Глава 50

«ДА! БЕГИ, МЕЛК—»

Его тёмные мысли прервал звук падающих снарядов, заставивший его и всю группу застыть на бегу. Они подняли глаза к небу, увидев падающие гигантские снаряды.

Крупнейшими были снаряды боевой пушки Банеблейда, за ними следовали заряды зенитной батареи. В ужасе он наблюдал, как тонный снаряд упал прямо на него, взорвавшись шквалом осколков и пурпурного пламени.

Снаряды зенитной батареи были меньше, но падали подобно смертоносному дождю. После каждого взрыва они высвобождали псимагическое пламя, горевшее даже в марсианской атмосфере.

Хадозз обернулся и смотрел, как снаряды обрушивались на город. Он замер в оцепенении и шоке, наблюдая гигантские грибовидные облака, поднимающиеся над его районом.

Но снаряды были не единственной угрозой. За пределами Ограждающих Полей 500 Боевых Формовщиков выдвинулись вперёд и, со своими посохами, собрались вокруг Б’лимнан — талантливой Формовщицы, мастера магии и психической силы.

Она служила ядром их Псимагической Осадной Матрицы, объединяя психическую и магическую энергию в заклинания. Юстиниан, Ддрайг и Альбион создали несколько осадных заклинаний, которые он мог творить в одиночку, но для его команд Формовщиков требовалось коллективное усилие.

Сигизмунд, командующий рейдом во имя своего Господина и Повелителя, наблюдал за всем из Мастодона. Три магистра орденов и их почётные караулы ждали его приказа двинуть войска, изнывая от жажды боя.

Однако Сигизмунд хотел сначала обрушить на город град снарядов и осадных заклинаний. Он следил за происходящим своими пурпурно-неоновыми глазами. Ему хотелось знать, как Дорн и Титус проводят свои осады, но он отбросил эту мысль.

Над их головами формовщики завершили первое заклинание — Обжигающее Пламя, сочетание ядовитой, ледяной и огненной магии. Это заклятие создавало леденящее пламя, которое замораживало и отравляло всё вокруг.

В небе загорелся белый огненный шар с глубоким мерцанием, прежде чем Б’лимнан, Главная Формовщица, взяла его под контроль и метнула.

***

Патриарх, укрывшийся с двадцатью элитными телохранителями, был в ужасе от известий о происходящем снаружи. Он потянулся к стоявшей рядом чаше и принялся жадно поглощать блюда одно за другим.

Большинство марсиан, даже Патриархи, следили за тем, чтобы богатство не ослабляло их, но он пренебрёг этим правилом. Вероятно, среди его народа не было никого толще — он больше напоминал Хатта, чем достойного марсианского элиту.

Даже его собственная Пара находила его отвратительным — слои жира заменили некогда могучее тело. Она стояла в углу, наблюдая, как он объедается.

— Помедленнее, еда никуда не денется.

Он огрызнулся, запихивая в рот горсть жареных фасеточных глаз: