Глава 16: Надежда

Уильям покинул парк вместе с детьми, чувствуя себя истощенным.

Он даже не знал, с чего начать. Шестая напала на ребенка. Моно собирался убить того же ребенка. Как ему с этим разобраться?

Не в первый раз он уже задался вопросом, не прыгает ли он выше головы. Он психологом не был. У него не было диплома в воспитании. Его опыт работы с детьми был очень ограниченным, а Моно и Шестая были ни разу не нормальными. Что, если он просто усугубляет ситуацию, пытаясь справиться с ними сам?

Он взглянул на двоих, пока они шли. Моно был напряженным и бледным и заламывал руки в знакомом нервном жесте, который Уильям научился ассоциировать с ним. Шестая смотрела в землю, но он видел, что у неё слегка дрожат руки. Кровотечение из носа прекратилось, но кровь стереть она так и не удосужилась. Уильям почувствовал к ним прилив сострадания. Они не знали, как поступить иначе. Он не знал, что именно они испытали перед тем, как сбежать из этой Утробы, но догадывался, что это пришлось им туго. Если кто-то на них нападал, они только и могли, что атаковать их в ответ.

Теперь Уильяму просто нужно было объяснить, почему это неправильно, и почему они никогда больше не должны так делать.

Легко.

«Ага, щас».

Мужчина вздохнул, обнаружив пустую скамейку у тротуара. В нескольких футах от них на лужайке старушки занимались йогой. Он сел. Дети стояли, пока он не похлопал по скамейке, и они не сели по бокам.

— Дети… — начал он. — Думаю, вы уже знаете, что я собираюсь сказать, так ведь?

Тишина.

— Но сначала я бы хотел узнать, что произошло с вашей точки зрения. Почему вы сделали то, что сделали. Справитесь?

Шестая нервно взглянула на него. Моно молчал, но Уильям знал, что он слушает.

Он ждал.

И ждал.

И ждал.

— Я должен был… — пробормотал Моно, все еще не поднимая глаз. — Он толкнул меня. Я должен был.

— Ты должен был что, Моно? — мягко спросил Уильям.

— Я должен был его убить.

Несмотря на то, что он уже тогда знал, что он собирается делать, от откровенного признания мальчика у Уильяма все равно пробежали по спине мурашки.

Он заставил себя глубоко вздохнуть.

— Зачем тебе нужно было его убить?

— Потому что тогда он бы убил меня, — заявил мальчик так, будто это было очевидно.

— Ты думаешь то же самое, Шестая? — Уильям повернулся к маленькой девочке. Та кивнула.

— Ты поэтому помогала?

Еще один кивок.

Так. Хорошо.

— Но сейчас… ты знаешь, что он не пытался убить тебя, верно? — медленно произнес Уильям. — Он, конечно, поступил неправильно. Но это не повод убивать другого человека.

— Но он толкнул Моно! — возразила Шестая. — Откуда ты знаешь, что он бы его потом не убил?

Потому что дети не убивают людей? Потому что убийство незаконно? Перед этими детьми не существовало никаких оправданий. О законах они не знают, не знают, какое поведение опасно, а какое нет. Если один толчок — это все, что им нужно, чтобы решить стереть обидчика с лица земли…

Уильям вздрогнул.

— Но я знаю, что он не собирался этого делать, — сказал он. — Дети не думают об убийстве… в лучшем случае, я думаю, что толчок — это все, что он собирался сделать, но это все равно нехорошо.

— Тогда что я должен был сделать? — спросил Моно, нахмурившись.

— Что угодно. Буквально. Поговорить с ним, попробовать пообщаться… помнишь, как вы недавно поссорились?

Дети кивнули.

— Это произошло из-за отсутствия коммуникации. И это тоже. Он думал, что ты над ним издеваешься, но это не так. Ты думал, что он собирался тебя убить, но это не так. Смысл есть?

— Думаю… да, — пробормотал мальчик.

— А если он не хочет говорить? Что, если он хочет нам навредить? — потребовала ответа Шестая. — Нам же нужно как-нибудь защищаться.

— И я не говорю не защищаться, — кивнул Уильям. — Если я рядом, позовите меня, попробуйте поговорить, можете даже сопротивляться, но только в целях самозащиты…

Он уставился на них, пытаясь передать, насколько серьезно он к этому относился.

— Но убивать — это перебор. Это плохо, дети. Я понимаю, что вы испугались, но… убийство — это не выход.

— Что… — внезапно вмешался Моно, нервно сглотнув. — Что происходит, если здесь кого-то убивают?