Глава 39. Любить темноту.

13 февраля 1999 года

Он перестал преследовать ее. Он больше не пытался подойти к ней на Зельеварении и не пытался заговорить с ней в коридорах. Поначалу ей было легче с этим мириться. Она расслабилась. Поняла, что боялась его. Но теперь она поймала себя на том, что бессознательно ищет его глазами в коридорах и время от времени поглядывает на него на Зельеварении. Она знала чувство, которое возникало в ней всякий раз, когда она смотрела на него: чувство вины. Но это было нелепо. Ей не в чем было себя винить. Или все-таки было?

Он пугал ее. Это было нормально. Вид отвратительной темной метки на его руке пробудил слишком много воспоминаний и ужасное прозрение — что Драко был одним из них, что он, вероятно, пытал и убивал таких же магглорожденных, как она. Она говорила себе, что знает, как защитить себя, но темная магия есть темная магия, и она все еще помнила, какую неизгладимую боль причинило ей проклятие Долохова в Отделе тайн. Она обнаружила, что не боится того, что Драко может с ней сделать — если бы он хотел причинить ей вред, он бы уже это сделал. Кроме того, он был не настолько глуп, чтобы пытаться что–то предпринять в Хогвартсе сейчас, но он уже сделал это. Всякий раз, когда он доставал свою палочку, она содрогалась при мысли о том, к чему это могло привести. Она содрогалась, когда вспоминала, что Гарри пользовался этой же палочкой в течение некоторого времени.

Возможно, это был даже не страх. Возможно, это было отвращение.

Что бы это ни было, оно постепенно угасало, уступая место чувству вины, которое она абсолютно презирала. Это заставляло ее чувствовать себя так, словно это она совершила что-то неправильное, как будто ее поймали за этим занятием с поличным, как будто уничтожающие взгляды, которые она время от времени ловила на себе от Пэнси Паркинсон, были более чем заслуженными.

Она порылась в памяти. Она знала, за что чувствовала себя виноватой: за Драко и за то, что она молчала о нем. Она не знала, почему. Она не сделала ничего плохого. Не так ли?

Пока она размышляла над этим, ноги сами привели ее в библиотеку, место, где ей всегда было легче всего думать. Ей нравилось ходить туда субботними вечерами. Она заметила, что его не было там больше недели.

Он был там сегодня.

Был одет в маггловскую одежду, что было впервые. Выцветшие джинсы и темно-синий джемпер, который выделялся на фоне его бледной кожи, теперь скорее золотистой, чем пепельной. За последние несколько месяцев он немного прибавил в весе, став скорее худощавым, чем недокормленным, но его волосы все еще сильно нуждались в стрижке: они падали на глаза и слегка завивались на затылке. Когда она вошла, он выпрямился, на его лице отразились удивление и озадаченность.

— Гермиона?

— Привет, Драко.

Она выдавила из себя эти слова, все еще глядя на него. Она окинула взглядом его одежду, и он, должно быть, заметил это, потому что улыбнулся. Она скучала по его улыбке.

— Она удобная.

— Как будто я не знаю, — сказала она, указывая на себя и на свой джемпер с v-образным вырезом, джинсы и кроссовки. — Никогда не думала, что доживу до того дня, когда Драко Малфой согласится.

— Да, хорошо. Есть много вещей, которые, как я думал, я никогда не увижу, — он разразился лающим смехом. — У меня такое чувство, что я говорю тебе это уже в сотый раз, но… Нам нужно поговорить.

— Я знаю, — сказала она и уселась в кресло напротив него.

Он выглядел удивленным. И у него было на это право, не так ли? Последние две недели она отказывалась даже встречаться с ним взглядом. Первые пару дней он пытался заговорить с ней. Она отходила и велела ему оставить ее в покое.

— Так ты будешь говорить?

— Я буду говорить, — подтвердила она.

— Что?

— Вопросы задаю я, — быстро спросила она, зная, о чем хочет поговорить, а о чем нет.

Он помолчал, затем медленно кивнул.

— По-моему, это справедливо.

Она наклонилась вперед, подперев подбородок руками, и заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Ты причинил боль Тео?

Он вздрогнул от неожиданности. Он не ожидал, что ее первый вопрос будет таким.

— Да.

— Почему?

Он сглотнул.

— Это… Это было в прошлом году. Кэрроу попросили меня наказать его.

— И ты это сделал.

Он кивнул.

— Почему?

— Я не знаю.

— Он твой друг?

— Самый лучший.

Она переварила информацию, затем сменила тему.

— Сколько человек ты убил?

— Пять или шесть, — он колебался. — Я знаю, это звучит ужасно, но я на самом деле не уверен. По меньшей мере пятеро погибли от моей руки. Я участвовал во многих других нападениях.

От холодного, бесстрастного тона, которым он сообщил эту информацию, у Гермионы по спине пробежал холодок.

— Они были магглами?

— Не все из них.

— Как тебе это удалось?

Выражение его лица потемнело.

— А ты как думаешь?

— Ты не использовал смертельное проклятие.

— Нет, — признался он. — Я так и не смог его наложить. Я… я пытался. И не раз. Темный лорд…

— Волан-де-морт.