Часть 36

— Это определенно нехорошо, — произнес генерал Додонна, когда копия документального фильма, посвященного войне Империи против Альянса, который Мон Мотма принесла на собрание, закончилась.

— Это преуменьшение, — ответила Мон Мотма. — Я хочу знать, как ситуация могла настолько выйти из-под контроля без нашего ведома.

— Что вы имеете в виду? — спросил генерал Рагорш. — Мы проголосовали по этому вопросу несколько месяцев назад.

— Что?! — воскликнул Риекан, повернувшись к своему соратнику. — Мы ничего подобного не делали!

— Делали, — ответил Рагорш. — Помните, мы недавно голосовали по поводу допроса пленных имперцев для получения внутренней информации? Так вот, мы решили это сделать, и я разослал необходимые инструкции в различные ячейки.

— Подождите минутку, — сказал адмирал Дл’ос, поднимаясь на ноги, его шерсть неконтролируемо вздымалась. — Мы проголосовали за то, чтобы допрашивать пленников, а не пытать их, что, очевидно, произошло в той ячейке. Вы хотите сказать, что это вы приказали им сделать это?

— Да, — ответил Рагорш. — Я.

— Как вы могли? — почти закричал Дл’ос. — То, что там произошло, ничем не лучше того, что делают имперцы. И это ничего нам не дало.

— Наоборот, — сказал Рагорш, пододвигая к центру стола несколько датападов. — На этих падах содержится вся информация, которую нам удалось получить от импов, которых мы допрашивали. Там есть довольно подробные сведения, все очень полезные.

— Но какой ценой? — спросила Мотма, видя, что адмирал Дл’ос почти готов взорваться от гнева. — Этот документальный фильм создал ложное представление об Альянсе, поскольку никто из присутствующих здесь, кроме вас, генерал Рагорш, не планировал эти пытки, когда мы голосовали по этому вопросу. И это повлияло на наших членов. Число дезертиров увеличилось в четыре раза с момента выхода этого фильма в эфир, а общественное недовольство нами резко возросло.

— И как будто этого было недостаточно, — продолжил Риекан. — Мы сделали из Скайуокера народного героя. С этого момента мы какое-то время не сможем подобраться к нему, иначе все, что мы будем делать, только сделает его еще более популярным. Его образы были очень сильными.

— Согласен, — сказал Додонна. — И я думаю, что нам нужно поработать над нашим взаимодействием. Очевидно, что у нас разные взгляды на то, что для нас приемлемо, а что нет.

— Приемлемо?! — прорычал Дл’ос. — То, что он сделал, противоречит всем нашим принципам! Он должен быть изгнан из Совета. Мы боремся с Империей за то зло, которым она является, мы не можем использовать методы, которые используют они, иначе мы станем не лучше их.

— На данный момент у нас нет выбора, — возразил генерал Рагорш. — Если мы не будем использовать все возможные средства, мы не выиграем эту войну.

— Если мы будем использовать все возможные средства, мы можем и вовсе сдаться, — возразил Дл’ос. — Ведь мы превратимся в то, с чем сражаемся.

— Ошибаетесь, — ответил Рагорш. — Важен конечный результат, а не средства, использованные для его достижения.

— Это неправда, — ответил Дл’ос, его шерсть встала дыбом, и он начал трястись от ярости.

— Либо мы сражаемся, либо умираем, — настойчиво сказал Рагорш. — Ваши способы не сработали, иначе мы бы не оказались в таком затруднительном положении.

— Хватит! — приказала Мон Мотма. — Эти препирательства ни к чему нас не приведут. Альянс был основан для борьбы с Империей и ее уничтожения. Вы оба правы и неправы одновременно. Мы не можем просто стоять в стороне и смотреть, как все, за что мы боролись, идет прахом, но мы не можем позволить себе стать такими же, как Империя. Нам нужно найти середину.

— Как? — спросил генерал Додонна.

— Нам придется решать это в каждом конкретном случае, — пояснила Мон Мотма. — Посмотрим, в чем заключается проблема и какой лучший способ с ней справиться. Это будет зависеть от ситуации.

— Нет, — сказал Дл’ос.

— У вас есть другая идея? — спросил Риекан, глядя на ботана, и, не получив ответа, покачал головой. — Я думаю, что нет. Это единственный путь. Нам нужна победа, и поскорее, иначе нам конец. Если для этого придется выйти за рамки того, что мы сделали бы всего год назад, то так тому и быть.

— Согласен, — сказал Рагорш.

— Если Альянс намерен придерживаться такого курса, то я ухожу, — внезапно заявил Дл’ос, привлекая удивленные взгляды всех присутствующих. — Я вступил в Альянс за его чистые идеалы и цели. За это, и храбрость, которую проявили его члены в борьбе с Империей. Теперь я вижу, что Альянс стал мало чем отличаться от Империи, если он готов опуститься до такой низости. Я не унижу свой клан, будучи частью такой организации.

— Вы не можете просто уйти! — наконец сказала Мон Мотма после минутного ошеломленного молчания.

— А почему нет? — спросил Дл’ос и посмотрел на Рагорша. — Если, конечно, вы не решили следовать имперской политике убийства тех, кто не следует решениям центральной власти.

— Естественно, нет! — сердито ответил Додонна. — Мы не Империя.

— Пока нет.

— Как вы можете просто отказаться от всего, за что боролись? — спросила Мон Мотма. — Все, за что ваши товарищи проливали кровь и умирали?

— Легко, — ответил Дл’ос. — Я могу это сделать, поскольку Альянс сейчас уже не тот Альянс, за который боролся и в который верил я и мои погибшие товарищи.

***

— Успокойся, — сказал Люк, даже посмеиваясь над волнением своей возлюбленной, которая расхаживала по столовой, где они только что пообедали.

— Я не могу, — сказала Анжалин, глядя на него. — Мне все время кажется, что я что-то забыла.

— Что ты могла забыть? — спросил Люк. — Свадебные наряды сшиты, декораторы завтра начнут украшать Хрустальный зал, и все гости согласились прийти.

— Я видела одежду, — ответила Анья, вспоминая, как был потрясен ее отец, когда ее платье доставили домой, и свою радость от обладания таким потрясающим нарядом. — И я знаю, что гости придут. Но меня беспокоят декорации. Не говоря уже о том, что ты до сих пор не сказал мне, куда мы поедем в медовый месяц. Как я должна собираться туда?

— Я скажу твоим служанкам, и тогда они смогут упаковать необходимые вещи, — ответил Люк, вспоминая варианты, которые представил ему Шон.

Его новому адъюнкту удалось найти несколько мест, которые соответствовали его основным требованиям. Он просмотрел их и в конце концов выбрал Клисд. Особняк, который он снял, был построен в старом хрианском стиле более двух тысячелетий назад. Он находился недалеко от пляжа с белым песком, где они могли проводить несколько послеобеденных часов в течение трех недель своего пребывания. В особняке также имелась конюшня с несколькими лошадьми, на которых они могли совершать прогулки по окрестным лесам и полям. А при желании они могли подняться на собственном транспорте в близлежащие горы, вершины которых были покрыты вечными снегами. Естественно, в особняке имелся собственный персонал и превосходный повар.

Еще несколько лет назад он бы сразу отбросил Клисд как вариант, потому что в то время он не умел плавать. Но один из слуг показал ему, как это делается в море, вскоре после его прибытия на Корускант. Первые несколько попыток изрядно повеселили мужчину, но Люк быстро освоил технику. Однако это не помешало его отцу поддразнить его, когда тот увидел его выбор.

— Что касается декораций… — начал Люк, и тут ему пришла в голову идея. — Пойдем, — продолжил он, поднимаясь на ноги и направляясь к скрытому турболифту.

— Куда мы идем? — спросила Анжалин.

— Я собираюсь развеять твои тревоги, — объяснил Люк.

Пока они двигались по скрытым переходам к императорскому дворцу, Люк держал Анью за руку.

— Люк? — спросила Анья, — я получу подсказку?

Люк улыбнулся:

— Нет. Нет, пока мы не доберемся туда. Но я скажу тебе, что мы идем в Хрустальный зал.

Еще несколько поворотов в проходах, подъем на еще одном скрытом турболифте, и Анья не удержалась от замечания:

— Как тебе удается их все запомнить? Я уже теряюсь здесь, и не могу вспомнить, куда именно нужно нажать, чтобы они открылись.

Люк рассмеялся:

— Я использую Силу. У большинства входов кнопка доступа находится внутри. Ну, вот мы и пришли.

Они вошли в затемненный зал, единственным источником света в котором было солнце, проникающее сквозь хрустальные стены. На полу виднелись радуги, но комната была пуста — она ждала декораторов, которые должны были скоро прибыть.

— Итак, что ты хотел мне показать? — спросила Анья, ее голос эхом разнесся по пустой комнате.

— Просто расслабься, — сказал Люк, подойдя к ней сзади и положив обе руки ей на виски, — и молчи. Я вызову видение из будущего — то, как будет выглядеть комната. Так что ты перестанешь так переживать.

— Ох… — прошептала Анья.

— Ш-ш-ш-ш… — прошептал Люк в ответ, концентрируясь на Силе. Во дворце дедушки это всегда было проще. Наверное, это как-то связано с медитациями старика и всех джедаев, живших тут раньше. Это объясняло, почему дед снес храм джедаев и построил здесь дворец — от него исходило эхо Силы. Люк отогнал эту мысль в сторону, обращаясь к будущим видениям.

Множество людей будет потрясено, вся галактика слегка изменится от одного только открытия, что он сын лорда Вейдера — так что видения будущего кружились вокруг этого события. Он нашел картинку в Силе и соединил ее с разумом Аньи.

Она ахнула, и Люк понял, что она увидела. «Ш-ш-ш…» — прошептал Люк, наблюдая вместе с ней. Занавески из слоновой кости обрамляли стены между возвышающимися скульптурами изо льда и цветов. В переплетении со скульптурами стояли свечи, пламя каждой высокой свечи из слоновой кости было окружено хрустальным абажуром, который рассеивал свет радугой. В ледяные скульптуры были вморожены редкие цветы гесселя — бледно-прозрачные ледяные цветы родом с планеты Хот, которые росли во льду. Ледяные скульптуры и цветы возвышались в два раза выше всех гостей, чередуясь с занавесками из слоновой кости. Крупные цветы, вдвое превышающие человеческую голову, придавали композиции пропорциональность; в то время как ближайшие к алтарю цветы были чисто белыми, каждая композиция, расположенная дальше, содержала все больше и больше цветов, и в итоге получилась яркая цветовая палитра.

Люк вспомнил, что они выбрали такой дизайн намеренно, чтобы подчеркнуть пышность своих нарядов. Призраки гостей тоже переливались красками, но они не обращали на них внимания. Они с Аньей смотрели на алтарь и видели спины своих призрачных «я», повернутых к церемониймейстеру.

— И тогда я… — Звук голосов прервал их размышления, и Люк с Аньей, не сговариваясь, повернулись к двум слугам, вошедшим в комнату. Слуги остановились. Один опустился на одно колено: — Милорд, простите, я думал, что комната пуста.

Люк повернулся к Анье, она улыбнулась двум слугам.

— Все в порядке, я видела достаточно. — Люк кивнул, протягивая руку. Анья взяла ее, и сказала Люку, когда они уходили: — Здесь красиво, и ты прав — все будет хорошо.

Когда они дошли до потайного хода, Анья шепнула Люку:

— Я боюсь, что цветочные композиции и свечи в конце каждого ряда сидений будут закрывать обзор людям, сидящим сзади.

Люк пожал плечами.