Том 28 Глава 5

По крайней мере, она прекратила кричать.

Симург парила в воздухе, погрузившись в некий стазис, вроде того, в котором она находилась, когда мы подлетели к ней, но сейчас её окружал целый арсенал устройств. Практически ореол из пушек и орудий, расположенных на равных расстояниях. Небо над ней было затянуто, облака проносились мимо нас, влекомые сильным ветром, серо-коричневая пыль, смешанная с дымом, медленно проплывала под ней. Этот соседство было жутким: облака на небе двигались быстрее дыма и пыли, а Симург между ними была абсолютно неподвижна.

По телевизору — в те дни, когда у нас ещё было телевидение — часто шли разнообразные ток-шоу, выпуски новостей и интервью, в которых поднимались вопросы Губителей. Я нередко их смотрела, хотя и не любила телевидение. Люди рассуждали о крике Симург, задавались вопросом, в какой мере происходившие после её появления катастрофы действительно созданы именно ею, а в какой — приписывались ей из чувства паранойи.

Мне пришлось напомнить себе о том, что не я одна обсуждаю возможные последствия. Я слушала пение достаточно долго. Я скомпрометирована? Если всё это было лишь ловушкой, тогда во мне могли быть посеяны семена разрушений или катастроф. Следует ли мне повысить бдительность? Или не стоит напрягаться?

После нападений Симург эти мысли мучили миллионы людей. И каждый раз правильного ответа не было. Если она захотела сыграть с моим разумом, то я ничего не смогу сделать. Все мои действия будут соответствовать её плану.

Речь шла не только обо мне. Я ни на секунду не забывала о присутствии Луна и Призрачного Сталкера.

О Янбань можно не беспокоиться. Судя по цвету их масок, у них было две основных группы нападающих, и ещё три или четыре подгруппы для других функций. Одна из групп была уничтожена, и я надеялась, что присутствие Губителя отпугнёт вторую.

Нам ещё повезло, что у Янбань не было доступа к создающему двери кейпу Котла. Так что они могли передвигаться исключительно по порталам, разбросанным по Земле Бет — тем самым, которые использовали беженцы. Через них всё ещё проходили отстающие. Различные фракции и правительства собирали вокруг оставшихся порталов небольшие армии. Одна из земель была уже потеряна для нас. Уничтожена Сыном в первый день, когда он отправился странствовать между мирами. Беженцы из Южной Америки, укрывавшиеся там, вероятно, были перебиты или близки к тому. Земля Заин тоже недоступна — её присвоил Спящий.

И всё же оставались десятки Земель, и люди продолжали по ним разбредаться. Одну из них занял И.С.К., они возводили оборону и готовились удерживать позиции.

Я сомневалась, что оборона устоит, если там окажется Губитель. Нет, они собирают силы, в ожидании возможного нападения. Хорошо.

Я осмотрела окрестности. Одно неказистое поселение, наполовину уничтоженное бомбами. На общем фоне ущерб, нанесённый Симург, не выглядел чем-то серьёзным.

Психологический ущерб? Вполне возможно. Симург была орудием устрашения, самим своим присутствием способная обращать в бегство целые армии, а эти люди армией не были. Боевой дух был низким с самого начала.

Я вздохнула. Мы напугали людей, и они ушли в горы. Сбежали. В кино сейчас заиграла бы торжественная музыка и они начали возвращаться, преодолевая страх.

Нелепо в наших обстоятельствах. Они будут прятаться много дней и снова разбегутся, как только увидят Симург.

Здесь не выйдет устранить непосредственную угрозу, а затем воспользоваться помощью некоторых выживших.

— Ты как? — спросила Сплетница. Она разбежалась, несколькими быстрыми шагами преодолела последний крутой подъём и оказалась рядом со мной на верхушке небольшого холма, возвышающегося над главным поселением земли Тав.

— Норм, — ответила я.

— Что за кислый вид? Сейчас можно и чувства проявить!

— Я и проявляю. Тихий ужас — это ведь тоже чувство, не находишь? Сердце колотится, поджилки трясутся и я настолько напряжена, что болит голова и даже думать почти боюсь!

— Блядь, ты думаешь, что со мной всё как-то иначе? В этом мире есть всего пара вещей, которые действительно меня пугают, и именно одна из них прямо сейчас что-то сооружает над нами, и я даже не могу прочитать её, так что она из тех немногих, кто способен меня по-настоящему удивить.

Сооружает? Я подняла голову.

Действительно, Симург вытянула руки и манипулировала обломками между ними.

— Что она…

— Не знаю! — прервала меня Сплетница. — Что ты предлагаешь? Взять и спросить её?

Я покачала головой:

— А как дела у пассажиров Пендрагона?

— Корабль в порядке, но Отступник хочет ещё раз всё проверить и перепроверить. Немного забавно было замечать за ним такую осторожность.

Я пожала плечами. Удивительно, что Сплетница заметила изменения в его поведении. Всё-таки именно я с ним общалась последние два года, а она виделась всего пару раз.

— Они будут готовы, если прямо сейчас придётся сражаться?

Сплетница пожала плечами:

— Наверняка. У них царапины, синяки, но не более того. Сражаться мы готовы в любой момент. По правде говоря, самое худшее, что может сделать Сын, это выждать пару месяцев.

— Действительно, — согласилась я.

Не самая приятная мысль. Если он устроил себе отпуск, пока мы пытаемся приручить Губителей, то велики шансы, что нас уничтожит кто-то другой, хоть те же самые Губители.

— Ну не знаю, — неожиданно сказала Чертёнок. Мне даже удалось не вздрогнуть из-за её появления. — Убить нас всех — куда уж хуже?

— Думаешь, лучше позволить человечеству уничтожить себя своими же руками? — заметила я. — Дать нам придумать план, пригодный для ответного нападения, а затем исчезнуть? Дождаться, пока план рассыплется на куски и добить нас?

Чертёнок пожала плечами:

— И что мы в итоге будем делать?

— То, что сможем, — сказала я. — Давайте пойдём и обсудим план действий с остальными.

Втроём мы спустились с холма через участок, на который отбрасывали тень крылья Симург. Из-за облачности света и так было бы немного, так что без разницы. Я подняла голову. Свет окаймлял её, подчёркивая форму тела, волосы, перья и кольцо из сконструированного на скорую руку оружия.

Отступник снял шлем. Он всё ещё был коротко пострижен, хотя волосы и стали несколько длиннее, как и щетина на лице. О том, что часть лица заменена протезом, можно было догадаться только по тому, что на ней не росли волосы. Подарок от Девятки.

— Сработало, — сказал он.

— Более или менее, — ответила я. — Погиб один гражданский, ещё семеро получили ранения. Смерть и два ранения по вине Симург.

— Всего лишь, — заметил Отступник.

— Она дала нам понять, что́ она может, — сказала Сплетница. — Это именно то, на что нам надо обратить внимание, если мы хотим разобраться в психологии Губителей. Не кажется ли вам, что у них только очень деформированное Суперэго, никакого Эго и совершенно неразвитое Ид? Ими управляют не социальные нормы, а коды и наборы правил. И всё же, это правила, определённые создателем.

— Зигмунд Фрейд, — ответил Отступник. — Будто в университет вернулся. Факультативный курс психологии на втором году обучения. Стоило профессору сказать слово «Фрейд», как вся аудитория взрывалась смехом.

Сплетница улыбнулась:

— Неужели мой анализ ставится под сомнение?

— Если он основывается на работах Фрейда, то да.

— Фрейд серьезно разобрался с Эдиповым комплексом и комплексом Электры. Проблемы отношений с отцами, проблемы отношений с матерями. Если мы вообще хоть что-то понимаем про Губителей, то это определённо оно, не в сексуальном смысле, конечно, но вы поняли, о чем я.

— Ты сильно преувеличиваешь мой интеллект, — сказала Чертёнок. — Я вообще не понимаю, о чём ты.

— У Губителей крайне запутанные отношения с их создателем, — сказала я. — Не важно, Эйдолон это или кто-либо ещё.

— Это я понимаю.

— Итак, если они потеряли ориентиры, которые связывали их с реальностью, — начала Сплетница, — чем они сейчас руководствуются?

— Куда более важный вопрос, — спросила я, — за кем она вообще, блядь, следует?

— За нами, — сказала Чертёнок. — Вы что-то всё слишком усложняете.

Я вздохнула:

— Да, скорее всего, за нами. Левиафан и Симург следовали за Азазелем и Стрекозой соответственно, оба сохраняли скорость и темп, поддерживали короткую дистанцию. Я спрашиваю, за кем именно из нас она следует?

— Кто сейчас её контролирует? — подытожила вопрос Сплетница.

— Это можно легко проверить, — пробормотал Отступник. Странно, что у его голоса даже без шлема оставался механический отзвук. — Каждый из пассажиров Стрекозы должен пойти в своём направлении, а мы увидим, за кем она идёт.

Я нахмурилась и посмотрела на небо. Никаких признаков движения или реакции от Симург.

— Что? — спросила Сплетница.

— Мне не кажется, что кто-то управляет Симург, — сказала я. — Потому что вряд ли кто-то мог бы ею управлять, вот только…

Я замолчала.

— Что? — снова спросила Сплетница.

— Когда она впервые напала на поселение, и я размышляла вслух о возможности предательства, она вполне сознательно посмотрела на меня. Это само по себе было формой общения. Она дала мне знать, что все эти мысли насчёт предательства были вполне реальной возможностью, что у неё есть своя воля. Она дала мне понять, что она слушает.

— Мы знаем, что она слушает. Мы знаем, что она в курсе всего, что происходит вокруг неё в настоящем и в будущем. Симург, стандартный протокол, — сказала Сплетница.

— Я знаю, — сказала я. — Но имею ввиду, что она не просто меня слышала. А то, что она слушала. Она слушает каждое произнесённое нами слово и она уделяет им внимание: анализирует, и возможно как-то использует.

— Ты делаешь слишком много выводов из секундного зрительного контакта, — сказала Отступник. — Я прямо сейчас просматриваю видеозапись того момента… и да. Я вижу о чём ты говоришь.

— Всё правильно? — спросила я. — Значит ты согласен?

Однако он покачал головой.

— Подозреваю, что это плохой знак, если это вызвало в тебе приступ паранойи. Это контрпродуктивно. В тот момент, когда твой страх или сомнения начнут приносить вред, тебе стоит отступить и уйти.

Я глубоко вдохнула, затем выдохнула.

— Я в порядке.

— Если это проблема…

— Никаких проблем. Я подняла этот вопрос только потому, что я не хочу её разозлить. Я буду весьма вам признательна, если мы отнесёмся к ней с должным уважением. Давайте не будем её расстраивать. Комплекс Электры, разговоры о том, кто ею управляет, или эксперименты над ней. Я думаю понять её не так просто, а если мы будем продолжать в том же духе, то только разозлим.

— Она не умеет злиться, — сказал Отступник. — Разве мы не потратили только что прорву времени, обсуждая отсутствие у Губителей общепринятых эмоций?

— Лучше перестраховаться, — сказала я.

— Да, — вздохнул он. — Да, конечно. Я сильно измотан. И излишне упрям.

— Мы все измотаны, — сказала я и взглянула на Симург, — не стоит об этом забывать.

Все вокруг кивнули.

— Пендрагон не сможет взлететь, пока я не закончу ремонт, — сказал Отступник, вставая на ноги. Он натянул шлем, который со щелчком соединился с костюмом. — Мне нужно принести запчасти. Это означает, что кому-то придётся остаться. Все не влезут в Стрекозу.

— А мы, тем временем, сделаем нечто сравнительно безопасное, — сказала я. — Меньшим размером группы.

— Разумно. Я пойду посмотрю, что там у остальных. Подходящее время, чтобы подкрепиться, пополнить запасы или воспользоваться другими удобствами.

Отступник не был склонен к формальным прощаниям. Он сказал, что уходит, и ушёл. Его ботинки издавали при ходьбе тяжёлые звуки.

— Ну, а я пойду облегчусь, — сказала Сплетница, указав большим пальцем в сторону одного из строений. — В соответствии с девчачьими формальностями, мне следовало бы пригласить вас с собой, но вы мне слишком нравитесь, чтобы я заставляла вас погружаться в ту атмосферу.

— Спасибо, — сказала я.

Когда Сплетница исчезла, Чертёнок и я неспешно побрели к остальным.

Ближе всех была Канарейка. Шлем снят, мокрые от пота волосы прилипли в голове, отчего перья стали гораздо более заметными.

— Это безумие, — сказала она.

— Для нас это обычный вторник, — ответила Чертёнок настолько обыденно, что это прозвучало неестественно.

Я увидела, как напряглась Канарейка.

— Вообще-то, нет, — поспешила я успокоить её. — Не обращай на неё внимания.

Канарейка кивнула.

— Держишься нормально? — спросила я.

— Вполне. Есть один вопрос, но это… это довольно неважно и по большому счёту глупо.

— Мы просто убиваем время, пока ждём общего сбора, — сказала я. — Продолжай.

— Я разговаривала с двумя девушками. Забыла их имена. Одно легко забывается, у второй просто невыразительное.

— Рапира и Кукла, — сказала я.

— Да, точно. Да. Я говорила с ними, и мы нашли много общего, а потом они вдруг в одно мгновение стали холодны как лёд, и я не понимаю почему.

— Это не похоже ни на одну из них, — нахмурилась я.

— Они вообще ничего не сказали. Они обсуждали не отправиться ли им куда-нибудь, и я спросила можно ли мне с ними, а они посмотрели на меня, словно у меня три головы.

— Они скорее всего хотели побыть одни, — сказала я.

— Да, это я поняла, — ответила Канарейка.

— Одни-преодни, — вставила Чертёнок. — Конец света, каждая минута на счету… Пих, пих, миг, миг.

Чертёнок взяла маску в руки и сопровождая свои слова дважды ткнула ею в Канарейку и дважды подмигнула.

— Ой. Ой! — Канарейка широко распахнула глаза.

— Чувиха, они всё время вместе и постоянно обнимаются, как вообще мог возникнуть этот вопрос?

— Я не слежу за событиями в мире кейпов. Я не знаю, насколько близки могут быть товарищи. Я просто подумала, дерьмовая ситуация, жизнь и смерть, может быть, во время шторма крепче прижимаешься к буйку… О господи! Я спросила, не могу ли пойти с ними!

— Я понимаю, что тебя смутило, — глубокомысленно изрекла Чертёнок. — Мы тоже, в конце концов, очень близки.