Глава 50
Кроме Изуны, господин отправил с ней в путешествие еще двух слуг.
Возница каравана оказался тем ещё болтуном, который замолкал только когда Изуна возвращался из патрулирования, ну или того, что он делал, пока они находились в пути. А вот кухарка, напротив – молчаливая женщина по имени Джун, умеющая парой слов уколоть собеседника, и которая относилась к шиноби и Юи с тем же сомнением, что и ко всему остальному. В любом случае, это никак не портило её восхитительное тушеное мясо.
Юи колебалась между облегчением от того, что она возвращается домой, и странным напряжением в ее нутре, которое становилось тем сильнее, чем ближе они были к Чиюку. В отличие от предыдущих поездок, они никуда особенно не спешили, и возница мог ехать в спокойном темпе, относясь к обледенелой грунтовой дороге с той осторожностью, которой она заслуживала.
На вторую ночь, когда резкий ветер прорезал зиму, Юи исключительно только страх. Джуна сидела рядом, допивая вторую чашу чая, а возница Мичи ухаживал за лошадьми и наполнял воздух болтовней. Однако он не мог заглушить треск мощного костра, который Изуна зажег своим дыханием. Самого шиноби здесь не было, чтобы насладиться теплом; он исчез в ночи, не сказав ни слова. Юи подошла поближе к костру и стала наблюдать за поднимающимся дымом. Он клубился и колыхался с каждым порывом, раздуваясь и утончаясь в бесконечный узор.
Мичи рассказывал историю о своей второй поездке в Страну Молний, когда из тени появился Изуна с красной полосой на подбородке.
В левой руке он держал меч цвета ржавчины.
Прошло мгновение, прежде чем взгляд Мичи налетел на ниндзя, но губы его по инерции продолжили рассказ:
— У этого человека был… – Он замер.
— О, продолжайте, Мичи-сан. – Шиноби улыбнулся, в кои-то веки признав присутствие возницы. Мазок засохшей крови треснул на его подбородке. Изуна устроился у костра рядом с Юи. Он облокотился рукой на колено; другая рука лежала на земле рядом с окровавленным мечом. – Пожалуйста, поведайте нам свою историю.
Мичи, конечно же, не стал продолжать. Вместо этого, после минутного молчания, наполненного ужасом, он встал и заикаясь произнёс:
— Я… я должен п-позаботиться о лошадях…
Джун поставила свою миску и стала размышлять, стоит ли ей присоединиться к нему. Изуна с улыбкой наблюдал за тем, как возница уходит.
Юи же осталась верной себе и своим привычкам, а потому скупо поинтересовалась:
— Ты ранен?
Изуна покачал головой, и его улыбка стала еще более довольной.
— Ни царапины. Не могу сказать того же о разбойниках.
Вуаль тайны слетела с ситуации, и Джун, не став придумывать какие-то оправдания, молча направилась внутрь каравана.
Юи вздохнула и достала свой свиток.
— Даже если ты не пострадал, тебе следует привести себя в порядок. – Легким всплеском чакры она извлекла из свитка мочалку и протянула ему.
Взгляд Изуны был сосредоточен на свитке, а затем он переместился на нее. Каким-то образом атмосфера между ними со временем перешла от профессиональной, ледяной неприязни, к сдержанному радушию. Свиток, однако, напоминал о Сенджу и обо всем, против чего он выступал; напоминал о том дне, когда чувства их обоих всплыли на поверхность. Она сильно сомневалась, что они когда-нибудь станут друзьями, учитывая пропасть между их убеждениями. Но они могут быть хотя бы вежливыми.