Том 31 Глава 2

Нерон откинулся на спинку кресла, положив ногу на стол. Его подчинённые заводили в «офис» очередь заключённых.

Перед пленниками представал высокий мускулистый мужчина с бронёй на плечах, руках и ногах. Его обнажённые живот и грудь были покрыты мелкими шрамами. В шлеме были тёмные прорези-кресты для глаз, а между ними от лба до подбородка металл выступал вперёд, образуя лезвие топора. Из-под шлема выбивались борода и длинные тёмно-русые волосы.

По обе стороны от Нерона в углах комнаты дымились жаровни, отбрасывая на него оранжево-красные отблески. Работы набирали темп так быстро, что использовать весь заготовленный лес не успевали. Из части деревьев делали доски, другие лишь очищали от коры и веток и целиком пускали на постройку срубов допотопного вида. Вот только и после вырубки, и после обработки оставалось огромное количество отходов. Отдельные бригады занимались изготовлением опилок и ДСП, но даже на это требовалось много времени и сил. Большую часть отходов просто сжигали.

Первая зима станет самым большим испытанием для всех поселений. Прошло шесть месяцев, но несмотря на все усилия, приложенные к установлению порядка, беженцев было слишком много, а крова — слишком мало.

Наконец вереница заключённых, по сути — рабов, прошаркала внутрь. Многие, взглянув на него, испуганно отводили глаза. Немалая часть всё ещё была в пижамах, кое-кто и вовсе не оделся. Их вытащили из домов и укрытий, заставили вскарабкаться в грузовики и доставили сюда.

На их лицах ясно читались негодование и страх.

Он не спеша осмотрел их.

К столу подошёл Лукан:

— Товар…

— Это срочно? Смертельно для людей?

— Нет, но…

— Или, быть может, мы сами умрём из-за проблем с товаром?

— Нет. Люди болеют. Скорее всего, разбодяжили какой-то дрянью.

— Это подождёт.

Лукан кивнул и отступил.

— Не скажу, что я какой-то особенно жестокий человек, — обратился Нерон к заключённым.

Они ему не поверили. Никто не расслабился и даже не пошевелился при этих словах.

— Вы работаете — вы получаете жетоны, — сказал Нерон. Он открыл шкафчик, выгреб кучку цепочек с прикреплёнными жетонами и швырнул их на стол. Они зазвенели и пара заключённых вздрогнули.

— Вот моя система. Мы не можем следить за вами на каждом шагу. Кров, еда, припасы — всё это нас тормозит, создаёт слишком много путаницы. Поэтому мы используем вот это. — Он ткнул кучку жетонов пальцем. — До тех пор, пока у вас есть такой, пока вы его заслуживаете, вы можете получить всё, что вам нужно на следующую неделю. Еду, воду и кров. Получаете больше жетонов — можете рассчитывать на большее. Роскошь, удобства, возможность пожаловаться мне и моим людям.

Он обвёл заключённых пронизывающим взглядом.

— Вы взяли вещи не имея жетона, а значит, вы — воры! Когда вам нечем расплачиваться в ресторане, вас заставляют мыть посуду. И я поступлю так же. Вы будете наказаны, и затем я вручу вас Лукану. Он даст вам работу на неделю, будет держать вас в цепях и выдаст самый необходимый минимум, чтобы вы смогли протянуть это время. Вы получите жетоны, которые у вас якобы были на руках. Жетоны, которые вы, можно сказать, украли у меня.

Он махнул своему помощнику латной рукавицей. У Лукана в руках был дробовик, а из его налитого кровью глаза исходил луч света. Лукан ухмыльнулся.

Заключённые всё равно не шевелились.

— Если попытаетесь сбежать, всё равно далеко не уйдёте. Одно из моих прозвищ — Гонитель. Я был хорош в поиске вещей и людей даже до того, как получил силы, а после этого стал ещё лучше. Если вы снова окажетесь здесь, и я узнаю вас в лицо, вам не поздоровится. Если попытаетесь увильнуть от своих обязанностей и свалите, вам не поздоровится. Всё понятно?

Он увидел неохотные кивки в шеренге.

— Вот так обстоят дела, — сказал Нерон. — Парни вроде меня руководят потому, что вам самим это нужно. Приспосабливайтесь.

— Приспосабливаться? — спросил один из заключённых. Старик с давно не мытыми и всклокоченными после сна волосами. По голосу казалось, что он малость пьян. — Единственная причина, по которой вы там, а мы здесь — это то, что у вас есть силы.

Нерон не пошевелился.

— Может, у тебя есть жетон, который мои помощники не нашли?

— Нету. Я работал полных девять дней, а они не дали мне ничего. И как я должен теперь отработать следующие семь дней? — спросил старик.

— Пока у тебя нет трёх жетонов, у тебя нет права смотреть мне в глаза и разговаривать со мной.

— Тогда можешь меня наказать, но я скажу. Ты просто не заслуживаешь этого — быть во главе. Ты приносишь

больше бед, чем добра. Мы неплохо справлялись и до тебя. Ты просто бандит, которому повезло.

Нерон подался вперёд и поставил бронированный локоть на стол. Эта поза позволяла разглядеть на его плече эмблему — золотую точку в круге.

— Ты не представляешь, что силы забирают взамен, старик, чего они нам стоили. Тех войн, в которых мы побывали, людей, которых мы все потеряли. Ты не представляешь даже, чего стоит их получить. И вот когда ты это выяснишь, когда сам получишь силы, когда немного ими насладишься, вот тогда мы сможем поговорить. А пока ты не продвинулся настолько далеко, то лучше научись кланяться и расшаркиваться. Уж поверь мне, я лучше большинства. Я-то хотя бы справедлив.

— Ваши помощники требуют две недели работы за одну неделю пропитания. Они требуют сексуальных услуг и не отказывают себе в том, чтобы прибрать к рукам то, что мы сумели принести с собой. Драгоценные для нас вещи. По мне так это значит, что ты, видимо, ёбаный идиот, раз занимаешься управлением, пока они наживаются на тебе.

Двое подростков из группы бросили встревоженные взгляды в направлении старика. Парень и девушка примерно одного возраста, семнадцати или восемнадцати лет. Нерон разглядывал их те долгие секунды, пока обдумывал слова человека. Он глянул на Лукана.

Лукан пожал плечами. Он смотрел на шеренгу заключённых, и красный лазер его глаза скользил по их интимным местам. Пленники нерешительно мялись на месте.

Хулиган, самопровозглашённый шут Нерона, вошёл в комнату с холщовым мешком, полным хвороста и обрезков дерева. Он высыпал содержимое в жаровню. Там, где на ветках оставался снег, затрещал огонь и заструился пар, усиливая духоту комнаты. Он остановился, глянул на заключённых, затем посмотрел на Нерона.

Тот поднял руку, давая Хулигану знак.

— Хулиган, останься.

Нерон поднялся с кресла, пересёк комнату и встал лицом к Лукану, угрожающе возвышаясь над ним. Тяжёлая броня усиливала впечатление.

— Прости, — сказал Лукан немного хриплым голосом. — Мужик прав. Я тяну из тебя всё, что могу, Гонитель. Манипулирую тобой направо и налево.

— Трагедия, издевательство! — сказал Нерон. Потом он издал смешок и взглянул на заключённых. — Мы старые друзья. В следующий раз не пытайтесь настроить людей друг против друга, если они настолько близки, что у них даже клички парные. Хочешь ещё что-нибудь попробовать, старик?

Мужчина не показал разочарования:

— Ну давай уже, и что ты мне сделаешь?

— О, а вот это неразумно! — сказал Нерон. Он остановился, как будто охваченный приливом эмоций. Когда он наконец заговорил, с каждым словом его голос становился всё громче. — Ты нарушаешь правила, проживая на моей территории, оскорбляешь меня в лицо, а потом ещё и спрашиваешь, что я могу сделать?!

Старик не дрогнул.

— Эти двое, — указал Нерон на двух подростков, которые среагировали ранее. Он не отводил взгляда от старика, — они были с ним?

— Нет, — сказал старик.

— Да, — ответил Лукан, — все жили в одной комнате.

Нерон медленно кивнул. Его пальцы постукивали по столу.

— Не трогайте старика. Заприте, но не трогайте. А вот его детей…

— Нет, — сказал мужчина. — Нет!

— Пусть они получат за него. Чтобы не осталось сомнений, что они заплатили, — сказал Нерон. — Побрейте им головы и сделайте татуировки, большие и красивые, так, чтобы всем было видно.

Он поднял сложенную лодочкой ладонь. Медленно вращаясь, в воздухе начало появляться устройство, складываясь из возникающих из ниоткуда осколков, как паззл. Длинная игла, привод для чернил, рукоятка… Скоро вокруг него вращались три ёмкости. Жидкость появлялась не осколками, а по каплям, и затекала в ёмкости, пока осколки их не запечатали.

— Лицо? Шея? — спросил Лукан.

— Н-нет! — крик старика прерывался.

Нерон протянул устройство Лукану. Тот забрал тату-машинку, одновременно поймав второй рукой закончившие материализовываться склянки с чернилами.

Нерон подошёл к юнцам и схватил одного за подбородок, а другую за шею. Снова возникли осколки, на этот раз собираясь где-то внутри их тел. Но когда он отошёл, видно ничего не было.

— Шея или лицо, пожалуй сгодятся. Или оба. Что-то типа «Собственность Нерона», рисунок моей маски и, может быть, благодарность папаше, чисто чтобы сразу понятно было, — размышлял Нерон. — И раз он спрашивал, то не забудьте их немного отделать, и… хм… Мы уже распродали товар?

— Немного ещё осталось, —сказал Хулиган. Он лыбился, всё ещё держа в руках пустой мешок. Наслаждался зрелищем.

— Ну тогда, раз уж это весёлое сборище хочет получать всё бесплатно, отсыпьте детям этого человека немного товара.

— Нет! Нет! Пожалуйста!

Нерон уставился на вопящего мужчину.

— Когда придёт время возвращаться к папаше, я хочу, чтобы они так подсели, чтобы ползали за моими помощниками и умоляли принять любую услугу ради дозы.

Старик осел, сложился вдвое, упав настолько, насколько позволяли ему цепи, протянутые к наручникам людей по обе стороны от него. Подростки отпрянули от приближающихся Лукана с Хулиганом, но из-за цепей смогли отойти лишь на полметра.

Заключенные сдвинулись, прикрывая их, частично из-за натяжения цепи, частично из-за подсознательного стремления защитить самых уязвимых.

Хулиган подпрыгнул и перевернулся, пробежался по потолку и спрыгнул у них за спиной. Покрутив на пальце связку ключей, он принялся расковывать узников. Лукан ударил прикладом одного из пленников, стоявших у него на пути, и заключённые попятились, снова натягивая цепь.

— Дядя! — закричал парнишка. Его охватила паника, но Хулиган был сильнее, чем выглядел.

— Всем остальным задайте трёпку, — скомандовал Нерон. — Но чтобы работать смогли. Веришь или нет, дядя, я пытаюсь рулить этой территорией. Я не особенно жесток. Относительно некоторых. Есть люди куда хуже меня.

Мужчина выглядел оглушённым, попеременно глядя на Нерона и на борьбу своих племянницы и племянника, которых волочил в заднюю комнату Хулиган. Лукан бросил Хулигану тату-машинку и чернила.

— Дядя! — снова закричал парнишка.

Дверь захлопнулась, и старик выглядел так, будто его огрели дубиной.

— Остальные! Я знаю, что я вам не нравлюсь, и не собираюсь этого менять. Но нам предстоит пережить эту зиму, и упорно работать даже в холода. Мы будем расширяться. Если вы в итоге не свалите, то, я думаю, сможете увидеть плоды моих трудов. Мы справимся лучше, чем другие округа.

Они слушали, пусть и лишь потому, что альтернативой было слушать крики из соседней комнаты.

— Знаете, что там у них происходит? Толпы людей сидят перед огнём плечом к плечу в огромных пустых зданиях, по очереди выбираясь за дровами. Дичают без общества, коротают дни, растягивают рацион, пытаясь не замечать обоссанную постель или кучу, оставленную в углу каким-нибудь ребёнком или стариком, которого нельзя выставить на улицу. Мы уже в лучшем положении, понимаете? Мы можем работать и в этот сезон, потому что у меня есть инструменты, тёплые вещи и всё остальное, что нам нужно, и это не даст нам съехать с катушек. И когда пройдёт зима и наступит весна, мы будем уже на шаг впереди и вы будете жить в нормальном жилье, на голову превосходя тех новых людей, которые придут проситься к нам жить.

Он повернул голову и посмотрел на группу заключённых.

— Вы меня ещё поблагодарите. Не потому что вам этого захочется — скорее всего, сама мысль об этом всё ещё будет вам отвратительна, вы всё ещё будете меня ненавидеть, но когда-нибудь в глубине души вы почувствуете благодарность.

Никакой реакции. Теперь они боялись и были готовы подчиняться.

— Забирай их, Лукан. Объясни им хорошенько, что воровства в этой общине не потерпят, потом устрой их на ночь. Завтра они начинают работать. Когда справишься, поговорим о товаре.

Лукан кивнул. Он махнул дробовиком, и шеренга пришла в движение, лишь звенели пустые наручники в том месте, где раньше были подростки. Некоторые узники поспешили помочь встать старику.

Группа покинула комнату.

Нерон подождал, пока они не ушли, потом стянул с головы шлем. Он провёл рукой по волосам, почесал бороду.

Затем прошёл к столу и сел. Кресло оказалось не в том положении, в каком он ожидал, и он понял, что падает.

Обмотанная вокруг его голой шеи цепь натянулась и он остановился рывком. Он всё ещё сидел на подкосившемся кресле, его ноги болтались в воздухе, цепь вокруг шеи не давала упасть.

Когда мгновенный приступ паники прошёл, он потянулся к краю стола. Звякнули цепочки наручников, натянувшись между его запястьями и подлокотниками кресла. Они были продеты через завязки наручей, а не застёгнуты вокруг бронированных запястий, но от этого не становилось легче от них избавиться.

Он поднял ноги, пытаясь оттолкнуться от нижней поверхности стола, чтобы ослабить давление на шею. Эту возможность ему оставили. Он подтолкнул кресло, потянулся вперёд…

— Поверь мне, тебе не стоит так дёргаться.

Он застыл.

Она сидела на столе, держа обеими руками конец цепи, которая тянулась к потолку, перекинутая через крюк, и вниз к его шее. Она удерживала его на весу.

Она немного наклонила голову. У неё была маска со змеиной улыбкой — в уголках рта клыки выступали за линию губ, но этот оскал был почти скрыт за складками тяжёлого шарфа на плечах. У маски были раскосые глаза, чёрные от края до края, и рожки, которые изгибались над головой. Волосы, собранные в мелкие чёрные косички, свободно выбивались из-под маски. На ней были рабочие штаны и чёрная куртка поверх чёрного облегающего костюма.

— Посмотри-ка вниз, — сказала Чертёнок.

Он так и сделал в меру своих способностей.

На полу лежала доска. Из неё неравномерно торчали зазубренные гвозди и лезвия. Доска была расположена так, что если бы он упал, штук двадцать пробили бы ему голову и шею в разных местах.

Он почувствовал, как стынет кровь. Если он окажется для неё слишком тяжёлым, или ножка кресла соскользнёт…

Как ей это вообще удалось?

— Похоже, ты понял, как обстоят дела, — сказала она. — Теперь, если не хочешь чтобы тебе настал полный тунец, лучше сиди смирно. У нас с тобой будет разговор.

Он глубоко вздохнул.

— Ладно. Разговор. У меня есть деньги, хотя это невеликая ценность, есть запасы еды, которых хватит, чтобы продержаться зиму… мы перебьёмся, растянем, если нужно. Есть территория. Немало товара.

— Товар будет первой темой нашего разговора.

— Можешь забирать всё.

Она вздохнула.

— Я не хочу его забирать. Хотя бы потому, что я прекрасно знаю, что товар палёный, и люди от него болеют.

— Ты слышала?

— Я подсыпала туда кое-что.

— А.

— И я слышала. Вот только мне не нужна эта твоя херня. Как раз наоборот.

— Ты испортила мой товар, чтобы продать мне свой.

— Может, ты перестанешь наконец болтать? — спросила она. — Чем дольше это длится, тем больше устают мои руки, догоняешь?

— Догоняю.

Она поставила острый носок ботинка на краешек кресла между его колен.

— Давай поступим так. Ты продаёшь наркоту. Для меня это типа как больная тема, я уверена, ты меня поймёшь. Клеймить и тиранизировать людей — это тоже не круто, понимаешь?

— Ааа. Мститель.

— Нет. Когда же ты уже заткнёшь свою пасть? Ты каждый раз ошибаешься, а одна из причин, по которым из меня получился бы хреновый мститель — состоит в том, что я отпущу эту цепь, если ты меня достанешь.

— Я… угу…

— План был в том, что я совершу сюда променад, устрою пиздец, оставлю визитку и свалю. Типа как модус операндус, понимаешь? Я работаю над тем, чтобы получить репутацию эээ… не-убийцы. Вроде как пиздецоустроительницы, если угодно.

— Модус операнди, — на автомате поправил он.

— Упс! — воскликнула она. Он начал падать, цепь застучала, проходя через потолочный крюк.

Падение резко остановилось полсекунды спустя. Его краткий вскрик запоздал — он последовал уже за остановкой.

— Что я там говорила? А, точно. Хорошо. Вышло так, что я подслушала всю твою речь, всю сделку, и теперь у меня есть проблема — она прозвучала очень, очень знакомо.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Держать район и править, внушая страх? Я видела, как люди идут этим путём. И получалось у них поестественнее. В твоём исполнении это смотрелось фальшиво.

— Так уж я работаю, — произнёс Нерон.

— Я не куплюсь на такие отмазки. Видишь ли, в мире не так много основных игроков. Еще меньше тех, чьё положение даёт доступ к грязным секретам и ключевым фактам. Перестань притворяться, что у тебя память как у золотой рыбки. Ты получил помощь. Без ресурсов извне ты бы такое тут не устроил.

— Моя сила в том, что я умею создавать вещи. Инструменты, сырьё, оружие. Ресурсов у меня в избытке.

— Даю тебе пять секунд. Потом я отпускаю тебя и иду допрашивать Хулигана.

— Хулигана? — его взгляд метнулся в направлении комнаты, куда тот ушёл, но обзор был перекрыт столом.

— В данный момент он немного связан.

— А Лукан?

Как будто в ответ на вопрос, раздался стук в дверь.

Чертёнок встретилась глазами с Нероном. Несколько долгих мгновений оба сохраняли полную тишину.

— Заходите! — крикнула Чертёнок.

Дверь открылась и вошли трое детей. Мальчик старше десяти с растрёпанными светлыми кудрями, десятилетняя брюнетка с прямыми волосами и девочка на пару лет младше, с безумной ухмылкой — темноволосая и со стрижкой пикси. Все были одеты в чёрное.

Нерон расслабил шею и его голова повисла. Он издал тихий стон.

— Не закроете дверь? — попросила Чертёнок.

Блондин так и сделал. Улыбающаяся девочка перебежала комнату и запрыгнула на стол с такой силой, что въехала в Чертёнка.