37 Глава: Туда И Обратно
***
Я не герой. Герои не возвращаются.Домой возвращаются выжившие. Герои никогда не возвращаются домой. Если кто-то думает, что я герой. Это не так.
— Боб Феллер
***
«Итак», — Фил прислонился к стене, скрестив руки и подняв брови. По очень скромному мнению Томми, он не выглядел довольным. «Когда вы собирались сказать мне, что планируете посетить F970-RB?»
«Что?», — буркнул Томми, сбитый с толку.
«Это научное название Красной Планеты», — пробормотал Ранбу.
«Ясно», — сказал он и развел руками, когда Фил бросил хмурый взгляд на него. «Может, я и лидер Детского Восстания, но это не было моей идеей». Он указал на Пурпуда. «Это его идея».
«Но дать интервью предложил ты», — ухмыльнулся Человек, без капли сожаления.
Фил потер лоб. «Интервью? Что за… вообще-то я не хочу этого знать». Элитриец вздохнул. «Итак, позвольте мне прояснить ситуацию. Когда мы собирались остановиться на космической станции на три дня, вы планировали улизнуть и сесть на транспорт до Погтопии?»
«Ага», — сказал Пурпуд, скорчив гримасу. «Мне просто интересно, кто настучал».
» Это была я, Пурпуд. «
«Клементина, ты предатель!», — прошипел Томми, устремив взгляд в потолок, из-за чего Ранбу слегка вздрогнул. Пурпуд только приподнял бровь — возможно, он догадывался, а может, просто знал, что Клементина донесет.
» Это не я шепталась за спиной своего капитана, планируя путешествие на другую планету. «
«Предатель», — снова пробормотал блондин.
» Я бы стала предателем, если бы выбрала вашу сторону. «
«Клем, мне кажется, ты немного забыла о том, что не сообщила нам, что Томми был лидером Детского Восстания и сыном Сэма Иннеса», — язвительно подметил Фил.
» В самом моем существе закодирован приказ не разглашать информацию о моем создателе. Это касается и членов семьи создателя. К тому же, помощник командира Пурпуд добровольно сообщил мне о местонахождении Томми, поскольку в моих файлах он ошибочно значился как ПОГИБШИЙ… Пока недавно он не сообщил мне, что Томми погиб… снова. «
«Сколько уже раз я считался погибшим?» — пробормотал Томми.
«Слишком много», — буркнул Пурпуд с легкой усмешкой, недовольной лишь наполовину.
Ранбу прочистил горло. «Значит… у нас проблемы?» — спросил он.
Фил вздохнул, крылья слегка обмякли и едва касались пола. «Вы, дети, меня буквально убиваете», — проворчал он.
«Это значит «нет»», — громко прошептал Томми.
«Да, Томми Иннес», — сказал Фил. «Это значит «нет»». Томми восторженно заверещал, вскинув кулак вверх.
«ДА БЛЯТЬ!» — воскликнул он.
«Серьезно?» — спросил Пурпуд, скрестив руки на груди, выглядя приятно удивленным, но подозрительным — это же Пурпуд. «Вот так просто?»
«Нет. Вы должны взять с собой Техно».
Томми резко остановился в своем победном танце. «Почему этого свина?»
«Этого- кого?» — фыркнул Фил, быстро заморгав. Пурпуд и Ранбу подавились смешком. Совпадение, конечно. «Ты слишком много времени проводишь с Уилом».
«Он твой сын».
«Он неуправляемый маленький засранец».
«Так говорят плохие отцы».
Фил уставился на него. «Ты только что назвал меня плохим отцом?» — фыркнул он.
«Да», — невозмутимо ответил Томми.
«Я передумал, ребята, вы не поедете в Погтопию». Фил сердито посмотрел на троицу, закатив глаза. Пурпуд хихикнул себе под нос, пробормотав что-то про пожилых людей.
«Так…» — произнес Ранбу. «Когда именно мы туда отправимся?»
Согласно замечательным звездным картам Техно, которые он предоставил после недолгого — примечание: трехчасового нытья в уши коммандеру — потребуется около двух недель полета, чтобы добраться до космической заправочной станции. Видимо, в гиперпрыжке не было необходимости, раз у них было все время мира или типа того, да и спешить было некуда — гласили мудрые слова Фила, не Томми.
Томми же был слегка раздосадован, хотя не особо сильно. На самом деле, им незачем было торопиться. И он ничего не боялся. Вообще. Неа.
Как сказал чересчур мудрый Пурпуд: «Не похоже, что покойники могут снова умереть, да?»
Он подумал, что это было забавно. Бэд с ним не согласился.
Поерзав в кровати, Томми скатился с нее, и протер глаза, прежде чем взглянуть на часы. Час ночи, ну, просто отлично. Он тихо застонал, игнорируя глухое царапанье в углу, и двинулся к двери, откуда доносился скребущий звук.
Меллохи, во всей своей красе — с ее белыми глазами в лиловую крапинку — сидела на холодном полу в коридоре и тихо щебетала ему. Снова издав короткий стон, Томми отступил в сторону, впуская глупого дхи’ска внутрь. Казалось, как бы сильно она его ни ненавидела, каждую ночь, в час или два после полуночи, она обязательно скреблась в его дверь, требуя впустить ее. И каждый раз Томми впускал ее, и она грациозной походкой шла к его постели, где сворачивалась калачиком на подушке.
Ему пришлось держать две подушки, так как дхи’ск непременно занимала одну, и каждый раз ее подушка таинственным образом уничтожалась.
Томми вздохнул и протер глаза, наблюдая, как Меллохи трижды потянулась, прежде чем плюхнуться на теплую подушку. Она злобно зыркнула на него одним глазом, словно говоря: «Ну что? Ты идешь?»
«Прости, Меллохи», — сказал он, действительно ощутив небольшое чувство стыда, несмотря на то, что она постоянно будила его, пихая свою пушистую задницу ему в лицо. «Легкая бессонница». Он вышел за все еще открытую дверь, тихо закрыв ее за собой; тусклый свет в коридоре — более яркий по сравнению с его комнатой — заставил его прищурить глаза.
Засунув руки в карманы своей пижамы, Томми двинулся по коридору, его ноги, одетые в носки, едва издавали звук по сияющему полу. В углах мигали красные огоньки видеокамер, не давая ему забыть, что Клементина наблюдала за ним все это время — и даже если она сама не даст это понять, записи в любом случае сохранятся в ее архивах.
Через девять дней он снова увидит Погтопию. Девять дней — девять чертовых дней, и его кошмары вновь оживут. Он знал это, Пурпуд знал это, Ранбу тоже знал — и все же они втроем все равно решились на этот шаг, чтобы почтить память людей, как могли только они.
Томми остановился перед комнатой отдыха, заметив тусклый свет, явно необычный для этого времени — отличный от тусклого света в коридоре. Тихие музыкальные ноты, кружащиеся в прохладном воздухе, доносились из щели приоткрытой двери. Он помедлил секунду, прежде чем протянуть руку и толкнуть дверь, внутренне радуясь тому, что двери регулярно смазывались маслом и почти не скрипели или шипели. Он наклонил голову, заметив шатена, сидевшего на маленьком табурете и напевавшего себе под нос какие-то строчки, пока он не остановился в своей песне — не потому, что заметил Томми, он его не заметил.
Томми с молчаливым интересом наблюдал, как Уилбур опытной рукой поправлял один из колышков на грифе, прежде чем вернуться к бренчанию по струнам, напевая одну за другой несколько заученных нот, периодически останавливаясь, чтобы поразмышлять о собственной игре.