Глава 39
Лишь много позже в тот же вечер Джон получил возможность как следует поприветствовать отца и младшую сестру в Башне Десницы. Маргери и Эймон последовали за ним, а также Лорас, хотя ему пришлось занять позицию внутри дверей, а не снаружи, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Джон, честно говоря, предпочитал именно так. Пусть Лорас сейчас и служит в Королевской Гвардии, как бы чуждо это ни казалось, но он тоже член семьи, один из первых людей, кто участвовал в воспитании каждого из детей Джона, его шурин и лучший друг. И все же он стоял молчаливый и мрачный и смотрел, как отец Джона забрал Эймона из рук Маргери и ворковал с младенцем, казалось, полностью поглощенный этим занятием. Арья только на мгновение обратила внимание на ребенка, прежде чем начала приставать к Лорасу с расспросами о его мече и сражениях, а также о том, где прячется Сир Эртур, которого она всегда боготворила.
«Эймон», — сказал отец Джона. «Разве это разумно?»
Арья, с ее идеальным избирательным слухом, посмотрела на него с усмешкой. «Эймон Рыцарь Дракон был добрым, благородным и лучшим рыцарем на свете», — объявила она. «А Робб говорит, что Джон всегда хотел быть им, когда они играли в Винтерфелле».
Джон не мог сдержать приступа нежности в груди, когда смотрел на свою сестру-кузину. Боги, она становилась все больше. «Думаю, я просто должен быть уверен, что приведу ее, когда представлю его Королю», — сказал он своему лорду-отцу с усмешкой. Он сомневался, что Арья знает правду. Но почему-то он должен был верить, что его дражайшая сестра защитит его в любом случае, и мысль об этом была для него дороже всего на свете.
Нед Старк даже слегка улыбнулся, прежде чем его лицо снова стало серьезным. А потом он рассказал им о Бране и его падении, и Джон почувствовал, как что-то внутри него сломалось от этого рассказа. У него никогда не было возможности узнать своего среднего брата хотя бы наполовину так хорошо, как он хотел бы знать, он знал, что Бран хотел вырасти рыцарем, что он хотел сражаться, быть честным и защищать тех, кто не мог защитить себя. Миру нужно было больше таких людей, как он, и теперь Бран был сломлен и заперт в Винтерфелле. Живой, да, но с его ногами, его подвижностью, все его мечты для него потеряны. Словно издалека, он почувствовал, как Маргери крепко сжала его руку, прежде чем она взглянула на отца Джона. «Я поговорю с Уилласом», — сказала она. «Попросите его написать письмо вашему мальчику. Это могло бы пойти на пользу маленькому Брану. Я знаю, что он потерял больше, чем Уиллас, но моему брату тоже пришлось отказаться от многого, и ему пришлось научиться получать удовольствие от того, что он еще мог делать».