляла их искать, разведывать, исследовать.
Я сменила курс, проводя медленное окончательное сканирование города.
Выжили не все. Глупо было было предполагать иное.
Дома отца больше нет. Внутри — никого.