Часть 40

POV Кай

Рождество никогда не было и никогда не будет моим любимым праздником.

Сама идея кажется волшебной большинству детей, но я никогда не чувствовал этого будучи ребенком. Не то чтобы моя семья не праздновала его, конечно они праздновали. Обменивались подарками, ставили елку, все дела.

И хоть я и физически находился рядом с ними во время таких праздников, мой разум всегда был где-то в другом месте. Сидел на полу в углу комнаты, подальше от своих братьев и сестер, пока те сидели у елки и игрались со своими новыми игрушечными машинками и куклами.

— Джози! Смотри, папа купил мне грузовика-монстра! — взволнованно помахал Джоуи маленькой красной машинкой перед лицом моей сестры-близнеца.

— Вау! Как круто! — улыбнулась Джозетт, кивая.

Следующей внимание Джо привлекла Софи. Девочка настойчиво притянула девушку ближе, показывая свою новую куклу.

А я просто сидел. Сидел, прислонившись головой к стене, вытянув ноги на деревянном полу. Мой взгляд остановился на отце, наблюдающим за мной с осторожностью в глазах. Паранойя вполне может быть вторым именем Джошуа Паркера. Так же, как и мудила.

Джошуа Мудила Параноик Паркер.

Эти мысли вызвали легкую, веселую улыбку на моем лице, что было ошибкой, ведь это вызвало недовольство у отца.

— Чему ты улыбаешься, Малакай?

— О, ничего, просто придумал отличную шутку, — улыбнулся я шире. — Хочешь услышать? — не удосужившись дождаться его ответа, я продолжил: — Почему сифон перешел дорогу лидеру ковена?

Мужчина смотрел на меня, сжав губы в тонкую линию.

— Чтобы попасть на Другую Сторону! — усмехнулся я. — Понял? Ну типа, буквально на Другую Сторону. Потому что ты всегда говоришь: «Малакай, не испытывай меня, иначе я отправлю тебя в могилу!». Эй, ты бы отправил меня просто на Другую Сторону или сразу в ад? Мне всегда было интересно, ад — это просто огненная яма или…

— Встретимся сегодня вечером в сарае.

Заявление тут же стерло с моего лица долбанную улыбку и превратило мое выражение в пустой взгляд. Мне нельзя было показывать свой страх.

Но сказать честно? Каждый раз, когда я слышал эту фразу, страх, к моему большому стыду и отвращению, был единственным, что я мог ощущать на тот момент.

— Почему? — невозмутимо спросил я, притворившись, что мне все равно.

— Почему? — повторил Джошуа, выгнув бровь. — Разве ты не видишь, что я пытаюсь сделать? Я пытаюсь помочь. С моей помощью, ты сможешь освободиться от проклятья, с которым родился.

Крепко сжав пальцы в кулак, я боролся с жгучим желанием броситься вперед и выкачать из старика всю оставшуюся магию внутри него. Но, к сожалению, если умрет он, умру и я. Таковы правила моего долбанутого ковена.

— Не хочу тебя разочаровывать, но ты зря тратишь время, — прямо сказал я. — Я сифон, отец.

Мужчина отвел взгляд, слегка вздрагивая от моих слов, а я поднялся на ноги, подойдя к нему ближе.

— Смотри на меня, когда я разговариваю с тобой, — рявкнул я. — Я сифон. И всегда буду им. Ты не сможешь исправить меня. Твои уроки просто жалки. Мне даже стыдно за тебя, — фальшиво рассмеялся я.

— Мы встретимся позже в сарае. Без вопросов, — с отвращением покачал головой Джошуа и вышел из комнаты.

— И тебя с Рождеством, — саркастично ответил я, опускаясь на диван.

Через несколько минут, чья-то маленькая фигура плюхнулась рядом со мной на подушку. Я даже не стал оборачиваться, ведь узнал своего младшего брата.

— Эй, Кай, хочешь посмотреть, что у меня есть?

Бросив взгляд в сторону ребенка, я заметил его невинную улыбку. Мальчик наклонился и схватил свою новую машинку.

— Зацени! — поднял он машинку выше, чтобы я смог разглядеть ее. Но я лишь кивнул в ответ, не в настроении развлекать своего младшего брата.

— Круто, Джоуи.

— А тебе что подарил папа?

— Ничего, — ответил я прямо и мальчик нахмурился.

— Я могу поделиться с тобой машинкой. Я совсем не против.

— Как любезно с твоей стороны, — фыркнул я.

Не обращая внимание на мое отсутствие интереса или, может быть, даже не замечая этого, Джоуи продолжал хвастаться своей новой игрушкой и рассказывать о ней в раздражающих подробностях.

Я не слушал его, откинувшись на подушки и глядел на часы на стене, страшась каждой прошедшей минутой, ведь совсем скоро начнётся новый «урок» в сарае с тираном.

— Кай?

— Мм, — рассеяно промычал я.

— Хочешь сыграть в доктора Марио? — спросил Джоуи, слезая с дивана, чтобы схватить джойстик от приставки.

— Нет, спасибо.

— Но мы всегда вместе играли в доктора Марио, — моргнул мальчик, повернувшись ко мне через плечо. — Почему ты больше не хочешь играть со мной?

— Потому что я устал, — ответил я, может быть, слишком резко, но мне было все равно. — Попроси Джо, чтобы она сыграла с тобой в твою дурацкую игру.

Мальчик грустно уставился на джойстик в своих руках. Слезы наполнили уголки его голубых глаз, а нижняя губа дрожала. Но мне было плевать.

— Я поиграю с тобой, Джоуи, — с улыбкой предложила Джозетт, подходя к мальчику и бросила на меня недовольный взгляд.

— Но мне нравится играть в доктора Марио с Каем, — пробормотал мальчик, возясь с джойстиком. — Ты не умеешь играть.

— Ты можешь научить меня. Я быстро учусь.

И это говорит девушка, которая не может выучить простейшее заклинание?

— Хорошо, — неохотно согласился он, настраивая игру.

Это было одно из последних Рождеств, которые я провел в реальном мире. В тюремном мире мне было плевать на праздники, хотя я всегда следил за календарем, словно чувствовал, что не навсегда застряну в повторяющемся аду 1994 года.

Несмотря на то, что технически сейчас не праздничный сезон, встреча в дома Сальваторе — первое Рождество, которое я провожу с декабря 1993 года. Поэтому, я немного отвык от такого рода вещей. И я, конечно, не эксперт, но что-то мне подсказывает, что рождественские ужины проходят не таким образом.

Все словно притворяются, будто поглощены едой, чтобы игнорировать неловкую тишину среди гостей. Все так по-странному тихо. И я почти уверен, что это связанно с присутствием «нового городского психопата».

Глаза Деймона практически прожигают меня насквозь, когда я засовываю еще одну ложку пюре в рот. Глотаю картошку и гляжу на него с насмешливой ухмылкой.

— Что-то не так, Деймон? Ох, подожди, я понял, — киваю я, изображая сочувствие. — Курица и картошка не совсем подходят твоему рациону. Можешь пойти взять пакет с кровью, я не буду судить тебя.

— Я в порядке, спасибо за заботу, — отвечает он с холодной улыбкой, демонстративно протыкая вилкой небольшой кусочек стейка и засовывает его в рот.

Тихонько посмеиваясь, хватаю соус и капаю немного на пюре.

— Почему он здесь?

Узнаю мужской голос, даже не поднимая взгляда. Он принадлежал новой игрушке моей близняшки.

— Потому что его пригласили, Рик, — отвечает Кэролайн.

— После всего того, что он сделал? — возражает Аларик. — Послушай, Кэролайн, у нас абсолютно нет никакой веской причины размахивать белым флагом перед этим придурком.

— Согласна, — добавляет Лив. Поворачиваю голову влево, замечая ее рядом с Чарли. Голубые глаза ведьмы вонзались в меня кинжалами в ответ.

— Серьезно, Кэр, — встревает парень, которого я едва узнаю. — Моя сестра месяцами страдала в аду с Каем, и ты вдруг подумала, что будет нормально пригласить его на ужин?

Ах, верно. Джереми Гилберт. Младший брат моей девочки.

Приятно получить одобрение от ее семьи.

— Он спас мою маму, — твердит блондинка, затем смотрит в мою сторону. Ее жесткий взгляд смягчается, когда я слегка киваю девушке.

— Потому что он хотел объединиться с Джо, а не потому что, он весь такой порядочный и хороший, — встревает Деймон, глотнув газировку с такой небрежностью, что мои пальцы дёргается от желания сломать ему шею.

Чарли крепко сжимает вилку в своей руке, а ступня беспрестанно стучит под столом. Вид ее тревожного состояния вызывает у меня боль в груди и одновременно подпитывает мое раздражение к ее друзьям.

— Ладно, — решительно говорю я, откладывая вилку и отодвигаю стул, вставая на ноги. — Давайте проясним ситуацию. Я здесь не для того, чтобы убить или навредить кому-либо из вас, если вы, конечно, не примите глупое решение спровоцировать меня. Так что успокойтесь. Единственная причина, по которой я здесь — это Чарли. Перестаньте пялиться на меня так, словно я планирую массовое убийство, и наслаждайтесь своей долбанной едой, потому что я, черт возьми, голоден, а все эти разговоры портят мне аппетит.

Окинув взгляд весь стол, снова сажусь на стул.

— Кай прав, — через мгновение тишины говорит Чарли. Поворачиваюсь к девушке, замечая, как хватка на ее вилке заметно ослабела. — Ребята, он здесь не для того, чтобы навредить кому-то. Это Рождество… ну или что-то в этом роде. И это напряжение в воздухе убивает праздничное настроение. Так что давайте просто есть и радоваться, что мы все вместе, хорошо?

Ее глаза умоляюще смотрят на каждого из ее друзей, вскоре останавливаясь на мне. Когда никто не соглашается с ее словами, на ее лице появляется злость, и она готовится вспылить, как вдруг ее подружка резко встревает:

— Звучит здорово! — с энтузиазмом бросает Кэролайн многозначительный взгляд на гостей и с преувеличенным удовольствием засовывает в рот какую-то начинку. Чарли благодарно улыбается ее в сторону.

Напряжение, ранее окутывающее атмосферу, начинает улетучиваться, когда тишину заменяет лёгкая болтовня ребят. Тихо и облегчено вздохнув, я возвращаюсь к приятному занятию, поедая картофельное пюре, и предпочитаю игнорировать жесткие взгляды Деймона и Аларика.

Поерзав на стуле, собираюсь начать разговор с единственным человеком, кто не надеется, что я подавлюсь едой, но Чарли вдруг резко склоняется к гостю слева от нее. Девушка хмурится, прислушиваясь к словам, сказанным ей на ухо.

Что-то мне подсказывает, что они болтают далеко не о погоде.

Из-за множества разговоров трудно разобрать разговор между моей сестрой и Чарли, поэтому я осторожно шепчу: «Segregare verba eorum». Как только заклинание срабатывает, их шепчущие голоса возрастают до громкости, понятной только мне.

— … правда не понимаю, что происходит между вами. Серьезно, что я пропустила?

— Лив, ничего не…

— Даже не пытайся лгать мне. Я твоя лучшая подруга. По крайней мере, я так думала. Но ты явно скрываешь от меня секреты, и это, черт возьми, заставляет меня задуматься, насколько мы близки на самом деле.

Закатываю глаза от чрезмерной реакции моей сестры. Даже в детстве, когда она была ребенком, она всегда инициировала все драки среди других детей в доме. Чрезмерная драматизация в ее характере.

И теперь драматизм моей сестры раздражает гораздо больше, чем обычно. В основном из-за того, что она нацелена на Чарли.

С едва сдерживаемым раздражением я продолжаю слушать разговор двух девушек.

— Лив, не говори так. Ты же знаешь, я люблю тебя и…

— Ты доверяешь мне? — резко прерывает ее Лив.

— Ты серьезно спрашиваешь меня об этом?

— Как видишь приходится, — отвечает сестра с грустью.

— Конечно, я тебе доверяю.

— Хорошо, тогда расскажи мне то, чего я не знаю.

— Он… мы… мы просто… близки. Одно привело к другому, так как мы вместе застряли в тюремном мире на два месяца, и теперь мы… друзья.

— Друзья, — издаёт низкий, пустой смех Лив. — Невероятно. Моя лучшая подруга и мой брат-психопат теперь друзья.

Клянусь, если моя сестра продолжит болтать, этот ужин закончится кровопролитием.

— Называть его психопатом немного грубовато, не считаешь, Лив? — в тоне Чарли теперь меньше боли и больше злости. — Он больше не тот человек, которого ты знала, когда была маленькая. Ты правда думаешь я бы сдружилась с психически-больным человеком? После слияния он…

— О Боже, пожалуйста, избавь меня от этой ерунды с объединением душ. Ты говоришь почти как мой отец.

Лив резко сжимает руку Чарли, притягивая ее ближе к себе. Нервно слежу за движениями ведьмы, стараясь не палиться.

— Он убил Люка, Шарлотта, — шепчет Лив сквозь зубы. — Знаешь, как больно осознавать тот факт, что он теперь твой друг, и при этом знать, что он убил моего брата?

Чарли на мгновение замолкает, и я перевожу взгляд со стола на ее лицо. Девушка выглядит слегка пристыженной.

Нет, Чарли. Не позволяй ей сбить тебя с толку.

— Мне очень жаль Люка, Лив и последнее, чего я хотела бы, это причинить тебе боль. Но если бы не Кай и Люк, это были бы Кай и Джо. Или ты и Люк. Слияние, так или иначе, осуществилось бы, и ты прекрасно знала об этом на протяжении многих лет. И это не «один близнец убивающий другого». Это обязательная традиционная церемония в вашем ковене. Это конечно ужасно, но тем не менее это традиция. И я знаю, ты не веришь в то, что две души объединяются воедино, но если бы ты знала какой сейчас Кай, может быть тогда, ты бы…

— Тогда, может быть, что? Может быть тогда, я смогла бы посмотреть ему в глаза и сказать: «Эй, знаешь что, я совсем не обижаюсь на тот факт, что ты пытался убить меня, когда мне было четыре года?»

— Нет, это не…

— Может быть, я смогу забыть тот факт, что он убил моего близнеца?

— Я не пытаюсь…

— Лив, — наклоняюсь вперед на своем стуле, встречая ее ледяной взгляд.

Я не позволю ей растоптать Чарли. Она здесь не причем.

— Хотел рассказать тебе о политике Близнецов, раз уж ты не в курсе, — улыбаюсь я. — Ты ведь не пришла на мою церемонию инициации.

— Было неинтересно наблюдать за тем, как социопата делают президентом, — категорично говорит она. — И так уж вышло, что именно этот социопат когда-то убил моего близнеца.

— Мир так тесен, не так ли, Ливви-Пу? — с лёгкостью отвечаю я.

Что-то резко ударило меня по голени, и виновником, как я подозреваю, глядя на взгляд Чарли, был ее ботинок. В ее лице виднелось раздражение, а в глазах читалось: «Ты не помогаешь».

Сопротивляясь желанию засмеяться, я пробую другой вариант.

— Хотел рассказать тебе о предстоящей повестке дня Близнецов, — ярко улыбаюсь я. — Не возражаешь, если мы поговорим наедине? — киваю в сторону кухонной двери.

— Чтобы ты мог убить меня, пока никто не видит? — фыркает ведьма в ответ. — Нет, спасибо.

Чудом сдерживаю свое терпение, хоть и напряженные желваки на моем лице слегка выдают меня.

— Хочешь услышать кое-что, что снесет тебе крышу, Оливия? — наклоняюсь ближе к сестре, оперевшись одной рукой о стол. — Я просто хочу поговорить. Боже мой, какой же я психопат, правда?

— Я пас, — невозмутимо отвечает девушка.

Она правда думает, что я так легко сдамся?

— В таком случае, я прошу тебя не как твой старший брат. Я приказываю тебе как лидер твоего ковена, — резко подчеркиваю я слова, заставив ведьму вздрогнуть.

— Ты серьезно сейчас? — хмуро смотрит она на меня, слегка склонив голову.

— Кай, почему ты не можешь сказать все, что хочешь, прямо здесь? — спрашивает Чарли.

Симулирую шок, прижимая руку к груди.

— Ты правда думаешь, я буду обсуждать совершено секретные, чрезвычайно конфиденциальные дела Близнецов за обеденным столом? Ну-ну, Чарли, ты мне нравишься и всё такое, но я не могу допустить, чтобы кто-то совал свой нос в дела моего ковена.

Брюнетка поджимает губы, прищурив глаза, а я подмигиваю в ответ и гляжу на Лив, вызывающе выгнув бровь.

Лив колеблется, явно раздраженная тем положением власти, которое я теперь имею.

— Ладно, — шипит она, резко вставая, отчего ее стул отъезжает на несколько сантиметров назад. — Давай поговорим.

Головы поворачиваются к моей разъяренной сестре, а затем ко мне.

Ну, конечно. Просто вините социопата всякий раз, когда у кого-то случается истерика.

— Лив, подожди, — Чарли тянется к руке подруги, но блондинка уже вылетает из кухни. Уныло вздохнув, девушка поворачивается ко мне.

— Кай…

— Расслабься, — шепчу я, хватая банку кока-колы с середины стола и встаю со своего места.

Девушка слегка кивает, и нерешительно берет вилку в руку. Отвернувшись, я направляюсь к дверному проему, замечая, как болтовня стихает, а за моими движениями следят разные взгляды.

— Кай.

Остановившись, лениво бросаю взгляд в сторону Джо, схватившуюся за спинку сиденья, будто это единственное, что удерживает ее от того, чтобы броситься за нами.

— Не делай ей больно, — требует Джо.

— Джозетт, доверься брату. Я хочу лучшего для этого ковена. Убийство точно не поможет этому делу.

Раньше, далеко до слияния, у меня было сильное желание уничтожить одного или даже обоих близнецов, угрожавших моему плану слияния с Джо. Но сейчас? Я уже выиграл. В этом нет смысла.

Люк мертв, а Лив больше не угрожает моему положению лидера ковена, так что это «Существо» может продолжать жизнь на этой земле, протирая барные стойки по своему желанию.

Улыбаясь, все еще сомневавшемуся лицу Джо, я выхожу из кухни и слышу хриплый мужской голос позади: «Куда, черт возьми, идет Лив с этим ублюдком?»

— Тайлер, садись, все в порядке, — узнаю голос Чарли и ухмыляюсь.

Нахожу Лив в коридоре возле входной двери. Девушка стоит, скрестив руки на своем темно-синем свитере и пристально смотрит на стену напротив нее. Ведьма не смотрит в мою сторону, пока я не делаю несколько шагов к ней. Ее ледяные голубые глаза встречаются с моими. В их глубине читается настороженность.

Не торопясь, открываю банку с газировкой, широко улыбаясь сестренке, и медленно подношу банку ко рту.

Делаю большой глоток из своего напитка, прежде чем начать разговор.

— Ну, как дела?

— Бросай эту чушь и скажи мне, чего ты хочешь на самом деле.

— На самом деле? — ухмыляюсь я, выгибая бровь. — Разве я не ясно дал понять это несколько минут назад?

— Ну, конечно, — фыркает она. — Мы здесь явно не для того, чтобы обсуждать политические дела ковена.

— Ладно, ладно, — смеюсь я. Откашлявшись, слегка повышаю голос, имитируя женский. — «Шарлотта, я не могу поверить, что ты дружишь с моим братом, который убил моего брата, хотя технически он его не убивал, мне просто нравится обвинять Кая во всем».

— Ты серьезно думаешь, что…

Резко поднимаю руку, заставив ее замолчать.

— Не забудь, что хочешь сказать.

Заметив подсвечник на стене, я прохожу мимо Лив, какое-то время молча, и смотрю на незажженный воск.

— Что ты…

— Phesmatos incendia.

Довольно улыбнувшись, наблюдаю за зажженной свечой и шепчу: «A ternum sal».

В моей руке появляются крошечные белые крупинки соли, и я недолго думая бросаю их в огонь. Маленькое пламя резко поднимается на несколько сантиметров вверх, но в конце концов возвращается в свое нормальное мерцающее положение.

Эта изящная маленькая уловка не позволяет вампирам подслушивать чужие разговоры. Все, что они услышат — это шипение соли.

Не люблю когда меня подслушивают. Но когда подслушиваю я — это совсем другая история. Я бы сказал, это больше похоже на участие в разговоре, в котором я молчу, а другие участники просто не знают, что я участвую в нем.

Снова поворачиваюсь к Лив, а та в свою очередь, подозрительно смотрит на пламя.

— Не хочешь, чтобы кто-то слышал, как ты меня убиваешь?

Немного удивлен, что она знает об этом заклинании. Иногда забываю, что она уже не маленькая девочка, которая с трудом зажигает свечу.

— Личные разговоры должны быть личными, — отвечаю я, делая еще один освежающий глоток газировки.

— О чем ты там хотел поговорить? — нетерпеливо спрашивает ведьма.

— О тебе, — отвечаю я. — И о Чарли.

— Ты подслушиваешь личные разговоры? — ее лицо слегка бледнеет. — Неудивительно. И какого черта тебя вообще волнует моя лучшая подруга?

— В том то и дело, Лив. Если она и вправду твоя лучшая подруга, не заставляй ее чувствовать себя дерьмом из-за того, с кем она хочет быть.

— С кем она хочет быть? — с удивлением повторяет она. — Во-первых, она не с тобой и никогда не будет, если она в здравом уме. Во-вторых, я не пытаюсь заставить ее чувством себя дерьмом. Я пытаюсь предупредить ее. У Шарлотты огромное сердце, не смей пытаться воспользоваться этим.

Эта девушка злит меня все больше и больше. Сзади раздаётся свист пламени, а моя магия начинает опасно разгораться. Лив замечает это и делает шаг назад.

Воспользоваться добротой Чарли? Таким человеком меня считают все вокруг?

Я конечно не воплощение доброго самаритянина, но когда дело касается Чарли… что-то щелкает во мне. Что-то меняется. И я не понимаю что, потому что то, как она заставляет меня чувствовать себя, то, как она делает меня чертовски мягким, как миску размокших хлопьев, это просто нельзя объяснить природой.

Как лидер ковена Близнецов — я много знаю о магии и сверхъестественном в целом. Спросите меня о зельях и заклинаниях, и я отвечу на все вопросы, потому что список знаний настолько огромен, что он едва помещается в моей голове.

Но спросите меня о том, что я чувствую к этой девушке, и мой разум тут же пустеет. Чувства не самая сильная сторона, что не должно никого удивлять.

Но одно я знаю точно: я не хочу видеть, как ее теплые карие глаза наполняются слезами. Не хочу, чтобы ее невинная улыбка сходила с ее красивого лица.

И в свете всего этого меня бесит, как Лив и остальные члены маленькой сверхъестественной банды Чарли осмеливаются предположить, что я стремлюсь причинить ей боль.

Я никогда не обижу Чарли.

— Знаешь, речь даже не о Чарли, а больше о тебе. Тебе плохо от того, что я объединился с Люком, и теперь ты хочешь, чтобы Чарли чувствовала себя дерьмом попросту за то, что она дышит тем же воздухом, что и я.

— Ты весь такой эксперт в чувствах, да, социопат?

— Это должно было быть оскорблением? — смеюсь я. — Ты права, сестренка. Я социопат, — склоняю голову набок. — Вернее сказать был. В прошлом.

— Что ты, черт возьми, несешь? — смотрит на меня блондинка, хмурясь.

— Помнишь, что отец говорил нам о слиянии? Что слияние — это не убийство одного из близнецов, что это объединение душ бла-бла, что это необходимо для выживания ковена и бла-бла-бла.

— Он говорил нам с Люком такую же хрень.

У нас с братьями и сестрами есть одна общая черта: осознание того, что церемония слияния — это настоящий трындец, несмотря на попытки Джошуа убедить нас в обратном.

Но старый ублюдок, возможно, был прав. Безусловно, я все тот же человек, что и раньше.

До слияния любые эмоции, которые я испытывал, были довольно ограничены. Но теперь похоже, часть моего мозга отвечающая за эмоции, значительно расширилась, и к моему большому несчастью, это влияет на мою повседневную жизнь. То, что я делаю и говорю, решения, которые я принимаю.