Часть 35. У тебя был выбор

21 января 1999 года

Когда тем утром, перед завтраком, Гермиона вошла в библиотеку, он уже был там и читал. Его волосы были растрепаны, мантия слегка измята, а под глазами залегли небольшие круги. Она никогда не видела его таким неопрятным. Когда он посмотрел на нее и улыбнулся, она решила, что ему идет улыбка.

— Драко! — сказала она, задаваясь вопросом, звучит ли ее голос так же удивленно, как она себя чувствует. — Ты… Ты спал здесь?

Он покачал головой.

— Почти не спал.

— Мерлин, Драко, — сказала она, подходя к нему. — Мадам Пинс убила бы тебя, если бы узнала. Разве общежития Слизерина недостаточно комфортны?

— Это зависит от обстоятельств, — уклончиво ответил он. — Что ты здесь делаешь в такой час?

— Я зашла, чтобы вернуть книгу перед уроком, — сказала она. — Я не очень голодна, поэтому подумала, что могу остаться здесь, пока не начнется урок. Я полагаю, ты тоже ничего не ел?

Он покачал головой.

— Чем ты занимался?

— Мне нужно было провести кое-какие исследования, — просто сказал он, затем широко зевнул и вытянул руки над головой.

— Какие исследования могут оправдать…

Она застыла, слова застряли у нее в горле, когда она в ужасе уставилась на него. Широкие рукава его школьной мантии немного соскользнули, когда он поднял руки, и она увидела кожу на внутренней стороне его левого запястья.

Бледная кожа. Костлявое запястье. Темные чернила. Темная метка была выжжена на предплечье Драко.

Она отпрянула в шоке и ужасе — рефлекторно, как она скажет себе позже, — и прижалась спиной к книжной полке позади себя. Драко на мгновение растерялся. Он проследил за ее взглядом и побледнел.

— Черт, — выругался он, поспешно опуская руки. — Прости. Заклинание сокрытия — я только что проснулся и забыл его активировать. Я…

— Все в порядке, — сказала она, слыша, как дрожит ее голос, и понимая, что это не так. — Я… Гарри всегда говорил, что ты носишь темную метку. Так что, полагаю, я знала.

— Это не так, — сказал он. — Я могу сказать… Знаешь, это не то, чем я горжусь.

Она отвела взгляд, внезапно захотев оказаться как можно дальше, где угодно, только не здесь, с кем угодно, только не с ним.

— Малфой…

— Так, значит, снова «Малфой», не так ли?

— Прости…

— Черт возьми, Гермиона, неужели ты думаешь, что я хотел родиться с таким именем? Потому что у меня не было выбора!

— У тебя был выбор, — сказала она, многозначительно глядя на его руку, — и ты его сделал.

На мгновение он выглядел шокированным, и она тут же пожалела об этом.

— Драко…

Шок сменился болью, затем гневом, и он оттолкнул ее протянутую руку.

— Значит, до этого дошло, не так ли?

— Драко… — попыталась она снова.

— Я должен был знать, — яростно перебил он ее. — Я должен был знать, что, что бы я ни сделал, этого будет недостаточно. Будь ты проклята, Грейнджер! Вот, смотри.

Он грубо задрал рукав, обнажив левую руку, на которой все еще виднелась темная метка, возможно, более светлая, чем была раньше, и неподвижная, но, несомненно, навсегда отпечатавшаяся на его теле. Она снова отступила, ударившись спиной о книжную полку, внезапно испугавшись.

— Ты не можешь перестать думать об этом, — сказал он, подходя к ней ближе, пока не оказался лицом к лицу с ней, прижимая ее к книжной полке. — Ты была такой… такой милой. Как будто не могла вспомнить, что произошло. Я думал, ты решила, что это не имеет значения. Но правда в том, что ты просто избегала правды, потому что слишком боялась ее, не так ли? — он был так близко, что она могла разглядеть маленькие голубые искорки в его серых глазах, секунду назад таких безжизненных, а теперь наполненных едва сдерживаемой яростью. Его голос дрожал от гнева. — Ты пыталась забыть, но не смогла. А теперь… ты боишься меня, не так ли? — он посмотрел на нее, словно ища что-то на ее лице. — Так и есть, — сказал он. — Ты боишься меня. Вот тебе и гриффиндорская храбрость.

— Малфой, — спокойно произнесла она, хотя внутри у нее все кипело от ужаса. — Отойди.

— Малфой, — повторил он так, словно это имя было отвратительным на вкус.

— Драко…

— Заткнись, Грейнджер.

Слова вырвались у нее прежде, чем она успела их обдумать.

— Так вот что имел в виду Тео, — пробормотала она.