Глава 51

Со своего Кристального Трона, окружённый большей частью Почётной Стражи, за исключением Сигизмунда, Титуса и Дорна, Юстиниан наблюдал за происходящим с божественным интересом. Прошло чуть больше года с тех пор, как он перестал считать имя «Маркус» своим.

Он по-прежнему помнил всю свою прошлую жизнь и теперь считал свой гнев по поводу перерождения глупым. В прошлой, обычной жизни он превосходил большинство людей, но всё это меркло перед его нынешним могуществом.

В этой реальности он стал полубогом, завоевателем, которого уважали, боялись и даже почитали. Трудно было поверить, что всего год назад он был слаб телом, волей и духом. Теперь же он воспринимал реальность так, как не мог мечтать ни один человек.

Он один обладал силой уничтожить планету по своей прихоти. Наблюдая за действиями трёх своих могущественнейших слуг, он отмечал их различные стили командования. Сигизмунд начал штурм с бомбардировки, чтобы посеять шок и смятение.

Титус, напротив, не стал этого делать, а сразу ринулся в бой, возглавив наступление и приказав своим силам жестоко подавить сопротивление. Его космодесантники использовали мощь своих психических способностей, чтобы сломить волю и разум местного населения.

Целью был захват, а не истребление — убийство всех марсиан в этих городах лишило бы Юстиниана будущих слуг. Что касается Дорна, он осаждал город, используя способности Боевого Формовщика, чтобы поднять температуру внутри Ограждающего Поля.

Жар стал таким сильным, что Белые Марсиане, чувствительные к теплу и огню, впали в панику. Формовщики Дорна продолжали транслировать требования о капитуляции, угрожая повышать температуру, пока даже элита не будет вынуждена сдаться.

Наблюдая за происходящим, Юстиниан знал, что Лауралине не потребуется много времени, чтобы обратить их в свою веру. По правде говоря, он не хотел полагаться на поклонение, считая это слабостью. Даже сейчас он чувствовал, как от населения Кадия-Сити к нему течёт бесформенная энергия.

Это была энергия поклонения, но он не поглощал её в чистом виде. Когда она входила в его тело, он использовал свою психическую энергию, чтобы очистить её особым образом, не позволяя стать частью себя.

В некотором смысле он собирал Энергию Веры только для того, чтобы не допустить её к марсианским богам. Он знал, что эти боги могли оскорбиться его действиями, но пока они не вступали с ним в контакт и не противодействовали ему.

Юстиниан испытывал холодное удовольствие, наблюдая за армиями, марширующими во имя его, чувствуя себя выше игр добра и зла. В 41-м тысячелетии такого не существовало — ты либо победитель, либо проигравший.

Погружённый в глубокие размышления, он заметил, как Ремнош устроилась на его коленях, что было непросто в тяжёлой силовой броне, созданной им для неё. Впрочем, он не хотел бы видеть её иначе.

Будучи психически связанной с ним, она могла видеть то же, что и он, и слышать его мысли, когда он позволял, что происходило почти всегда. Иногда она не могла понять, о чём он думает, но сейчас был не тот случай.

«Что ты намерен делать с городами, мой возлюбленный?»

Он откинулся на троне, обдумывая ответ.

«А что бы ты предложила?»

Ремнош помолчала, размышляя, прежде чем ответить:

«В каждом из этих городов правит элита во главе с Патриархом. Их семьи и стражи — единственные представители элиты, поэтому вместо того, чтобы привозить их сюда, оставь их на месте, заставив подписать твой любимый контракт.»