Глава 15: Хулиган

— Дети, вы хотите пойти в парк? — спросил Уильям одним солнечным днем.

Оба недоуменно посмотрели друг на друга, пока занимались… кажется, сорняками и одним гнилым помидором. Все трое были на заднем дворе, мужчина работал, а дети занимались своим делом в нескольких футах от него, как никогда близко, через несколько дней после их ссоры.

— Зачем?

— Ну, на улице хорошая погода, так ведь? — мужчина неопределенно указал на чистое и темно-голубое небо. — Да и мне бы не помешало прогуляться.

— Сейчас?

— Если хотите.

Моно кивнул ему и подтолкнул Шестую, которая закатила глаза, но тоже дала свое одобрение, и они вошли внутрь, чтобы надеть сандалии. На данный момент обувь была запрещена, до тех пор, пока дети не привыкнут носить что-то на ногах, поэтому у них были только эти маленькие голубые (они сами попросили одинаковые) сандалии с плоскими ремешками, обнимающие их стопы, а не шлепки с ремешками между пальцев ног, поэтому в них было удобнее ходить, не чувствуя стеснение. Уж Уильям был очень рад перемене хотя бы потому, что сандалии было намного легче надеть, а двадцатиминутная драка перед выходом из дома превращалась в четырехминутную драку — да и то только если дети были раздражены.

Честно говоря, другая причина, по которой он пригласил их выйти на улицу, помимо того факта, что ему очень нужно было встать с этого стула и что-нибудь сделать, заключалась в его впечатлении о детях, которые сегодня колдовали над растениями… Ему казалось, что им скучно.

…Что было совершенно понятно.

Жить со взрослым, который был чуть не наручниками прикован к работе, и который ничего не знал о детях, кроме профессиональных вещей? Не очень-то интересная жизнь, несмотря на все его усилия, должно признать. Так что, возможно, выход на улицу даст детям возможность расслабиться и побегать, или что-нибудь еще. Может быть, они даже пообщаются с другими детьми их возраста, хотя он понимал, что это маловероятно.

— Вы готовы? — спросил он и, войдя внутрь, собрал свои вещи и положил их на стол. Может быть, пока они играют, он займется документами.

…Прикован наручниками к работе, как он и сказал.

— Почти! — крикнул из-за стены Моно.

Уильям открыл то, что быстро превратилось в Детский шкаф™, и вытащил из его глубины коробку для завтрака. Они ее купили на днях в магазине, она была зеленая и пластмассовая, и на ней были нарисованы дракон и рыцарь. Моно понравился дракон, как только Уильям объяснил, что это такое, а Шестой понравился «мальчик с большим ножом», что было очень на неё похоже, но также очень тревожило. Она сразу же подумала, что рыцарь был мальчиком, и, возможно, дело было в розовых щеках мультяшного персонажа, но Уильям все равно спрашивал себя, чувствует ли она себя как-то связанной с ним. Хотела ли она, чтобы у нее был меч, чтобы защититься от драконов, с которыми она столкнулась до их встречи, вместо того, чтобы быть беззащитной и потерянной.

Или, может быть, это он из-за ночной смены на той неделе, кто знает.

Короче.

Закончив свой бесполезный и глубокий анализ коробки для завтрака, он положил в неё две пачки сока и два яблока и, поняв, что Шестая на сахаре превратится в монстра, решил, что головная боль того стоит, и добавил еще и плитку шоколада. Да он роет себе могилу как профессионал.

— Теперь мы готовы! — Шестая дважды топнула ногой по полу, этот жест разделяли оба ребенка, и который не имел ничего общего с нетерпением. Уильям топнул в ответ, показывая, что он их слышал. Это было даже весело, как только он разобрался. Как секретный код. Он дважды проверил свою сумку и, взяв коробку для завтраков свободной рукой, с улыбкой подошел к детям.

— Хорошо, пошли.

.

.

.

Парк, в который они собирались, был не очень большим, — так Моно сначала подумал, когда они прибыли, но Уильям сказал, что он ему нравится, потому что он был окружен небольшим лесом, если его вообще можно было так назвать. Он был настолько крошечным, что никто не мог в нем заблудиться, но в нем все еще были деревья, трава и немного увядшей кукурузы, которая выглядела неуместно среди окружающей зелени.

Моно огляделся, невольно нервничая. Да, он был рад, что они собираются гулять, но всякий раз, когда они отправлялись в магазин или что-то в этом роде, они вообще ни с кем не общались. Уильям всегда говорил с людьми вместо них, работая чем-то вроде барьера, но здесь они были все равно что одни, потому что было очевидно, что мужчина не собирается с ними играть. Взрослые не играют. Но… Что, если с ними попытается заговорить другой человек? Например, те, которые сопровождали самых маленьких детей? Что, если они нападут на них, потому что они подошли слишком близко к их ребенку? Он сглотнул. Ну что ж. Бесполезно волноваться, если этого еще не произошло, верно?

Уильям же их в обиду не даст?

На самой игровой площадке было несколько вещей, которые мальчик узнал, но многие — нет. Узнал доску, которая поднималась и опускалась, но не маленькие сети, в которые нужно бросать мячи, раскрашенные в яркие цвета и мягко покачивающиеся на ветру, если ими никто не пользовался. Кроме того, там было большое сооружение… что-то похожее на крепость, только меньшего размера и из пластика. У него была лестница, которая с одной стороны поднималась вверх, а с другой заканчивалась длинной горкой. Выглядело забавно. А в стороне были несколько ржавых качелей и квадрат на земле с песком и пластиковыми ведрами. Странно, зачем тут песок?

А вот и дети. Моно был рад видеть, что вокруг не было старших детей, но было много малышей и даже младенцев. Но большинство играющих детей были ростом с него и Шестую.

…Он надеялся, что с ним никто не заговорит. Не то чтобы он боялся детей, вовсе нет, но он все равно предпочел бы, чтобы его оставили в покое, по крайней мере, если им ничего не нужно. Шестой вполне достаточно.

Уильям выбрал пустую скамейку, сел на нее с приглушенным ворчанием, вынул свои бумаги и поставил коробку для завтрака рядом с собой.

— Можете идти, — ободряюще сказал он. — Если вам что-нибудь понадобится, я буду здесь, так что идите играйте.

Моно моргнул.

А…

А как им играть?

— Что нам делать? — спросила мужчину Шестая, нахмурившись. Уильям сделал эту штуку своим лицом, когда старался не выглядеть обеспокоенным, когда он или Шестая говорили определенные вещи. Моно хотел убрать этот взгляд. Почему-то ему стало стыдно.

— Ну, ну… — начал Уильям. — Посмотрим. Можете покачать друг друга на качелях…

Надменное лицо Шестой поведало ему все, что она думает об этой конкретной идее, и Моно пришлось согласиться. Качать друг друга на качелях? Зачем? Чтобы прыгать? Простое бесконечное раскачивание не имеет смысла, не так ли? Уильям явно удивился, но продолжил.

— Поиграть в песочнице, или покататься на доске… — Опять же, зачем?

— Или можете посъезжать с горки… — Это Моно хотел попробовать, может, два или три раза.

— Или, если захотите побегать, то можно сыграть в салки или прятки, — закончил мужчина, пожав плечами.

— Что это такое? — спросил Моно.

— В прятки играют по-разному, но в основном это игра, в которой один человек прячется, а другой считает до десяти, а затем пытается найти спрятавшегося.

Моно попытался скрыть дискомфорт. Эта игра ужасно походила на…

Он вцепился пальцами в подол рубашки, глядя на пыльную землю.

Убегать и прятаться от монстров их мира, не останавливаться ни на секунду, проявлять творческий подход и прятаться в неудобных местах, в тесноте и холоде часами подряд, если тот, кто их преследует, не сразу уходил, но все же вынуждены затаив дыхание, не осмеливаясь сдвинуться ни на дюйм, изо всех сил желая и желая, чтобы чудовище не услышало оглушительного биения их сердец…

Можно сказать, вся их жизнь была бесконечной игрой в прятки.

Уильям, должно быть, заметил что-то в их напряженном молчании, потому что он торопливо добавил:

— Но лучше, когда человек больше двух, так что можете не играть, если не хотите.

Моно невольно ослабил хватку.

— …А что такое салки? — пробормотала Шестая, хотя вовсе не из любопытства. Скорее пытаясь рассеять внезапно мрачное облако, окутавшее их троих.

— Салки — это… игра, в которой человек гоняется за другими игроками, пока не дотронется до них рукой, а затем пойманный начинает водить. Очевидно, нужно стараться, чтобы вас не поймали.

…Это не особо отличалось. Однако в их версии, если их ловили, они не гнались за своими похитителями в ответ, они просто погибали.

Но…

— А что делать, когда кого-то догоняешь? Просто…? — Он неопределенно махнул рукой, взглянув на Шестую. Та, похоже, все еще была глубоко погружена в мысли. Может… может, он сможет это исправить? Исправить эту удушающую атмосферу с помощью одной идеи. Он лишь надеялся, что Шестая не рассердится на него.

— Ничего такого, просто ткни его — аккуратно — рукой, — хмыкнул Уильям. — Или… ну, кажется, по правилам нужно крикнуть «Ты водишь!», но большинство эту часть пропускают.

Идеально.

Моно покорно кивнул, незаметно заложив руки за спину. Затем, мало-помалу, он подошел ближе к своей подруге, которая не обращала на него внимания. Уильям широко раскрыл глаза, когда увидел, но, поняв, что он намеревался сделать, быстро поднял большой палец вверх и притворился, что читает документы.

Когда Моно подошел достаточно близко, он глубоко вдохнул, хлопнул Шестую по спине и, воспользовавшись ее недоумением, крикнул:

— Ты водишь!

И отошел от нее на безопасное расстояние, чтобы оценить ее реакцию. Он увидел, как на лице Шестой отразился шок, затем возмущение, а затем очень знакомый взгляд…

И тогда Моно действительно побежал, когда Шестая устремилась к нему со всей грацией рассерженного быка.

Погоня началась.

.

.

.

Когда они оба запыхались и слегка вспотели, Моно присел на землю, глубоко вздохнув.

Это… это было очень весело.

Первоначально он просто хотел немного поиграть, чтобы помочь Шестой расслабиться, возможно, использовать это как тренировку на будущее, чтобы не заржаветь, но по прошествии времени, он начал понимать, что его сердце бешено колотится не от паники, а скорее адреналина и азарта. Если бы они были простыми мишенями, их бы сейчас не было в живых, так что прошло несколько минут, прежде чем один смог схватить другого. Жжение в легких и растяжение ног тоже стали долгожданными переменами. Он не говорил, что ему нравилось, когда за ним гоняются монстры, он ненавидел это так же сильно, как и Шестая, как и любой другой ребенок, но, проведя каждый день своей жизни в беге, прыжках и скольжении, его тело уже жаждало упражнений, даже если самому Моно не хотелось ничего, кроме отдыха. Они были созданы двигаться. Они были созданы действовать. И хотя скрытые когти страха по-прежнему скребли сердце, инстинктивно вонзаясь каждый раз, когда он слышал чей-то бег позади себя, его разум знал, что человек позади него — его друг, та же Шестая, которой она всегда была, — никогда ему не навредит.

…По крайней мере, не специально.

Моно вздрогнул, когда его рука двинулась в неправильном направлении. Та же рука, которую Шестая едва не оторвала, когда ей удалось поймать её в последний раз.

— Ты… кха… Шестая, ты меня… не просто ткнула, — сказал он между глотками воздуха. — Ты почти… ты почти ударила меня.

— Всё… всё честно, — хрипло выдохнула та, наклонившись вперед, положив руки на колени. — Ты не… пуф… ты не собирался останавливаться, жулик. Мне пришлось… мне пришлось схватить тебя.

Через несколько минут, когда они восстановили энергию, Шестая провела рукой по темным волосам и тут же заявила:

— Я голодная.